Керриган Берн – Мой беспощадный лорд (страница 50)

– Меня не надо укладывать, – буркнул он. – Я уже большой мальчик.

– Но мне это в радость… – Сесилия улыбнулась.

– Иди лучше к нему, – сказал старик.

– Что?…

– Он не знает, что делать, и это убивает его. – Старик взял Сесилию за руку и крепко сжал ее. – Хватай его и не отпускай. Или оттолкни, но избавь человека от страданий.

– Это он‑то страдает? – Сесилия фыркнула. Интересно, как много Жан‑Ив знал о том, что произошло накануне между ней и Рамзи. – Я пыталась поговорить с ним, но он не пожелал. Я не могу его понять. Иногда мне хочется выдрать ему все волосы. Или себе.

– Я тебя еще такой не видел, – в задумчивости проговорил Жан‑Ив.

Сесилия взбила старику подушки и убедилась, что он удобно устроен.

– Из‑за него я постоянно не в своей тарелке, – призналась она. – Думаю, он полюбил бы меня, не будь я такой, какая я есть.

– О чем ты говоришь?

– Ну… Я толстая, очкастая, незаконнорожденная, старая дева, унаследовавшая игорный дом, пользующийся дурной репутацией. В нем моя тетя и, возможно, моя бабушка были в свое время проститутками. Такая связь станет позором для человека вроде лорда Рамзи.

– А он между прочим сын шотландского пьянчуги, который продал свою жену герцогу и умер, захлебнувшись в собственной рвоте. – Жан‑Ив энергично пожал плечами и тут же поморщился от боли. – Кроме того, всем известно, что его мать была всего лишь очень дорогой шлюхой.

– Жан‑Ив, не говори так! – упрекнула Сесилия старика, впрочем, без должного пыла.

– Я только хочу сказать, моя конфетка, что Рамзи привез нас сюда не только для того, чтобы ты была в безопасности. Он хотел показать тебе свой позор. – Подумав, Жан‑Ив добавил: – Хотя, возможно, он этого не осознает.

– Ты действительно так думаешь?

– Видишь ли, существует много других безопасных мест, куда он мог бы нас отвезти, – проговорил старик. Он попытался изменить позу и застонал. – И много более удобных…

– Обещаю, что мы скоро поедем домой, – сказала Сесилия. – Полагаю, через несколько дней я все закончу.

– Заверши свои личные дела с лордом Рамзи до того, как расшифруешь записи, – посоветовал Жан‑Ив. – Тебе обязательно надо еще до отъезда понять, какое место этот мужчина занимает в твоей жизни.

Сесилия прикусила губу.

– А ты, мы… Жан‑Ив, ты огорчишься, если я полюблю его… и если он станет частью нашей жизни?

Ласково улыбнувшись, старик усталым голосом проговорил:

– Моя жизнь, то, что от нее осталось, связано с тобой, Сесилия, а значит, я безоговорочно приму мужчину, которого ты выберешь.

– Но что ты думаешь о Рамзи? Будь я твоей дочерью, что бы ты посоветовал?

На глаза старика навернулись слезы, и он тихо проговорил:

– Ты знаешь, что инфлюэнца унесла мою дочку, когда она была еще маленькой. С тобой я прожил больше лет, чем с ней. Я считаю тебя своей дочерью и другом, а не только работодателем. Тебе следовало бы это знать.

– Не заставляй меня плакать, – пробормотала Сесилия, стараясь сдержать слезы. – Похоже, я превратилась в плаксу.

– Что же касается Рамзи, то этот человек располагает немалыми средствами и занимает высокое положение, – продолжил Жан‑Ив. – Кроме того, он не пожалеет жизни, чтобы тебя защитить. Чего еще может желать отец для своей дочери? Вот только… – Старик помолчал. – Только не выбери человека, который понизит твою самооценку. И всегда помни: ты – настоящее сокровище, а тот человек, который заставит тебя в этом усомниться, тебе не нужен.

Еще больше расчувствовавшись, Сесилия провела ладонью по морщинистой щеке старика.

– Я люблю тебя, Жан‑Ив, и я очень хотела бы называть тебя папой.

Старик, чуть порозовев, отстранил ее руку.

– А я люблю тебя, – пробормотал он, прикрыв подозрительно заблестевшие глаза. – Ну… теперь не мешай мне спать.

Сесилия тихо вышла из комнаты. На цыпочках подошла к кухонному столу за свечой. Заметив букет, она взяла цветок, которым Рамзи украсил ее волосы, и вернула его обратно в прическу. «Мне нравится вереск, – решила Сесилия. – От него пахнет Шотландией».

Она отыскала кружку, поставила в нее цветы и отправилась на поиски упрямого шотландца.

