Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 21)

— О, ты так думаешь? — прорычал он, сделав пируэт, от которого кофейный столик отлетел назад. Найл спрыгнул с него, ударившись о пол и крутанувшись на нем с такой техникой, что я замерла на секунду, наблюдая за ним. Черт, он был хорош.

Матео наклонился, чтобы поднять стопку книг, упавших с кофейного столика, а Найл как раз в этот момент присел так, что его задница едва не задела лицо Матео и при подъеме тоже. Все произошло так быстро, что Матео даже не успел отодвинуться.

— Hijo de puta (Прим. Пер. Итальянский: Сукин сын), — рявкнул Матео. — Смотри, куда ты пихаешь свою задницу, bastardo (Прим. Пер. Итальянский: Ублюдок)!

— Я пихаю ее туда, куда указывает ритм, парень, — ответил Найл, тряхнув задницей и заставив Матео отступить с книгами в руках и хмурым выражением лица.

Я схватила плед со спинки дивана, завязала его вокруг шеи, как плащ, и прыгнула вперед так, что он развевался у меня за спиной. Я была словно Пегас, парящий в небе, крылья простирались по обе стороны от меня, рог сверкал, а с тела сыпались искорки.

Найл посмотрел на меня, подняв брови, и в его взгляде вспыхнул вызов, когда я идеально приземлилась и пробежала мимо него, хлестанув его по лицу своим плащом.

— Ладно, — выплюнул Найл. — Я втанцую тебя в грязь. И когда ты окажешься там, в роли проигравшей, сможешь помахать своему здоровенному дружку на прощание.

Я развернулась к нему, уперев руки в бедра, и широко улыбнулась.

— Договорились. Но если я выиграю, ты должен будешь поцеловать Злого Джека и извиниться перед ним.

— Согласен, потому что я не проиграю, — сказал Найл с ухмылкой.

— Нам нужен судья. — Я указала на Матео.

— Ни единого гребаного шанса. Он встанет на твою сторону, потому что ты очаровала его. — Найл злобно посмотрел на меня, и я ответила ему тем же.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Брут будет выбирать, — сказал Найл, и я посмотрела на пса, который все еще был занят уничтожением ботинка Матео. — Мы оба станцуем для него, а когда закончим, позовем его и посмотрим, к кому он подойдет. Я даже позволю тебе выбрать песню, маленькая психопатка. — Он бросил на меня вызывающий взгляд, и я подошла к его телефону, который был подключен к Bluetooth-колонкам в комнате, выбрав «Heads Will Roll» группы Yeah Yeah Yeahs. Я быстро сотру это самодовольное выражение с его лица, как миндальную посыпку с Бейквеллского тарта (Прим.: Англ. Bakewell tart — английский тарт, состоящий из песочного теста под слоями джема, франжипана — миндального крема — и посыпки из миндальных хлопьев).

Найл переместился вправо от меня, ухмыляясь, а Матео кружил рядом, как будто ожидал, что мы сломаем что-нибудь еще. Но единственное, что я планировала сломать, — это эго Найла.

Я покачивала бедрами в такт музыки, а Найл пустился в пляс на корточках, уперев руки в бедра и выбрасывая ноги по очереди. Святые титьки, это было здорово. Поэтому я перепрыгнула через него, размахивая руками и драматично мотая головой. Я добавила немного Макарены, когда Найл лег на живот и изобразил что-то вроде сексуального движения червяка, при котором он выглядел так, будто трахал пол. Это привлекло мое внимание на слишком долгое время, и я поняла, что застряла в повторяющемся круговом движении бедрами. Мне нужно было выйти из этого движения, но стильно. Давай, выбирайся из этого вращения, Бруклин!

Я сделала несколько прыжков с выпадами, а затем опустилась на пол и сделала кувырок вперед, но смогла выполнить его только на половину, прежде чем откатилась назад и попыталась снова. На этот раз мои ноги все-таки перелетели через голову, и я ударила Найла ступней по лицу.

— Ты сбиваешь меня, женщина. — Он схватил меня за лодыжки, встал на ноги и начал кружиться, держа меня за них. Я ахнула, когда он закружил меня вокруг себя быстрыми кругами, и взвизгнула от восторга, прежде чем он швырнул меня на диван так сильно, что он опрокинулся назад и с грохотом рухнул на пол.

Я выглянула из-за дивана, когда Найл начал исполнять ирландскую джигу, а Матео подошел, чтобы помочь мне подняться, проверяя все ли со мной в порядке, прежде чем я снова бросилась к Найлу и начала взмахивать ногами влево и вправо, чтобы показать ему, как выглядит настоящая джига.

Песня закончилась, и мы оба застыли в позах: я с раскинутыми в стороны руками и шевеля пальцами в джазовом стиле, а Найл наклонился вперед, просунул голову между ног и обхватил руками тыльную сторону коленей.

Матео выключил музыку, и я улыбнулась ему, а мое сердце забилось сильнее, когда он начал аплодировать мне. Только мне. Его губы растянулись в улыбке, и, клянусь, в моей груди раздулся воздушный шар, а пальцы ног оторвались от земли, и я начала парить.

— Прекрасно, mi sol, — сказал он, и румянец окрасил мои щеки.

Найл резко выпрямился и толкнул меня в бок так, что я потеряла равновесие в своей позе. — Неважно, что думаешь ты, el burro, важно, что думает мой пес.

