Кэрри Лейтон – Не рань мою душу (страница 3)

– Это и тебя касается, – бросила я в ответ и ушла, толкнув его плечом.

В кафетерии я села за первый попавшийся свободный столик. Стараясь не привлекать внимания, огляделась, проверяя, не последовал ли за мной Томас. Его нигде не было. Да и к черту его.

– Ты все еще не отказалась от своей идеи?

Тиффани потягивала цитрусовый напиток, Алекс рядом с ней доедал кусочек курицы.

– Имеешь в виду поиски моего биологического отца? – я смахнула со стола крошки, оставшиеся после обеда.

Тиффани кивнула. Я почувствовала на себе взгляд Алекса, он тоже ждал моего ответа.

– Да, я все еще хочу это сделать, – уверенно сказала я. – Просто я не могу продолжать жить в неведении.

Это не было поспешным решением: я долго думала над ним во время каникул в Финиксе, взвесила все доступные мне возможности. После того как я в панике покинула Монтану, мой отец Питер завалил меня звонками. И как-то раз, вместо того чтобы избежать разговора, я воспользовалась моментом и сказала, что если он хочет сохранить хоть крупицу наших отношений, то сейчас самое время. Спросила о моем биологическом отце, но Питер не смог ответить, объясняя это тем, что мама отказывалась даже затрагивать эту тему, и он двадцать лет назад, молодой и влюбленный, согласился с ее молчанием.

Питер казался искренним, и я поняла, что уже простила его. Отец посоветовал поговорить об этом с мамой, попытаться добиться от нее правды и пообещал, что будет рядом несмотря ни на что. Конечно, я его не послушала.

– Ты уверена, что не хочешь спросить Эстер? – поинтересовалась Тиффани. – Я знаю, мы уже говорили об этом, но…

– Исключено. Она ушла из моей жизни, пусть и дальше держится подальше.

Я больше не хотела иметь с ней ничего общего. За прошедшие годы я многое пережила, но она больше не выгонит меня из дома и не заставит выбрать парня из хорошей семьи. Мама скрывала существование настоящего отца и заставляла человека, который меня вырастил, бежать от меня же как можно дальше. Она жонглировала жизнями всех нас по своему усмотрению, обращалась с нами так, словно мы были марионетками в ее руках. Я не смогу ее простить – она зашла слишком далеко.

– Ну, если так… У моего отца много связей, – напомнила Тифф. – И среди частных детективов, и среди полицейских, я уверена, что с их помощью смогу что-нибудь найти. Но только если ты уверена в том, что делаешь.

Она потянула руки через стол, пока не нашла ими мои ладони.

– Я хочу быть уверена, что ты серьезно взвесила все «за» и «против». И что приняла во внимание гипотезу, что этот человек, кем бы он ни был, ничем не лучше твоей матери. Они ведь оба виноваты. Ты это понимаешь?

Я повернулась к окну рядом с собой, задержала взгляд на голом саду, посмотрела на небо: голубое, безоблачное. Январское солнце грело, проникая сквозь стекло.

– Понимаю, – слабо ответила я, не глядя на Тиффани. – Но я ищу отца не для того, чтобы строить с ним отношения. Я ищу его, потому что хочу знать правду. Хочу знать всю историю, – призналась я, не в силах оторвать взгляд от облаков, белых, как сладкая вата, безмятежно бегущих друг за другом.

Когда я отвела взгляд от неба, то едва не вздрогнула, заметив Томаса.

Он сидел в саду на краю деревянного стола, положив ноги на скамейку, и курил. Привычка, от которой Томас никогда не откажется.

Мимо проходило несколько парней, они поприветствовали Томаса и остановились, чтобы поболтать. Я узнала Мэтта и Винса. Парни что-то говорили друг другу, смеялись. Увидев улыбку Томаса, такую спонтанную и безмятежную, я почувствовала боль. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела его таким.

Когда парни ушли, Томас склонился над телефоном, с серьезным и сосредоточенным лицом что-то набрал в сообщении, но, получив ответ, расстроился или рассердился и бросил телефон на стол. Стряхнул пепел с сигареты между ног и поднял голову в мою сторону.

От его взгляда в груди разгорелся пожар. Томас смотрел так, словно хотел, чтобы я поняла, что все еще нахожусь в его руках, что у него есть и всегда будет власть надо мной, даже спустя время.

Глупый идиот.

Я стиснула зубы и уставилась на него, переполненная враждебности. Между нами будто началось соревнование: кто первым отведет взгляд. Ни один из нас не хотел сдаваться. Томасу, видимо, это показалось забавным, потому что он слегка наклонил голову и усмехнулся.

«Не позволяй ему спровоцировать тебя», – приказала я себе, прикусывая губу и покачивая ногой под столом.

Но чем дольше он смотрел на меня и бросал вызов, тем сильнее чесались от нервозности руки.

Рядом что-то бормотал Алекс, Тиффани над ним хихикала, но я их едва слышала, потому что сосредоточилась на Томасе.

