Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 61)

Курьер все еще с ожиданием смотрит на меня.

– Э-ээ… – оглядываюсь я по сторонам. – Да, я могу подписать.

Теперь у него зародились сомнения.

– Вы точно здесь работаете?

– Да. Это магазин моей матери, – на удивление легко вру я. – Я помогаю ей.

Он пожимает плечами и протягивает электронный блокнот. Я царапаю что-то невразумительное, но он даже не смотрит на подпись. Механизм выплевывает маленький чек, и он протягивает его вместе с коробкой.

– Всего хорошего, мисс Эванс.

Я застываю на месте. Мисс Эванс?

Каким-то чудом мне удается поставить коробку на прилавок, не уронив ее на пол, кивнуть посыльному из DPD и подождать, пока он не выйдет из лавки.

Я читаю ярлык на упаковке.

Фионуала Эванс, «Прорицание», Питерс-стрит 56, Килбег.

Эванс. Фамилия продавщицы Эванс. Сестра Харриет? Нет, этого не может быть. Она называла имя своей сестры. Какое-то колдовское. Как там? «Ива»? «Заря»?

Фионуала Эванс. Эванс.

Может, не сестра. Двоюродная сестра? Совпадение?

Так как же все-таки звали ее сестру? Она еще раз упомянула ее, когда говорила про сенситивность. Да. Я стояла как раз здесь, у кристаллов. Как же там было? И где она сейчас?

У меня начинают потеть руки, чек в руках мокнет. Наконец я кладу его на коробку. И тут все сходится.

Ф. Эванс. Ф. Эванс.

Я мысленно составляю уравнение, как на алгебре.

Х. Эванс. «Хэвен» = «Небо».

Продавщица называла свою сестру «Хэвен».

Все это время я предполагала, что продавщица держала свое собственное имя в тайне из-за каких-то соображений бизнеса. Типа: «Добро пожаловать, я люблю вас, но не подходите слишком близко». Я вспоминаю ее последние слова, когда мы оказались вместе с ней в одном видении, когда она попыталась выставить меня из лавки.

Не пытайся откусить больше, чем сможешь проглотить.

Наверняка Хэвен, то есть Харриет, сделала именно это и рассталась с жизнью.

– Мэйв.

Она вернулась. Ящички со свежесрезанными травами, как я теперь понимаю, заодно скрывают и потайную дверь. Сейчас она слегка приоткрыта, и в проеме видна темная лестница. Наверное, Фионуала живет наверху. Может, она вообще владелица всего здания.

– Я расписалась за вас в доставке, – говорю я дрогнувшим голосом. – Фионуала.

Она садится на табурет за кассой и мрачно смотрит на коробку.

– Спасибо, – говорит она безвольно.

Вид у нее такой, как будто она не спала несколько дней. Я начинаю подозревать, что она поднималась, чтобы немного подремать или принять какое-нибудь лекарство.

– Почему?.. – я не знаю, с чего начать. Почему все? Я замолкаю. Нужно спросить как-то по-другому. – Вы знали, что я вызвала Домохозяйку. С того дня, как мы впервые зашли сюда.

– И стали рассказывать про какой-то дурацкий школьный проект. Да.

В голосе ее столько боли, столько мучений. Я даже не могу сердиться на нее.

– Что с вами не так? – спрашиваю я наконец в отчаянии.

Она едва смеется. Вовсе не жестоким смехом. А как хирург, которого спросили, чем он занимался весь день.

– У меня ничего не осталось, Мэйв. Я опустошена.

– Не осталось чего?

– Всего. Магии. Силы. Энергии. Ума. Последние три недели я пыталась защитить тебя, и не осталось ничего. Как я говорила…

Она ненадолго замолкает, как будто вот-вот заснет прямо здесь, на табуретке.

– Я всего лишь кухонная ведьма. Не медиум. Не колдунья. Всего лишь нечто вроде викканской ведьмы средних лет, которая пытается помочь девочке, которая не может помочь сама себе.

– Что вы хотите сказать? Что… чем вы занимались?

