Керриган Берн – Дьявол в ее постели (страница 48)
Глава 22
«Объективно говоря, – рассуждал про себя Чандлер, – трудно найти для тайных темных ритуалов место удобнее, чем заброшенная подземная галерея с выходом на перекресток трех линий лондонской подземки».
Судя по документам и чертежам, эту рукотворную пещеру заложили еще в 1863 году, вместе с первой линией метрополитена. Здесь планировался пересадочный узел; однако пьяница-архитектор спроектировал галерею слишком близко к поверхности земли, и на месяц в году ее заливала по колено вода из потекающей в непосредственной близости Темзы.
Но летом, когда река мелела, здесь было сухо; подземные воды отступали, обнажая приподнятый настил, так и не ставший пассажирской платформой. Туннели для путей представляли собой отличные укрытия. В этих-то «траншеях» и укрылись Чандлер и два его товарища-оперативника, Бенджамин Дэшиел и Тео Ховард.
Расположение этого места для полицейской облавы было крайне неудобно. С разных сторон к нему подходили три тоннеля, уходящие во тьму. Силам правопорядка негде было спрятаться, а вот преступникам есть где укрыться: в каждом тоннеле имелись десятки ответвлений и подземных ходов, некоторые из которых восходили ко временам якобитов.
С помощью лорда Рамзи (которой он, кстати, вовсе не просил) Чандлер и Секретная служба разработали план. Трое оперативников спустятся вниз и разместят в тоннелях взрывные устройства малой мощности, призванные напугать, а не причинить вред. Когда начнется облава, эти устройства сдетонируют, и грохот и клубы дыма не дадут сектантам сбежать в тоннели. А для полиции это станет сигналом ворваться внутрь, оцепить галерею и произвести самое массовое задержание со времен Инквизиции.
Днем своды пещеры сотрясались от проносящихся рядом поездов; но теперь, в половине двенадцатого ночи, здесь было тихо и пустынно. Ночами в лондонской подземке безраздельно властвовали паразиты.
И речь не только о крысах и тараканах.
На входе под землю висят предостерегающие знаки: «Опасно! Не входить!» – размещенные отнюдь не официальными инстанциями. Их задача – отпугнуть от тоннелей случайных любопытствующих прохожих.
А сектантам указать, куда идти.
Ворота закрыты на засов, но замка нет. Разумеется, Кенуэй слишком умен, чтобы отрезать себе путь к отступлению.
Чандлер и двое его подчиненных крались по северному тоннелю на звук – ритмичные удары одинокого барабана и какое-то низкое гудение. Скрипок и виолончелей сегодня не было. Ничего такого, что может привлечь внимание прохожих наверху или запоздалых пассажиров.
Ночь только началась.
И прежде, чем займется рассвет, с Кровавым Советом будет покончено.
На сей раз здесь не было лакеев, хотя у дальней южной стены, там, где галерея просто внезапно обрывалась, стоял длинный стол с напитками и холодными закусками. Порочные забавы разжигают аппетит, а люди, собравшиеся здесь, предпочитали все свои желания удовлетворять немедленно.
Чандлер, Дэшиел и Ховард – три едва различимые тени во мраке – бесшумно скользили мимо входов в тоннели и закладывали взрывные устройства. Покончив с этим, под прикрытием невысокой кирпичной стены, должно быть, заложенной в надежде поставить здесь торговый прилавок и продавать газеты или леденцы, подобрались ближе к источнику шума.
Странное мычание без слов становилось все громче; в нем ощущалось нечто экзотическое – быть может, отголоски индийских напевов.
Дэшиел, суровый и неустрашимый ветеран лет под пятьдесят с впечатляющими усами, извлек из кармана куртки часы – осторожно, стараясь, чтобы от циферблата не отразился свет множества свечей, зажженных на платформе, где около сорока человек со все возрастающим усердием постанывали и щупали друг друга.
– Рамзи и главный инспектор будут на месте через четверть часа, – прошептал он, уверенный, что сквозь рокот барабана и гудение бессловесного хора никто его не расслышит. – Думаю, эти ребята успеют повеселиться! – Сощурившись, он с немалым интересом взглянул в сторону сектантов. – Давненько я на службе, – выдохнул он, – а такого еще не видывал!
Говард, светловолосый парень, едва начавший брить бороду, смотрел на происходящее с открытым ртом.
Чандлер предлагал послать кого-нибудь другого, постарше, но начальство ответило, что этот тайный агент лучше других умеет обращаться со взрывчаткой.
– Ты смотри, что творят! – прошептал он, толкнув Чандлера локтем в бок. – Я, может, и сам не отказался бы побывать на оргии, но тут… и правда, что-то сатанинское!
Чандлер проворчал в ответ что-то невнятное и продолжал наблюдать. Сектанты почему-то не спешили переходить к главному номеру программы. Обнимались, целовались, тискались, при этом ни на секунду не прерывали своих странных песнопений без слов. Но дальше не шли – словно кто-то держал их похоть на поводке, готовую сорваться с места лишь по приказу хозяина.