Сесилия обнаружила его не под навесом, а рядом с ним. Полностью одетый, Рамзи растянулся на старом одеяле и, закинув руки за голову, взирал на небо с осуждением, словно оно совершило какой‑то проступок.

Возможно, Рамзи проклинал звезду, под которой родился и которая определила его дальнейшую жизнь, превратив ее в вечный бой, в постоянное плавание против течения.

В лунном свете его резкие черты смягчились, и сейчас расслабившись, он казался бесконечно далеким. Лев отдыхал…

Рамзи, скорее всего, заметил ее приближение, но ничем этого не выдал. Возможно, лишь стиснул зубы. Он ничего не говорил и по‑прежнему смотрел в небо.

Внезапно, она увидела, нет, почувствовала, что его могучее тело как бы напряглось… Хотя Рамзи старался держаться от нее подальше, Сесилия не сомневалась: он испытывал то же влечение к ней, как и она к нему, он чувствовал тот же магнетизм. Казалось, воздух между ними стал насыщаться электричеством, и вполне можно было ожидать, что они оба вот‑вот начнут светиться точно уличные фонари.

Только бы ей добраться до него, достучаться… Говорят, глаза – зеркало души, но это выражение к Рамзи никак не подходило. Его глаза были стенами льда, непроницаемыми и неприступными.

Задув свечу, Сесилия приблизилась к нему и села рядом. Ее халат словно создавал вокруг нее озеро пурпурного шелка.

Молчание затягивалось, и Сесилия тихо вздохнула.

Почему Рамзи не хотел проявить к ней милосердие? Ведь так легко принять ее или оттолкнуть, и тогда между ними все стало бы просто и ясно.

Но ведь Рамзи как‑то раз сказал, что ему неведомо милосердие… Следовало прислушаться к нему еще тогда.

Сесилия снова вздохнула и посмотрела на небо. Интересно, какие он видел созвездия? И как воспринимал мрак?

Но сейчас ярко светила луна, и полуночный туман затягивал лес синеватой светящейся дымкой. Обладай Сесилия более богатым воображением, она бы представила, что оказалась на острове фей, затерянном где‑то вне времени и пространства. Очарованная красотой окружающей природы, она, однако испытывала дискомфорт из‑за тягостного молчания.

– Смотри! – вскрикнула Сесилия, указав на небо, где ярко светились созвездия Близнецов и Ориона. – Звезда упала. Это к счастью.

Рамзи вздрогнул, но не придвинулся к ней. Хотя и не отпрянул.

– Звезды падают не для людей, – пробормотал он.

Сесилия задумалась. Что же еще сказать? Возможно, ей не следовало сюда приходить. Не исключено, что Жан‑Ив узнал Рамзи совсем не так хорошо, как ему казалось.

Она ужасно нервничала, но не оставляла попыток начать разговор.

– Ты нашел дичь, на которую ушел охотиться в начале дня?

– Да.

Сесилия ожидала более пространного ответа. Не дождалась.

– Ты обещал, что не станешь меня ненавидеть, – прошептала она, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

Тут Рамзи наконец приподнялся.

– Что ты сказала? – спросил он.

– Когда я… Когда мы… – Сесилия умолкла, снова вспомнив о наслаждении, которое они совсем недавно дарили друг другу. – Я спросила, возненавидишь ли ты меня после… этого, а ты сказал, что нет. И вот к чему мы пришли…

– Но пойми, Сесилия…

– Я ведь ничего не просила, – перебила она, – и тебе это известно. – Смущение и досада сменились гневом; ей надо было высказать все, что накипело, и хотелось сделать что‑то… варварское. Например, разбить что‑нибудь или ударить кого‑то. – Я так стараюсь поддерживать все в порядке, – пробормотала она, потупившись. – Я хочу, чтобы все были счастливы. И живы. Мне необходимо, чтобы люди, которых я люблю, поняли ситуацию, в которой все мы невольно оказались. Вот ты… Что ты обо всем этом думаешь?

Рамзи потянулся к ней, но Сесилия резко отбросила его руку. Не в силах усидеть на месте, она вскочила на ноги, вынудив его тоже встать.

– Мне хочется побыстрее расшифровать эту проклятую книгу и в то же время ужасно не хочется. Знаешь, почему?

Рамзи взглянул на нее с удивлением.

– Даже не догадываюсь…

– Потому что мне страшно. Я боюсь узнать про Генриетту что‑то такое… О боже!…

Сесилия чувствовала, что больше не сможет выносить такое положение. Возможно, она совершила ошибку: не следовало приходить к Рамзи. Он отвлекал ее, кружил ей голову. Не было бы лучше отправиться к Редмейну и попросить у него защиты, пойти к любому человеку, рядом с которым она чувствовала бы мир в сердце.