Мы оба посмотрели на Брута, который вытащил стельку из ботинка, и Найл похлопал себя по коленям. — Иди сюда, мальчик. Иди к папочке.

Я нахмурилась и тоже похлопала себя по коленям.

— Сюда, Брут. Иди к мамочке, Би.

— Ты ему не мамочка, — прорычал Найл. — Он мой пес.

— Он и мой тоже, — настаивала я.

— Нет не твой, — сказал Найл.

— Мой.

— Не твой.

— Мой.

— Сюда, Брут, — позвал Найл, опускаясь на пол, и Брут, наконец, обратил на нас внимание, с рычанием переводя взгляд между нами.

— Сюда, малыш, — проворковала я. — Давай, маленький любимый щеночек. Иди к своему лучшему другу.

— Я отрежу для тебя кусочек печени от почтальона, как тебе такое, приятель? — Предложил Найл.

Брут поднялся на ноги, и его верхняя губа приподнялась, обнажая его острые зубы.

— Отойди, mi sol, — предупредил Матео, когда я потянулась к нему.

— Не говори глупостей, Мертвец, — рассмеялась я. — Брут большая плюшевая няшка с добрым сердцем.

Брут двинулся к нам, настороженно вздыбив шерсть, и мы с Найлом стали звать его еще более настойчиво, похлопывая себя по ногам.

Брут клацнул зубами на Найла, и я была уверена, что проиграла, мое сердце заколотилось от паники при мысли о том, что придется попрощаться со Злым Джеком. Но затем пес повернулся ко мне и обнюхал мое горло, издавая низкое рычание в глубине живота. Я с визгом крепко обняла его, а Матео придвинулся ближе, словно нависающая тень.

— Бруклин, — настойчиво позвал он, когда Брут свирепо зарычал. Но он просто играл со мной в «кусачие догонялки». Это была его любимая игра, и я выиграла.

Я отпустила Брута, едва увернувшись от его зубов, встала и указала на Найла, смеясь ему в лицо.

— Я выиграла! Ты проиграл! — закричала я, и лицо Найла побагровело от ярости.

— Ты жульничала! — взревел он.

— Ничего подобного! — Крикнула я в ответ, и Матео шагнул вперед, чтобы встать между нами, когда Найл поднялся на ноги.

Брут зарычал на крики, но отвлекся на свой ботинок и побежал обратно, чтобы схватить его, не желая больше участвовать в конфликте.

— Она выиграла честно, Найл, — прошипел Матео. — Не смей нарушать данное ей слово.

Губы Найла дернулись от раздражения, пока он обдумывал угрозу Матео, глядя на меня через его плечо. Я была уверена, что он снова назовет меня обманщицей, но затем его плечи опустились, и он кивнул Матео.

— Ладно, без разницы, мне все равно. — Он подошел к дивану, поставил его ножки и рухнул на него так, словно его ничто в мире не волновало.

Я подпрыгнула, поцеловала Матео в затылок, повернулась и помчалась к двери. Я отперла ее, распахнула настежь и выбежала на встречу ветру и дождю, устремившись к Злому Джеку.

Я подпрыгнула в воздух, заставляя его поймать меня, и обхватила его всем телом, улыбаясь от уха до уха. Холодная, влажная твердость его тела окутала меня, когда он прижал меня к себе и заглянул глубоко-глубоко в глубину моих глаз.

— Теперь ты можешь войти. Я выиграла танцевальный поединок, Эй-Джей. Я вернула тебя, — гордо сказала я, и его хватка на мне усилилась, а в его глазах заиграла радость победы.

Я подпрыгнула в его объятиях, а его глаза расширились от удивления.

— Внутрь?

— Да! — Воскликнула я, крепко обнимая его. Он пах дождевой свежестью, но под этим ароматом таилось что-то настолько мужественное, что у меня пальцы на ногах подогнулись.

— Рук? — спросил Джек, и я посмотрела на него, переплетая пальцы за его шеей.

— Что такое? — Спросила я. — О, дело в том, что ты промок и весь продрог? Я могу вытереть тебя полотенцем, когда ты зайдешь внутрь. Но мне понадобится большое полотенце, большое-пребольшое. Размером с лошадь, или фургон, или десять цапель, сшитых вместе…

— Рук, — прорычал он, глядя на меня сверху вниз, пока капли воды скатывались по острым линиям его щек.

— Да, Джек? — Спросил я, слегка задыхаясь. Несмотря на то, как долго он простоял здесь на холоде, его тело было теплым, как горящий улей, и я прильнула к нему, пока дождь стекал по моей шее.

— Останься, — сказал он, и я не была уверена, было ли это вопросом или он приказывал мне сделать это.

— Я останусь с тобой навсегда, если ты этого хочешь, но я могу быть очень надоедливой в долгосрочной перспективе. Люди говорят, что я странная. Ты считаешь меня странной, Джек?

Его проницательный взгляд блуждал по моему лицу, как будто он выпивал меня капля за каплей, и мою кожу покалывало от интенсивности этого взгляда. Он смотрел на меня так, словно я была кем-то. Как будто я чего-то стоила. Чего-то гораздо большего, чем кто-либо когда-либо думал, что я стою, прежде чем я попала в это место, которое, казалось, притягивало сюда диких мужчин.