Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 33)

Найл вернулся в комнату, и я резко обернулась, молясь, чтобы он не увидел правду о том, чему я только что стала свидетельницей, написанную у меня на лице. Мне следовало уйти, я не должна была просто стоять и глазеть, как утка, в которую бросили буханку хлеба.

Он захлопнул за собой дверь, и, клянусь, вакуум высосал весь кислород из комнаты, оставив меня задыхаться, как рыбу, вытащенную на сушу и оставленную там дергать своими маленькими плавниками.

— Что ты здесь делаешь, Паучок? — требовательно спросил он, протягивая руку, чтобы выключить свет.

Темнота наступила мгновенно и поглотила меня, и это не имело никакого отношения к тому, что лампочка погасла. Это было из-за него, полностью из-за него. Это было пугающе и возбуждающе, опасность была настолько ощутимой, что я чувствовала, как она ползет по моему позвоночнику.

— Почему ты позвонил вчера вечером? — спросила я, этот вопрос сводил меня с ума всю ночь. На самом деле он почти ничего не сказал, а телефоны были созданы для того, чтобы говорить и что-то сообщать, так почему он этого не сделал? Может, он ошибся номером, запутался? Или он хотел что-то сказать, но я так долго болтала о своих сиськах, что ему стало скучно и он повесил трубку?

— Потому что я знал, что твой голос остановит меня от кровавой бойни и не даст все испортить, — сказал он, но на его лице промелькнуло сожаление, как будто он пожалел, что сказал это. Или, может, он был расстроен, что не смог пойти убивать.

— Почему мой голос мог это сделать? — Спросила я, сморщив нос в замешательстве.

— Это не имеет значения, — прорычал он, проходя мимо меня и на ходу стаскивая с себя рубашку. Он продолжал раздеваться, пока не остался в боксерах, а я любовалась каждой татуировкой и шрамом на его мускулистом теле, но затем он откинул одеяло и лег в постель.

Мое сердце сделало кувырок, когда я попятилась к двери, догадываясь, что он хочет уснуть и видеть сны о молочных манго своей невесты.

Я ударилась спиной о дверь и нащупала ручку, все еще глядя на него сквозь полумрак, а боль чиркнула спичкой о внутреннюю сторону ребер и подожгла всю мою грудь.

— Ты любишь ее? — Спросила я. Слова вырвались из моего горла, будто крошечный муравей взвалил их себе на спину и вынес наружу. Потому что я определенно не собиралась этого говорить, но мой язык словно был привязан к нитям как марионетка, а предательский муравей взял контроль в свои лапки.

— Она — мой долг, — прорычал он.

— Ты можешь получать удовольствие от того, что трахаешь свой долг, — прошептала я, но это обвинение было отчетливо слышно всей комнате. Лампа определенно наклонилась поближе, чтобы услышать, что ответит Найл, и подушки навострили уши, когда он повернулся на них, чтобы оказаться лицом ко мне.

Он откинул одеяло рядом с собой, похлопав по пустому месту.

— Я не очень люблю разговаривать, когда наступают темные дни, любовь моя. Если хочешь остаться, то останенься в моей постели рядом со мной. В противном случае, уходи и не переступай порог этой комнаты, пока я не выберусь из этой бездны и не приду за тобой. — Его голос был властью сам по себе, им правил бессердечный король, восседавший на троне смерти и безумия. Это должно было вызвать у меня желание сбежать из его королевства в безопасность другой страны, но вместо этого я еще глубже погрузилась во власть этого человека и обнаружила, что иду к нему.

Я сбросила спортивные штаны, пинком откинув их от себя, так что на мне остались только трусики и майка, а он не сводил с меня взгляда, пока я расстегивала лифчик, стягивала бретельки с рук и вытаскивала его из-под майки. Я отбросила его и забралась в постель, а его руки схватили меня в тот момент, когда я оказалась рядом. И в мгновение ока я стала его пленницей, притянутой к жару его груди, а зверь, обитающий в его теле, заковал меня в цепи и обещал кровавый конец, если я попытаюсь сбежать.

Мое тело расслабилось, легко прижимаясь к твердым мышцам его груди, так что я закинула ногу на него и обвила руками его шею. Он напрягся, словно ожидал сопротивления, но я чувствовала себя комфортно в компании монстров, особенно тех, что населяли этот дом.

Я уткнулась носом в его щетину, и его сердце бешено забилось в ответ, а наши губы почти соприкоснулись, когда я прижалась к этому огромному мужчине, и он обвился вокруг меня, как будто его тело превратилось в клетку.

Было утро, но я все равно почти не спала прошлой ночью, и у меня возникло ощущение, что он вообще не спал, хотя мне не хотелось слишком зацикливаться на том, что могло помешать ему уснуть. Прямо сейчас были только я и он, и между нашими хаосами царил покой, уносящий меня прочь.