– Ты заметила, что кошмары понемногу стали пропадать? Что ты слишком легко выпутываешься из опасных ситуаций? Господи Иисусе, вот оно, беззаботное высокомерие юности. Что бы я отдала, чтобы вернуть его.

Я задумываюсь. Кошмары… они и вправду прекратились. Да, был один, наш общий с Ро, где мы вдвоем смотрели, как по Бегу плывет туфля, но у самой меня уже давно не было кошмаров про Домохозяйку. Да и тот сон про туфлю не был таким уж кошмаром. Скорее, предупреждением, намеком, листком на огромной космической доске объявлений. Я-то думала, что у меня просто прибавилось сил, но оказывается, что меня от них ограждала Фионуала.

– Вы накладывали защитные заклинания на меня?

Она кивает.

– Каждую ночь. И узнаю, сработали они или нет, только когда вижу тебя.

Я снова задумываюсь, анализируя все события последних нескольких недель.

– В «Кипарисе» была потасовка. Пострадали люди. Очень пострадали. Но я вышла оттуда, и мне даже не пришлось давать показания полицейским.

Она слабо улыбается и закатывает глаза.

– Правда, чудесно?

– Но почему? Почему вы это делаете? Вы едва знаете меня.

– Потому что, Мэйв, я достаточно пожила, чтобы понимать, когда история повторяется. Каждый день мне приходится жить с грузом воспоминаний о Хэвен. Знаешь, каково это? Не иметь возможности спасти свою собственную сестру, а потом наблюдать, как еще одна девочка со способностями медиума идет навстречу собственной гибели тридцать лет спустя? Тебя трясет с ног до головы, дорогая. Выворачивает наизнанку.

– И… вы знали про Домохозяйку? С самого начала?

– Я подозревала. Особенно когда начала портиться погода, и начались все эти безумия с фундаменталистами. Кстати, ты была права. Тот парень, блондин…

– Аарон.

– Аарон. Почти как «ариец». Как будто его родители хотели отдать его в Гитлер югенд.

Несмотря ни на что, я усмехаюсь. Она улыбается в ответ, довольная тем, что у нее нашлись силы пошутить.

– Он почуял слабость. Сдвиг баланса. Как акула чует кровь в воде. «Дети Бригитты» были небольшой малозаметной группой где-то в глубинке страны. Последователей пять, не более. И вот является этот американец с деньгами, и погода меняется. Я знала, что что-то затевается. И не хотела видеть в центре этого очередную девочку-подростка.

– Когда я впервые увидела Аарона, он едва обратил на меня внимание, – задумчиво вспоминаю я. – Даже когда я сидела на его собрании, играя в его эмоциональные игры с шантажом… Я как будто принюхивалась к чему-то прокисшему.

Ро. Он хотел завладеть Ро. И я думала, что ему не позволили это сделать мои решительность и уверенность. Боже, она права. Я действительно высокомерна.

– Наверное, он почуял защитное заклинание. Если он знает, кто он такой, то ставлю на все, что он знает и кто такая ты. Должно быть, он ждал несколько недель, пока твоя защита ослабнет.

Он запомнил меня. Сразу же признал во мне девочку в свадебном платье, несмотря на то, что я все время была в примерочной. Несмотря на то, что королевой вечера была Фиона, в платье с разрезом, и все смотрели на нее, когда она кричала про атеизм.

Тревожная мысль опускается холодком из головы в желудок. Я вспоминаю наш разговор с ним в «Брайдиз». Выступление моего бойфренда. Сестру в колледже. Аарон кружил надо мной. Он не мог добраться до меня, поэтому взялся за близких мне людей. Постепенно ослаблял мои барьеры, чтобы я перестала сопротивляться или сдалась.

– Почему вы мне не сказали?

– Потому что я знала, что чем больше скажу, тем сильнее ты ввяжешься в это дело. Поэтому я подумала, что вдруг ты… не знаю… вдруг, если я окружу тебя защитой, это твое увлечение пройдет и ты не успеешь натворить глупостей. Баланс сил восстановится сам собой. Часто так бывает.

– Но он не восстановился.