Кэрри Прай – Плохой хороший парень (страница 28)
Он произнёс это так, будто сам был подавлен контролем.
— Теперь ты понимаешь, что в данном спектакле давно расписаны роли и отойти от сценария — означает, сгинуть. Его главный постановщик не терпит импровизации.
Я слышала, как скрипят мои зубы. К несчастью поблизости не имелось всего того, что могло оглушить мерзавца.
— Сын! — возмущённо произнёс Валерий, оказавшись в коридоре. В руках он держал несколько потрёпанных папок. — Это крайне невежливо!
Юдин молчаливо отступил, но едва ли раскаивался. И тогда перед моим лицом показалась пара тёмных ботинок.
— Прости его, Юна. Мой сын не всегда бывает сдержанным, — мужчина явно насмехался. — Однако я рад, что вы смогли всё обсудить. И в следующий раз, задаваясь вопросами, обращайся ко мне, милая. Оставь самоволие.
Мне не было страшно, пусть всем свои видом я олицетворяла уязвимость. Подбирала слёзы, прикрывала оголённые плечи обрывками ткани. На деле мне хотелось вцепиться в их глотки, глаза, волосы, и если бы не остаток здравого смысла, я бы совершила задуманное.
— Боже, как ты похожа на мать, — в который раз поразился Валерий, высвободив из-под страниц папок старое фото. Оно опавшим листом упало к моим ногам. — Но всё-таки есть то, что вас всегда отличало. Она шла по головам и никогда бы не оказалась на коленях… Всего доброго, Юна.
Дверь захлопнулась, сквозняком смахнув фото. А я повалилась на пол и сложилась в позу эмбриона. Мне хотелось исчезнуть.
Марк явно дал понять, что является частью преступной группировки и не потерпит моего вмешательства. Но тогда зачем он стремится изничтожить их главного амбассадора? Ведь кто, как не Майский играет главную роль в тёмной пьесе? И если сам генерал имеет свои личные интересы, почему не отстранил меня от дела в первые же дни? И для чего им отец? Я готова хранить молчание и без подобных жертв.
Вопросы только множились, но гадать над ними не представлялось возможным. Только не сейчас, когда желание увидеть отца казалось чем-то жизненно важным. Мне хотелось верить, что он знает больше моего и способен развеять этот душащий туман.
— Да как ты смеешь?! — возмутилась я, когда полусонный дежурный перекрыл мне путь, не позволяя пройти к заключённым. Теперь он не казался мне трусливым стажёром с ничтожной долей полномочий. Напротив, его осанка стала бравой, а в глазах искрилось неоправданное высокомерие. — Уйди с дороги. Сейчас же.
— Не положено, — надменно бросил он, будто отыгрываясь за прошлую встречу. — Время позднее. К тому же, у тебя нет пропуска.
— Какой, к чёрту, пропуск? Там мой отец!
— А у меня приказ! — огрызнулся парень. — Лично от генерала. Так что захлопни свой рот и катись отсюда. Сейчас же, — ядовито вернул он.
Охваченная злостью, я сделала попытку прорваться, но служивый наглец оказался сильнее. Сковав мои плечи, он настырно толкал меня к выходу. Мне ничего не оставалось, как впустить в ход ноги. Я настырно топтала его берцы, не желая сдаваться. Отец был так близко. Нас разделяли несколько метров.
— Ты пожалеешь об этом, слышишь?! — мой голос походил на рык. — Клянусь, ты вылетишь отсюда при первой возможности!
— Идиотка! Я сейчас тебя сам в «морозилке» закрою! Тогда папашу ещё долго не увидишь! Ай! Сюда! Скорее! Здесь ненормальная!
Мне было слышно, как десяток тяжёлых ботинок сбегают вниз по лестнице, но продолжала бороться. Свирепо. Отчаянно. Я едва себя узнавала.
— Что здесь происходит?! — фантомными когтями всполоснуло спину. — Юна?
Обернувшись, я увидела несколько бойцов, а после Юдина, и тогда надежда отдышаться превратилась в пыль. От нахлынувших эмоций бурно заколотилось сердце.
Прошло несколько часов с нашей последней встречи, а моя ненависть к нему стократно возросла. Ко всему его облику. К бесстыжим глазам, манерной походке и непоколебимой способности казаться благородным.
— Что ты тут делаешь? К тому же, ночью?
Оттолкнув дежурного, я бросилась на капитана. И пусть прикасаться к нему не хотелось, я до хруста сжала в кулаках его накрахмаленную рубашку.
— Пусти меня к отцу. Пусти меня, Марк! — слёзно потребовала я.
