Керриган Берн – Мой беспощадный лорд (страница 52)

Рамзи же не сделал ничего, чтобы облегчить ее терзания; напротив, даже усилил их: не лег с ней рядом, а присел на корточки у их ложа из одеял и впился в нее взглядом. А лицо его сейчас казалось высеченным из камня.

– Не смотри! – попросила Сесилия. – Просто иди ко мне.

– Как же я могу не смотреть? – удивился Рамзи. – Ведь я, оказывается, не знал, что существует подобное совершенство.

«Неужели он серьезно?!» – мысленно воскликнула Сесилия. Она не знала ответа, зато точно знала другое: она по уши влюбилась в этого гигантского шотландского дикаря, влюбилась безрассудно, безоглядно, хотя логика вроде бы подсказывала, что этого делать не следовало. Но логике не место в таинственном шотландском лесу. В этом лесу были только они двое: мужчина и женщина.

– О боже! – выдохнул Рамзи. – Ты богиня, Сесилия. Тебе следовало бы возлежать на золотой кровати, а не на старых одеялах.

Она приподнялась, обвила руками его шею и, привлекая к себе, впилась в его губы отчаянным поцелуем.

Одеяла и шкуры, лежавшие на земле, были довольно удобными, однако теперь, когда на Сесилии не было одежды, прохладный ночной воздух казался ей обжигающе холодным. Задрожав, она покрепче прижалась к любовнику, и он наконец‑то сделал то, чего она так страстно желала: накрыл ее своим телом, словно одеялом, сотканным из чувственности и сладострастия.

Сесилия инстинктивно раздвинула ноги, но Рамзи снова принялся целовать ее и ласкать. И чем дольше длился поцелуй, тем сильнее крепла ее уверенность, что на шотландце слишком много одежды.

Нащупав пуговицы его рубашки, она начала их расстегивать. Тут Рамзи прервал поцелуй и, заглянув ей в глаза, с дрожью в голосе прошептал:

– О боже, если это сон, то клянусь…

– Это не сон. – Сесилия распахнула на нем рубашку и принялась холодными ладонями поглаживать его грудь и плечи. – И я очень хочу, чтобы утро не наступало как можно дольше, – добавила она, потрогав золотистые волоски у него на груди. А какая твердая у него грудь!… Как будто он сделан из железа…

Тут Рамзи навис над ней точно гигантский хищный кот, изготовившийся к прыжку. Но она и так уже была поймана. И вполне готова к тому, чтобы быть съеденной.

Сесилия уже добралась до застежки на его штанах, но Рамзи остановил ее.

– Позволь мне сначала по‑другому насладиться тобой, – попросил он. – Ведь когда ты разденешь меня, я уже не смогу остановиться.

– Не сможешь? – усмехнулась Сесилия. – Но ты же воплощение силы воли…

– Уже нет, – пробормотал огромный шотландец. – Когда ты рядом, вся моя воля куда‑то исчезает.

Рамзи принялся покрывать поцелуями ее тело, и его губы надолго задержались в ложбинке между грудями. Когда же он стал теребить губами и легонько покусывать ее соски, Сесилия не выдержала и с громким стоном выгнулась ему навстречу. Ее бедра тоже приподнялись, она почувствовала, что уже не в силах сдерживаться. Внезапно пальцы Рамзи коснулись треугольника волос между ее ног, а затем и интимных складок. Сесилия вздрогнула и еще громче застонала; ее бедра стали то и дело приподниматься, а по лону словно прокатился поток жидкого огня. Она почувствовала, как в нижней части живота что‑то накапливается и постепенно расширяется.

Тут Рамзи тоже застонал, и его губы, наконец‑то оторвавшиеся от ее груди, скользнули ниже. Сесилия же, ухватившись за его плечи, в отчаянии простонала:

– Нет, ты не должен…

– Конечно, должен, – отозвался он, раздвигая ее ноги.

Сесилия вскрикнула, задрожала и почти сразу покрылась потом: по всему телу ее словно прокатился жидкий огонь, когда Рамзи, потрогав самый чувствительный бугорок женской плоти, принялся ласкать губами и языком ее лоно.

Бессознательно вцепившись в его волосы, Сесилия пыталась оторвать любовника от себя – и в то же время ей ужасно хотелось, чтобы он никогда не прекращал свои порочные ласки. Она громко стонала и задыхалась, уже не понимая, на каком свете находится.

Горячее мужское дыхание на ее влажных складках опустошало и лишало способности говорить, а думать Сесилия сейчас могла лишь об одном: когда же язык любовника войдет в нее в очередной раз?

А потом Рамзи погрузил в нее палец. И в тот же миг душа ее словно отделилась от тела – и воспарила куда‑то в небеса и с туманной высоты наблюдала за происходящим.

Сесилия запрокинула голову, чувствуя, что блаженство вот‑вот захлестнет ее. И кто знает, как долго этот суровый шотландец с холодными глазами будет доставлять ей столь невероятное удовольствие? Пока что она находилась в его власти. Но ведь он‑то, в свою очередь, был в ее власти, не так ли?

