Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 22)

— Нет.

— Кем ты меня считаешь? — прошептала я, а мои пальцы так и чесались исследовать его дальше. А исследовать было что. Я была пиратом, потерпевшим кораблекрушение на его острове, и у меня было чувство, что там, где билось его сердце, было спрятано настоящее сокровище.

— Вот кем, — сказал он, крепче обнимая меня, и я прикусила нижнюю губу, когда он крепко прижал меня к себе, а его губы коснулись моей шеи сбоку и ушной раковины, пока я вдыхала его насыщенный аромат, пропитанный запахом дождя.

— Ты скучал по мне, когда я сбежала из лечебницы? — спросила я, потираясь лицом о колючую щетину на его челюсти, пока мы вдыхали запахи друг друга. — Мы провели там много-много времени вместе, правда? Я немного забыла об этом. Лекарства затуманили мой разум, но теперь я лучше все помню. Ты всегда был рядом, Злой Джек. Со своей злостью. Наблюдал за мной, пока я боролась за то, чтобы остаться собой. Мне всегда нравилась твоя злость. Давай зайдем внутрь.

Он кивнул, неся меня обратно в дом, а затем распахнул дверь и пригнул голову, чтобы зайти внутрь, а мое сердце забилось в такт с его уверенными шагами.

Найл уже стоял там, скрестив руки на груди, и бросился ко мне, вырвав меня из рук Джека, а затем толкнул себе за спину так, что я споткнулась, но восстановила равновесие.

— Она моя маленькая психопатка, ты понял, здоровяк? — требовательно спросил он, и от него исходила такая яростная энергия, что у меня перехватило дыхание, а потом он расправил свои широкие плечи и встретил неминуемую смерть лицом к лицу, будто Джек был всего лишь котом в клумбе с тюльпанами. — Теперь я кое-что тебе должен за то, что проиграл в танцевальной битве. — Он шагнул вперед и вытянул губы трубочкой, и я хихикнула, когда глаза Джека скользнули поверх его головы и посмотрели на меня в замешательстве.

Найл не дал ему возможности уклониться от поцелуя, и их губы столкнулись таким властным и мужественным образом, что моя Гленда затрепетала, а я впилась зубами в нижнюю губу и сделала мысленный снимок для банка воспоминаний. Но в тот момент, когда Найл поцеловал его, он также вытащил что-то из кармана и воткнул в бок Джека, используя свои соблазнительные губы как отвлекающий маневр именно так, как я всегда мечтала сделать в роли «медовой ловушки».

Электрошокер заискрил, и я ахнула, когда Джек рухнул на пол под его воздействием, а Найл отскочил назад, чтобы самому не получить разряд.

Найл оставил его биться в конвульсиях и дергаться, пока электричество текло по телу Эй-Джея, а я улыбалась, надеясь, что ему нравится подарок Найла, хотя меня так и подмывало броситься вниз и урвать себе немного этих искорок.

Когда Джек замер, Найл схватил его под мышки и потащил по коридору и через кухню в подвал, затолкав внутрь и захлопнув дверь. Он крепко запер ее как раз в тот момент, когда я налетела на него, оцарапав ему руки, но Найл только рассмеялся.

— Только не в твое скучное логово убийцы, — взмолилась я.

— Я сказал, что он может вернуться, а не то, что он гребаный свободный человек, Паучок. — Найл схватил меня за горло, сжимая ровно настолько, чтобы удержать на месте, и ухмыльнулся мне в лицо, пока я дулась, глядя на него снизу вверх. — И меня завтра весь день не будет дома, ты что думаешь, я оставлю этого здоровенного зверя разгуливать по моему дому?

— Это мой дом, — прорычал Матео из-за его спины, заставляя меня посмотреть в его сторону, он стоял в коридоре так близко, как позволял ошейник.

— Уже нет, el burro, — сказал Найл, притягивая меня ближе, и мое сердце забилось как сумасшедшее.

— Куда ты собираешься завтра? Можно мне с тобой? — спросила я, с трудом выдавливая слова из горла, которое он все еще сжимал, а тело покалывало от его крепкой хватки. Я должна была признать, что Адское Пламя серьезно возбуждал меня, когда вел себя со мной, как чудовище, даже несмотря на то, что я была в ярости из-за того, что Джек снова был заперт в подвале.

— Нет, — просто ответил он. — Я собираюсь повидаться со своей невестой.

В моем горле застрял комок, полный булавок и острых осколков стекла. Что-то промелькнуло в его крокодилово-зеленых глазах, будто он увидел, как его слова ранили меня, но не собирался сожалеть ни об одном из них.

— О, — выдохнула я.

— Да. О, — сказал он, пристально вглядываясь в мое лицо. — Это проблема?

— Проблема? — фыркнула я, рассмеявшись слишком громко. — Проблемы возникают у белок посреди зимы, когда нет орехов и некому подглядеть за тем, как они какают. У меня нет проблем. Почему у меня должны быть проблемы с тем, что ты пойдешь повидаться со своей грудастой невестой? Привези ей большой лифчик для ее больших сисек.

