Керриган Берн – Мой беспощадный лорд (страница 42)
Сесилия торжествовала, чувствуя во рту его твердую плоть. Они оба издавали чувственные звуки, но старались вести себя как можно тише, понимая, что рядом спали Жан‑Ив и Феба.
Рамзи вздрогнул и в очередной раз застонал. Ей хотелось улыбнуться, но сделать это по понятным причинам оказалось весьма затруднительно. Внезапно она почувствовала, как естество вроде бы стало еще больше…
Задыхаясь, Рамзи подался назад, намереваясь прервать акт, но Сесилия этого не позволила. Она решила, что тоже может быть безжалостной, и была исполнена решимости испытать все до самого конца. И ускорила движения.
– Нет, – прохрипел Рамзи, – Ты не можешь…
«Да, – подумала Сесилия. – Потому что ты мой. И все, что у тебя есть, – мое».
Это их греховная близость навсегда останется между ними независимо от исхода того кошмара, в котором они оказались замешаны. И она теперь знала, что все‑таки какое‑то время владела этим мужчиной, во всяком случае частью его тела. А его поцелуи она никогда не забудет.
Сесилия вдруг услышала еще один звук, нечто среднее между рычанием и стоном, и почувствовала, как ей в горло потекла теплая жидкость.
Она открыла глаза и уставилась на мужчину, ставшего удивительно беспомощным и уязвимым. Он бился в судорогах удовольствия. Или боли?
Это был зверь. Ничем не скованный, не осознающий себя зверь. И это был ее зверь. Он потерялся, забылся, растворился в наслаждении, которое Сесилия ему подарила.
И действительно, в эти мгновения Рамзи забыл обо всем на свете. Его человеческие качества отступили перед женщиной. Воспитание, образование, любезность – все это было забыто. Осталось только тело, пульсирующее от взрывного наслаждения. Никогда еще Рамзи не приходилось испытывать ничего подобного. Никогда он не испытывал настолько сильного чувственного голода.
Сладкие судороги стихли, и к нему начали возвращаться другие чувства. Ему казалось, что он выпит до дна. Опустошен. Изнурен восхождением на те высоты, куда ему помогла подняться эта удивительная женщина.
Наконец он окончательно пришел в себя, но животная похоть осталась, чувственный голод его не покинул. Что ж, он тоже мог кое‑чем заняться. В конце концов, ночь только началась.
Наклонившись, Рамзи рывком поставил Сесилию на ноги.
– Что… – начала она, но Рамзи ее не слушал. Он впился в ее губы поцелуем, тотчас же ощутив ее неповторимый вкус. Вкус амброзии.
Что ж, ничего удивительного. Ведь она – богиня.
Не прерывая поцелуя, Рамзи подхватил Сесилию и развел ее ноги, чтобы она обхватила его бедра. Почувствовав ее вес, он мысленно улыбнулся. Восхитительно! Ему нравилось чувствовать ее ягодицы в своих ладонях, нравилось ощущать ее сильные ноги, обвивавшие его тело.
В несколько шагов Рамзи пересек комнату и опустил свою ношу на кресло. Усадив ее на самый край, он раздвинул ей ноги, легко удерживая их руками.
Внезапно Рамзи понял, что не имело никакого значения, сколько у Сесилия раньше было мужчин. Ему было все равно.
Она только что предъявила на него свои права, доставив ему потрясающее удовольствие. Теперь – его очередь.
Сесилия заставила его почувствовать, что он – единственный мужчина, которого она по‑настоящему хотела. Единственный мужчина, которому она пожелала доставить удовольствие. И он был готов ответить тем же.
Не прерывая поцелуя, Рамзи задрал ее юбки и разорвал панталоны.
Сесилия в испуге вскрикнула, а он, оторвавшись от ее губ, проговорил:
– Я заставлю тебя кричать, девочка, поэтому постарайся кричать не очень громко.
Сесилия молча кивнула. Она была готова принять его в себя.
Рамзи же испытывал желание столь сильное, что у него мутился рассудок. Конечно, ему хотелось видеть ее всю, хотелось развернуть ее, как она разворачивала свои проклятые трюфели – с удовольствием, восторгом, предвкушением, нетерпением…
Но только не теперь. Для этого еще будет время. А пока он должен предъявить на нее свои права, должен познать ее интимные глубины. Короче говоря, он должен был сделать Сесилию своей.
А она… Она и впрямь была создана для греха. Такая округлая, мягкая, совершенная… Ее длинные изящные ноги с зелеными подвязками могли идеально уместиться у него на плечах.
Рамзи всматривался в ее милое лицо. Высокий лоб Сесилии перерезала морщинка, глаза были широко распахнуты и влажно блестели, а рука, которой она прикрывала рот, чуть подрагивала.