А он сосредоточился на мне.

Словно ничего не мог с собой поделать. Словно все еще считал себя вправе смотреть на меня. Классическим взглядом Томаса Коллинза. Тем, который способен сканировать, пока у тебя не перехватит дыхание. Своим наглым, бесстыдным взглядом.

Он знал, как я ненавижу, когда на меня так смотрят, и все равно смотрел, высокомерно, и спокойно курил чертову сигарету.

Ненавижу его.

Ненавижу до глубины души.

«Отвернись. Остановись. Не ведись на провокацию», – повторяла я про себя, пока мы, разделенные лишь стеклом, изучали друг друга с ног до головы, как кошка изучает добычу. Именно с таким настроем я и смотрела, надев на лицо угрожающую маску.

На меня нахлынул прилив адреналина, я не смогла взять его под контроль, а сердце бешено заколотилось. Я выскочила из-за стола под растерянными взглядами друзей и направилась в сад. К парню, от которого неоднократно обещала себе держаться подальше. Игнорируя внутренний голос, который пытался остановить меня и просил не доставлять ему такого удовольствия, потому что именно этого Томас и добивался: заманить в свою ловушку.

Томас скрестил руки на груди и с самодовольным видом наслаждался зрелищем, как будто только и ждал, чтобы я наконец оказалась здесь, всего в нескольких шагах от него. Удивительно. Ведь утром он тискал ту девушку, пока она пыталась убить меня взглядом.

– Как же ты предсказуема, – хмыкнул Томас, приподнимая уголок рта, когда я подошла ближе. – Не прошло и дня, а ты уже бежишь ко мне. – Он сделал небольшую паузу, сосредоточив внимание на кончике сигареты. – Видимо, ты сильно скучала по мне во время своего… духовного ретрита, – усмехнулся он и выпустил струйку дыма мне в лицо.

От ярости во мне задрожал каждый нерв. Но, да поразит меня Господь, если я доставлю ему удовольствие и покажу эту ярость. Если Томас хочет поиграть, я с радостью отплачу его же монетой.

– Ты так на это надеялся? – Я скрестила руки и сощурилась. – Что я вернусь к тебе? Что буду скучать? – передразнила я. – Жаль тебя разочаровывать, Томас, но чтобы скучать по кому-то, нужно к нему что-то испытывать. После нашего последнего разговора, думаю, очевидно, что ты мало для меня значишь. Я думала, что мой поступок прояснил для тебя ситуацию.

Намек на ночь, которую я якобы провела с Логаном, дошел до него, потому что его плечи мгновенно напряглись, а глаза загорелись.

Удар. Попадание.

Я лукаво улыбнулась и, как всегда нахально, вытащила у него изо рта сигарету, бросила на землю и раздавила носком конверса. Во взгляде Томаса мелькнуло что-то новое… Будто мой жест его заинтриговал. Или даже очаровал.

Если бы я не злилась на него, если бы не ненавидела так сильно, как сейчас, то сочла бы сексуальным то, как его губы скривились в довольной ухмылке.

– Я пришла только для того, чтобы напомнить, – сухо бросила я, – в Университете штата Орегон тысячи студентов. Так что с этого момента обращай свое жалкое внимание на того, кому это действительно небезразлично.

Томас вскинул бровь, явно не воспринимая меня всерьез. Но я не сдалась, расправила плечи и, не дрогнув, посмотрела ему в глаза. Когда Томас понял, что я чертовски серьезна, с его лица исчезло все веселье.

Уверенная в том, что он понял мое сообщение, я уже собралась повернуться к нему спиной, но Томас меня остановил. Схватил за запястье и притянул к себе грубым, собственническим рывком, который застал врасплох.

От прикосновения его рук перехватило дыхание, на поверхность вырвалось тепло, которое я подавляла, оно разлилось по всему телу сильнее чем когда-либо. Мы оказались так близко, что почти соприкоснулись носами. Мое предательское сердце неконтролируемо заколотилось, а дыхание сбилось, будто боялось преодолеть несколько сантиметров, разделяющих нас.

– Оставь меня… – едва слышно прошептала я, не пытаясь вырваться.

Взгляд Томаса задержался на моих губах. Я сглотнула, по шее потекла капелька пота. Неосознанно я уставилась на Томаса, изучая его глаза.

Господи, это нехорошо.

Совсем нехорошо.

Не следовало приходить сюда. Я должна была проигнорировать Томаса, притвориться, что его не существует, как сделала сегодня утром.

Пальцами одной руки он удерживал мое запястье, ладонью другой спускался по спине к пояснице, прижимая меня к себе еще ближе.

– Для человека, которому все равно… – хрипло прошептал он, возвышаясь надо мной, наши груди поднимались и опускались в унисон, – ты слишком напряжена.

Я заморгала, изображая безразличие, которое совсем не ощущала.

– Ничего не могу с собой поделать. Это из-за твоей близости… – Я подняла его подбородок указательным пальцем, заставляя посмотреть мне в глаза. – Ты раздражаешь меня.