Возможно, когда я проснулась, Найл превратиться в железо, и никогда не отпустит меня, и, возможно, я совсем не возражала против этого.

***

Прошло три дня, в течение которых Найл прибывал в темном месте, и я оставалась с ним, пока он боролся с черным приливом, а его демоны пытались утопить его в безрадостном море. Матео готовил для меня еду, хотя мне приходилось приносить ее из кухни, потому что его ошейник начинал искрить, если он пытался туда зайти. Но даже когда я пыталась запихнуть черри в рот Найла, он отказывался есть. Даже самые сочные из них. Иногда он смотрел на меня, и, клянусь, я могла увидеть целый мир в его глазах. Там были крошечные люди, работавшие на горе, ворочавшие огромные валуны вверх по ее склонам, но на полпути камни соскальзывали и эти люди наблюдали, как они катятся обратно к подножию. Это был бесконечный цикл неудовлетворенных потребностей, и мне было больно оттого, что я не могла залезть туда и помочь ему с валунами.

Я никогда раньше ни о ком не заботилась, если не считать маленького спичечного человечка, которого носила в кармане. На самом деле он был просто спичкой, обернутой листочком, но однажды он выпал из моего кармана и улетел с ветром, оставив после себя свой маленький плащ из листка бумажки. В тот день я поняла, что не умею заботиться даже о маленьких существах, а Найл был не маленьким, он был огромным зверем, состоящим из мускулов и ярости. Так как я могла позаботиться о нем, если не смогла сохранить даже своего спичечного человечка? Поэтому я сделала единственное, что действительно хотела сделать, попыталась рассмешить его, отчаянно желая увидеть улыбку моего безумца, растягивающую его губы в той зловещей усмешке, от которой у меня всегда трепетало в животе.

Найл сидел на диване с одеялом на коленях, которое я положила туда, а на голове у него была уютная шерстяная шапка. Если он не мог быть счастливым, то, по крайней мере, мог быть в тепле и уюте. Брут лежал у его ног, грызя ботинок и виляя своим маленьким обрубком хвоста.

Матео стоял в углу комнаты, как темная тень, всегда наблюдая за нами издалека. Он почти не приближался ко мне с тех пор, как прикасался ко мне в бассейне, и иногда я замечала на его лице настолько убийственное выражение, что он выглядел как вампир, отчаянно нуждающийся в крови. Но мы жили в скучном мире обычных людей, и если где-то и существовал мир, где бродили волшебные существа, то мне еще предстояло его найти. А я определенно искала. Однажды я провела ночь, улюлюкая сове на дереве на случай, если она припрятала мое письмо из Хогвартса. И не заставляйте меня рассказывать о том, как я украла у ребенка банку с блестками и высыпала их себе на лицо, на случай, если это перенесет меня в Академию Зодиак. Я была Водолеем, очевидно, но если бы жила в том мире, то обладала бы не только магией воздуха, а целым набором стихий: землей, огнем, водой — всем. Я бы также захватила все королевство, украла трон у Небесных Наследников, покачивая задницей перед их горячими, высокомерными лицами.

Я была бы злой королевой Пегасов, злодейкой, которую боялись бы и почитали, и я бы взяла с собой Матео, Найла и Злого Джека, и вместе мы были бы неудержимой бандой злодеев. Матео мог бы быть вампиром, а Найл — василиском, питающимся чужой болью, в то время как я разъезжала бы верхом на Злом Джеке по всей стране всякий раз, когда он превращался в белого дракона и сжигал всех, кто нам не нравился, особенно вонючих. Да, вот это была бы жизнь. Я была бы королевой всего сущего, всемогущей правительницей волшебного мира, где даже звезды не могли остановить меня…

— Mi sol, — голос Матео прервал мои безумные грезы наяву, и я резко повернула к нему голову.

Я все еще стояла на кофейном столике, подняв руки над головой в позе балерины, и поняла, что из них отхлынула вся кровь.

— Ой, извини, я увлеклась фантазиями о мировом господстве, — сказала я с застенчивой улыбкой, и Матео мрачно ухмыльнулся мне.

— Твоя аудитория отвлеклась, — пробормотал он ледяным тоном, и я поняла, что Найл больше не сидит передо мной. Он подошел к окну, накинув на плечи одеяло, и уставился в туман, который стелился по земле снаружи.

— Найл, я как раз собиралась устроить для тебя цирковое представление, — фыркнула я, спрыгивая со стола и хватая его за руку.

Он посмотрел туда, где соприкасались наши руки, и я почувствовала, как энергия пробежала по моему телу, когда я подняла на него глаза. А он снова уставился на меня, глядя прямо в мою душу и взвешивая ее в своей ладони. Нашел ли он меня недостойной? Отталкивала ли его ржавчина, прилипшая к ней, или ему нравилось ее шероховатое прикосновение?