— Может и привезу, — поддразнил он, а его пальцы сжались на моем горле, будто внутри него клубились еще какие-то слова, но он не дал им вырваться, если они и были.

— Хорошо, — небрежно произнесла я, хотя внутри мое сердце кричало. — Надеюсь, ты прекрасно проведешь время, засовывая ее молочных монстров в ее новый лифчик, только будь осторожен, не выколи себе глаз одним из ее торчащих сосков. — Я толкнула его в грудь, заставляя отпустить меня, и его челюсть сжалась, когда рука, которой он держал меня, упала вдоль тела.

Я побежала к Матео, протиснулась мимо него в гостиную, и по пути прихватила куртку Найла, швырнув ее перед собой. Она приземлилась на лестнице, и я в ярости потопталась на ней, несколько раз даже раздраженно подпрыгнув, а затем помчалась наверх в его комнату и с такой силой захлопнула дверь, что весь дом задрожал.

Меня ни капельки не волновала его пышногрудая невеста. Ни капельки.

Я сняла свой укороченный топ, встала перед зеркалом на стене и уставилась на свои маленькие сиськи, стиснув зубы и мысленно приказывая им вырасти. Но они оставались такого же размера, уставившись на меня в ответ, как два разочаровывающих одуванчика, подхваченных случайным ветерком.

Моя нижняя губа задрожала, и я подошла к окну, прижавшись к холодному стеклу так, что мое лицо и грудь впечатались в него.

Я подумала о том, что Найл уедет отсюда завтра, чтобы засунуть свой член в свою невесту. Держу пари, она будет скакать на нем, будто работает в «Пони-Экспресс» и должна срочно доставить важное послание мэру Важного города. Он вернется домой только что оттраханным и удовлетворенным женщиной, на которой собрался жениться.

А после этого она переедет сюда? Мне придется смотреть, как она целует моего Найла и уводит его каждую ночь, чтобы вернуть ему разум?

О боже, а что, если он будет становиться все более здравомыслящим каждый раз, когда она будет его трахать? Что, если ее вагина заставит его носить костюмы и устроиться на работу с девяти до пяти? Что, если он купит Apple Watch и будет носить их, как какой-то городской бизнесмен с важной работой и сроками, которые нужно соблюдать?

Я сползла вниз по стеклу, и раздался скрипучий звук, когда моя кожа заскользила по нему, прежде чем я упала на колени и закричала.

И вот наступил судный день. Драматично. Но также правдиво.

Я тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сиденья своего BMW прямо возле дома моего отца, глубоко затянулся сигаретой и прищурил глаза, подумав о Паучке, оставшейся в доме наедине с этими двумя здоровенными, уродливыми ублюдками, которые, надо сказать, совсем не были уродливыми.

Матео смотрел на нее, как пес, отчаянно желающий получить косточку и даже больше, чем Брут, и от мысли о том, что у него был свободный доступ к ней, пока меня не было, у меня по коже побежали мурашки. Я даже подумывал просто запереть его обратно в подвале, чтобы мне не пришлось беспокоиться об этом. Но потом я подумал о том, что кто-то вопреки всему проберется в дом и попытается причинить ей боль. Я знал, что это наименее вероятный сценарий, но мне также была невыносима мысль о том, что один из моих многочисленных врагов воспользуется моей гордостью и причинит ей боль только потому, что я верил, что в этом месте ей ничего не угрожает.

В общем, я был вынужден принять риск того, что Матео приблизит к ней свой член, потому что это было немного более терпимо, чем риск оставить ее защищаться самой в мое отсутствие, независимо от того, насколько хорошей убийцей она потенциально могла стать. Хотя я все еще надеялся, что он будет держать свой чертов член при себе, и часто думал о том, чтобы кастрировать его, чтобы избавиться от беспокойства на этот счет.

Дело было не в том, что я хотел ее. Потому что, конечно, теперь я знал, что хотел. Скорее, я не хотел, чтобы она досталась ему. Ему или любому другому ублюдку, который, возможно, положил на нее глаз и обзавелся идеями, которые заставили бы меня вырезать упомянутые глаза из его черепа. По ряду причин. Причин, о которых я не позволял себе думать, по крайней мере, пока бодрствовал.

Потому что спящий Найл мог бы сказать на эту тему гораздо больше, но я отказывался его слушать, изгоняя эти мысли с помощью правой руки так часто, как это было необходимо. Или левой. Иногда приходилось менять руку. Не мог же я позволить правой думать, что меня приручили и сделали моногамным или что-то в этом роде. Не то чтобы я вообще мог это сделать с тех пор, как на меня накатило безумие, и я проколол свой член штангой. Хотя сегодня он чувствовал себя лучше, и я подумал, что, возможно, он уже достаточно зажил, чтобы я мог позволить себе эту форму облегчения. Зажил и чувствовал себя весьма интересно, надо добавить. Прошло чертовски много времени с тех пор, как я трахался, но с тех пор, как я обзавелся этим шикарным серебряным «Принцем Альбертом», я должен был признать, что думал об облегчении этих позывов в своем теле больше, чем когда-либо в своей жизни.