— Тише, тише… — в голубых глазах промелькнула насмешка. — Его здесь нет, Юна. Твой отец не заслуживает компанию из мелких жуликов и безбилетников. Он помещён в более приличное место.
Язва так и просачивалась сквозь каждое его слово, но едва ли он блефовал.
— Мне нужно к нему, пожалуйста… — я была готова молить, чтобы чёрствое сердце парня оттаяло. Юдин был из тех, кто наслаждался покорностью.
И вот, казалось, капитан смягчился. Барским движением руки он приказал бойцам убраться. Теперь мы остались совсем одни, как когда-то искали уединения между перерывами. Правда сейчас мне хотелось как можно быстрее расстаться.
— Хорошо, — выдавил Юдин, достав из кармана мобильник. — Я дам вам несколько минут для разговора. Но не больше, слышишь? Мне и без того проблем хватает.
Едкое «спасибо» так и осталось колотиться в горле. Я с нетерпением ждала, когда Марк наберёт нужный номер, попросит отца к телефону и передаст его мне.
— Две минуты, Юна, — напомнил Марк.
Руки нервно тряслись, но я заставила себя собраться.
— Папа, — прошептала я и ощутила горячие слёзы.
— Дочка… — выдохнул отец с нескрываемой грустью. Такой тяжёлой, что подкашивались ноги. — Как ты там? С тобой всё хорошо?
Слова растерялись. Вместо них предательски прорывался плач. Тем временем Юдин не отходил ни на шаг, делая этот разговор в разы невыносимей.
— Я в порядке. Где ты?
— Я рад, что ты цела и…
— Где ты, папа? — уже настойчивее спросила я и тут же почувствовала недовольный взгляд Марка. И когда казалось, что моё внутреннее равновесие достигло дна, я в конец потерялась. Его реакция была чем-то вроде тапка для таракана, подавляющей для меня.
Отец некоторое время молчал, будто каждое следующее слово могло быть последним. А меня всё больше окутывала реальность, о которой так часто говорил Май. Фальшивая. Гнилая. И до крайности опасная.
— Обо мне не переживай, Юна, — твёрдо проговорил отец. — Мы скоро увидимся. Верь мне. Ты, главное, береги себя. И никого не слушай. Никого…
Последняя нить терпения порвалась. Я больше не могла себя контролировать.
— Я вытащу тебя, папа! Слышишь меня?! У них ничего не получится! — Юдин грубо выхватил телефон из моих рук. — Клянусь, я вытащу!
Вызов был сброшен. Вот только лживая маска отлично сидела на бывшем. Он знал, что загнал меня в угол и упивался такой привилегией.
— Что ты хочешь, Марк? — спросила я. — Нам обоим известно, что он ни в чём не виноват. И в твоих силах его отпустить.
Марк коротко улыбнулся в знак согласия, а после принялся чесать подбородок.
— Видишь ли, дорогая, заведено дело и мне следует его раскрыть. Но для этого нужен подозреваемый. И если я отпущу одного, то мне потребуется другой… — он замер, как и моё сердце. — Кто бы это мог быть?
В этот момент меня покинуло здравомыслие и всё то, что отличает человека от существа бездушного. Меня перестало заботить что-либо, я думала только о своей семье.
— Что от меня нужно? Я всё сделаю.
17
И вот я снова веду охоту на Мая, пряча под кофтой подлую прослушку. Однако в этот раз меня не греет азарт, а нещадно душит безысходность.
Минуя ступеньки лестницы, что ведут в квартиру Майского, я мысленно повторяла то, что хочу спросить у парня. То, что должна была спросить. В веренице вопросов главным оставался один: кто мы друг другу? И всякий раз в туманном занавесе сплывал ответ, где он — предатель и лжец, а я — обманутая, но способная на месть.
Поднявшись на этаж, я с удивлением обнаружила, что дверь его хрущёвки была распахнута. Из квартиры доносился сладковатый запах и агрессивная музыка. В прошлый раз я переступала порог куда увереннее, с абсолютно иными чувствами.
Мне посчастливилось найти его на кухне, среди немытой посуды и разбросанных по полу банковских карт. Одной из них он пытался вскрыть металлическую коробку с чаем, но после нескольких удачных попыток зарядил ею в стену.
Отскочившая крышка отлетела к моим ногам. Сквозь краткосрочный фейерверк из сушёной травы просочился привычный образ.
Майский не носил футболки дома, будто знал, что подобная дерзость будет походить за преступление, которое он уже не потянет. Как и тот факт, что я снова оказалась на его территории.
— Зачем пришла? — небрежно бросил он, найдя опору в столешнице.
— Хотела спросить, почему ты ушёл? — не менее холодно ответила я.