Сесилии казалось, что она смотрела на свое тело как бы со стороны. Бедра ее конвульсивно подергивались, а по животу разливалась горячая волна. Рамзи же продолжал ее ласкать.

В какой‑то момент Сесилия поняла, что уж теперь‑то точно не сможет больше сдерживаться. А Рамзи, возможно, мог бесконечно долго отказывать себе во всем остальном, потому что в этот момент она была и его шоколадом и его шампанским. Она была его слабостью, его излишеством, и ей оставалось только надеяться, что так будет и впредь.

– Сдавайся, моя Сесилия. Не противься неизбежному. Тебе еще многое предстоит изведать. Я буду доставлять тебе наслаждение, пока ты не попросишь меня остановиться.

– Не останавливайся! – жалобно воскликнула она. – Никогда не останавливайся!

И он не остановился.

Дикий горец сделал все возможное, чтобы она воспарила к звездам, в небеса.

Его ласки становились все смелее, и Сесилия взорвалась, разлетевшись на мириады искр. Ввергнутая в эйфорию наивысшего наслаждения, она почувствовала, как все ее тело наполнилось негасимым светом.

«Моя Сесилия». Эти слова Рамзи проникли в ее сердце, они пульсировали в ней, поднимали ее все выше и выше, так что она и впрямь могла воспарить в небеса, если бы огромный и довольно тяжелый шотландец не удерживал ее на земле.

Когда сладкие судороги стихли, Сесилия в изнеможении рухнула на одеяла, все еще дрожа и пытаясь отдышаться.

Она ожидала, что теперь Рамзи навалится на нее и наконец‑то тоже получит удовольствие. Только он не спешил. Положив голову ей на живот, Рамзи отдыхал, а Сесилия перебирала пальцами его волосы, позолоченные лунным светом, и молчала, ибо не в силах была выразить свои чувства словами. Да и что она могла сказать?

Как могла Сесилия считать Рамзи холодным и бесчувственным? Ведь даже царившая сейчас тишина была наполнена смыслом.

Конечно, Рамзи умом не понимал всей сложности человеческих чувств, но его тело совсем другое дело. Как она не поняла этого раньше? Рамзи жил инстинктами, древними, первобытными инстинктами, которые у него были в крови и с которыми он не в состоянии совладать. А вот она, Сесилия, оказывается, могла управлять этим диким шотландцем.

Бедный Рамзи… Она по‑прежнему перебирала и поглаживала его волосы. Ему предстояло очень многое узнать о взаимоотношениях между людьми. И начать можно было прямо сейчас.

– Никогда не меняйся, женщина, – пробурчал он вдруг.

– Не буду, – зевнув, ответила Сесилия. И подумала о том, что это обещание будет очень легко сдержать. – Но Рамзи…

– Что?

– Разве ты не хочешь… – Сесилия внезапно смутилась. – Ну, я имею в виду… Может, мы могли бы… – Она шевельнула бедрами, решив, что этот жест будет более красноречив, чем любые слова.

Рамзи приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо. В его глазах больше не было льда. Там горели два ярких костра, и у Сесилии перехватило дыхание.

Но тут он вдруг покачал головой и, тяжело вздохнув, пробормотал:

– Нет, я сегодня не могу, Сесилия. Ты лишила меня самоконтроля и превратила в дикого самца в брачный период. Я разрушу, опустошу тебя. Лучше я буду держаться от тебя подальше.

Сесилия расхохоталась.

– Не надо обращаться со мной как со слабой хрупкой девственницей, которая сломается, не выдержав твоего внимания.

– Но ты и есть… то есть была девственницей. – Рамзи нахмурился. – А я лишил тебя невинности.

– И я это пережила. – Сесилия пожала плечами. При этом ее груди колыхнулись, что, естественно, не осталось незамеченным.

– Я сделал тебе больно, – прошептал Рамзи. – Ты бы слышала свой стон.

Сесилия снова пожала плечами.

– Ну и что? Я издаю и не такие звуки, когда одеваюсь по утрам.

Рамзи склонил голову к плечу. Он явно был сбит с толку.

Невольно улыбнувшись, Сесилия пояснила:

– Корсет постоянно причиняет мне боль. Иногда и ботинки. А езда в седле причиняет и боль, и множество других неудобств. Всякий раз, когда я переедаю, у меня болит живот. Я женщина, Рамзи, поэтому привычна к боли. Утрата девственности случается только один раз, так что не беспокойся за меня. И кстати… мне кажется, я перенесла это легче, чем многие. Ну, а теперь… – Она опять шевельнула бедрами. – Будь любезен…

В глазах Рамзи вспыхнуло удивление, тотчас же сменившееся мальчишеским озорством.

– А что я должен сделать? – спросил он с ухмылкой.

– Не заставляй меня говорить это вслух, – попросила Сесилия.

– Ты ставишь меня в тупик, женщина! – воскликнул шотландец в притворном отчаянии. – Скажи, чего ты хочешь, и я тотчас исполню твое желание.

– Я хочу тебя, – заявила Сесилия. – И ты можешь взять меня. – Извернувшись, она погладила пальцами его плоть под тканью штанов. – Если, конечно, хочешь. А я могу принять тебя. Всего целиком. И я очень этого хочу.