Он презрительно скривил губы.
«Стоит разрешить слабовольным и неглубоким людям какой-нибудь соблазнительный пустячок, в котором им прежде было отказано, и они сами наденут на себя цепи и назовут это свободой!»
Так сказал ему однажды отец. Целую жизнь назад.
Дэшиел покачал головой.
– Вот ведь дегенераты! Столетиями женились на родственницах – чего еще от них ждать?
Ховард кивнул с видом знатока.
– Представляю, сколько ублюдков рождается после таких веселых ночек! И все сходят за аристократов!
Не в силах больше ждать, Чандлер потер ноющий загривок.
– Что-то не так, – пробормотал он.
Ховард взглянул на него с удивлением.
– Да все здесь не так!
– Кенуэя нет. Неужели кто-то его предупредил?
Дэшиел покачал головой. Прополз по траншее немного назад, воззрился во тьму тоннеля, словно надеялся что-то там разглядеть.
– Никто не знает, что здесь творится. Даже полицейские не в курсе, что у нас за операция.
И все же Чандлер чувствовал: что-то идет не по плану.
– Разделимся и займем позиции у входов в тоннели, на всякий случай. Чтобы никто не вошел и не вышел.
– А как же Кенуэй? Может, он просто запаздывает? – предположил Дэшиел. – А если заметит нас на входе в тоннель, мы его спугнем.
– Нет, это вряд ли. – Кенуэй не опаздывал никогда – разве только намеренно.
Тревожная мысль вдруг обратила его кровь в лед. Что, если, каким-то непостижимым образом, Кенуэй его опередил? Если все понял – и теперь, когда Чандлер сторожит его здесь, это ублюдок отправился к Франческе?
Чандлер не оставил ее без защиты. Да и сама она далеко не беспомощна.
И все же…
– Слушаюсь, шеф! – Ховард отдал честь, приложив два пальца ко лбу. – Тогда я остаюсь у входа в этот тоннель и продолжаю… э-э… наблюдать за подозреваемыми.
Чандлер переглянулся с Дэшиелом, а затем нырнул в траншею и повернул на север. Приходилось ползти по-пластунски, чтобы не привлечь внимания людей на платформе. Любой с острым зрением мог заметить скользящую тень – и поднять тревогу.
Уже готовясь повернуть за угол, Чандлер вдруг заметил в каменной стене щель, достаточно широкую, чтобы в нее боком пролез человек. Нахмурившись, двинулся дальше.
Еще три ярда вверх по траншее – и увидел вторую щель. А за ней еще, и еще.
Это еще что такое, черт побери? На чертежах такого не было! Сколько здесь этих проходов в стенах? Куда они ведут?
Кто в них может скрываться?
Он не успел ответить себе на этот вопрос – ответ явился сам.
Собственной, так сказать, персоной.
Посреди тоннеля – словно вышел прямо из камня – возник Кенуэй в маске льва. Следом появились семеро в масках оленей.
Почему снова семеро? Одного из них, Маркуса Феттлшема, Чандлер арестовал и занял его место на вчерашнем ночном спектакле. Но кто сейчас заменил его самого?
Чандлер знал то, что было известно немногим: Лютер Кенуэй, Верховный Хищник, самкам всегда предпочитал самцов. Тем более загадочен его интерес к Франческе. Верно, у нее нет соблазнительных округлостей, стройное тело ее поражает силой и симметричностью – однако и ничего мужеподобного в нем не найти.
Она – женщина с головы до пят.
Ничего не понятно.
Уголок его рта приподнялся в улыбке. Ни его самого, ни Франчески здесь нет – так что сценарий вечера неизбежно окажется нарушен. Он представил себе, как Кенуэю придется поспешно изобретать объяснения для отсутствия главного аттракциона. Пусть потеряет лицо перед своими последователями, прежде чем потерять все остальное!
Поскорее бы этот мерзавец попался в собственные сети!
Кенуэй в львиной маске поднялся на платформу. Люди расступались перед ним. От толпы отделились несколько женщин, извлекли из-под стола с закусками свернутые матрасы, подушки и одеяла, принялись раскладывать их на полу.
Чандлер взглянул на часы. До появления полиции – десять минут. Времени, чтобы Кенуэй сказал во всеуслышание что-нибудь саморазоблачительное, еще полно.
Граф воздел обе руки, словно Моисей, осушающий море, и гул затих.
– Сегодня мы платим дань Желанию, – объявил он. – Второму столпу свободы. Сегодня нет ничего запретного; и так будет всегда, когда мы сокрушим угнетателей и начнем править империей по праву силы. Власть не должна передаваться по наследству – ее место в руках тех, кто не боится брать. И для сильных не может быть запретов.
Чандлер победно сжал кулак. Есть! Чтобы обвинить его в глазах закона, этого достаточно.
Кенуэй простер руку к еще одному проходу в стене.