Сесилия потянулась к нему, но тут он поцеловал ее. Поцеловал в самое интимное место. Она вскрикнула и ухватилась свободной рукой за спинку стула.
Рамзи же усмехнулся и поудобнее устроился между ее ног. Он ведь только начал…
Сесилия была невероятно мягкой. И влажной.
И он ласкал ее, раздвигал нежные складки, касался языком чувствительного бугорка – и все это время упивался ее вздохами и сдавленными криками, которые она не в силах была сдержать.
Сесилия задыхалась и металась под его ласками, но он оставался неумолимым. Она начала извиваться, и Рамзи пришлось силой удерживать ее на месте. И теперь она уже не вскрикивала, а молила его, вряд ли сознавая, о чем именно.
Он мог бы продолжать и дальше, но передумал. В конце концов, им обоим требовалась разрядка.
Рамзи коснулся языком чувствительного бугорка между нежными складками и легонько надавил на него.
В следующее мгновение Сесилия достигла вершины, и весь мир для нее словно разлетелся на мелкие цветные осколки. Она пыталась сдвинуть ноги, но мужчина не позволил, продолжив сладостную пытку.
Все ее тело содрогалось, а Рамзи, раздвинув ее ноги еще шире, продолжал свои греховные ласки, даря ей восхитительное наслаждение губами и языком.
Рамзи хотел удостовериться, что он доставил ей такое же удовольствие, что и она ему несколькими минутами ранее, хотел знать, что она оказалась там, где пространство перестает существовать, где забываются имена и названия, а о последствиях не думают.
Рамзи не мог наглядеться на женщину, раскинувшуюся перед ним. Она металась и извивалась, впившись зубами в свою ладонь. Зрелище было невероятно чувственным, и ему показалось, что он и сам вот‑вот взорвется.
Внезапно Сесилия вцепилась в его волосы и, задыхаясь, прохрипела:
– Я больше не могу, не могу… – В следующее мгновение она несколько раз содрогнулась всем телом.
– Знаю, девочка, – прошептал Рамзи, приподнимаясь.
И тут Сесилия, еще не совсем отдышавшись, тихо проговорила:
– Я хочу чувствовать тебя в себе. – Уткнувшись лицом в шею Рамзи, она невнятно проговорила: – Это было так… так… О, Рамзи…
– Ты восхитительная женщина, – улыбнулся он. – Мне никогда не надоест твой вкус.
– Правда? – Казалось, она удивилась.
«Неужели ей никто никогда этого не говорил?» – в свою очередь, удивился Рамзи.
Его возбужденная плоть, твердая и горячая, скользила в поисках нежного влажного тепла. Он уже приготовился войти в нее, когда Сесилия вдруг подняла голову и, пристально посмотрев на него, как‑то очень уже неуверенно пробормотала:
– Знаешь, что Рамзи?…
Он медлил, вглядываясь в ее глаза, синие, словно Адриатическое море, и такие же таинственные.
– Что?
– Рамзи, ты будешь ненавидеть меня после всего этого?
И он тотчас возненавидел себя. Возненавидел из‑за того, что заставил ее этого бояться.
Аккуратно заправив рыжую прядь ей за ухо, он проговорил с глубокой нежностью:
– В моей душе никогда не было ненависти к тебе даже тогда, когда я не знал, какая ты на самом деле.
Сесилия закрыла глаза и потянулась к нему за поцелуем, который немедленно получила. После чего обхватила ногами его бедра, как бы приглашая действовать дальше.
Не желая причинить ей боль, Рамзи начал очень медленно входить в нее, точнее попытался войти. Чуть изменив ее позу в кресле, он попробовал еще раз, но на сей раз его остановил ее негромкий крик. Хм… что это? Он не мог ошибиться. Это был… крик боли.
Сердце его тревожно забилось – и замерло. Проклятие! Тысяча чертей!
Рамзи отстранился, вглядываясь в искаженное болью лицо Сесилии. Затем вышел из нее и опустил глаза.
О боже! Кровь!
Не сразу осознав случившееся, он несколько секунд молчал, наконец в растерянности пробормотал:
– Ты… ты… – Рамзи все еще не мог поверить в случившееся. Встав, он отвернулся и быстро привел в порядок свою одежду. Для верности Рамзи даже застегнул все пуговицы и заправил рубашку в штаны.
«Девственница». Он не мог заставить себя произнести это слово вслух.
Когда Рамзи снова повернулся к Сесилии, она уже чинно сидела в кресле, расправив юбки и положив руки на колени.
– Но как же… – Рамзи махнул рукой в сторону маленькой комнатки, где спала девочка.