Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 62)
– Нет, – говорит она, массируя закрытые веки кончиками пальцев. – И мне больше нечего тебе предложить.
– В каком смысле?
– Магия не бесконечна. Это как урожай. Для восстановления необходимо время. И я все потратила на тебя, Мэйв Чэмберс. Чтобы ты не закончила, как Хэвен.
– Почему вы называете ее…
– Тебе пора уходить, Мэйв.
– Что? – я едва не кричу. – Зачем вы мне все это рассказали, если хотели просто отправить домой?
– Тем не менее я хочу отправить тебя домой. Иди. Я не хочу видеть тебя здесь по крайней мере неделю. И ради всего святого, ничего до тех пор не затевай. Мне нечем тебя защитить.
– Окей, – медленно говорю я. – Тогда я просто куплю вот это.
Я кладу на прилавок свечи, кристаллы и травы.
Фионуала мрачно скрежещет зубами.
– Мэйв, – говорит она низким властным тоном, – если ты надеешься, что я продам тебе что-то для заклинаний, то ты считаешь меня гораздо глупее, чем на самом деле.
– Но Фионуала…
– Душа моя. Я слишком слаба, чтобы тебя защитить. У меня хватает сил только на то, чтобы попросить тебя: пожалуйста, пожалуйста, даже не пытайся выполнить какой-то ритуал. Не переоценивай свои собственные силы.
– Вы не понимаете. У Домохозяйки моя…
Фионуала подымает палец, заставляя меня замолчать. В ней, наверное, еще осталась какая-то капля магии, потому что ей это удается. Мой рот захлопывается.
– Я не могу остановить ритуал, который не одобряю. Но я могу хотя бы не поспособствовать ему. Я не ищу выгоды от твоих ошибок и ничего тебе не продам, Мэйв. А теперь уходи.
И я ухожу с пустыми карманами.
Этой же ночью кошмары возвращаются.
38
Текстовое сообщение от Фионы:
СПИСОК ДЛЯ ЗАКЛИНАНИЯ ВЫЗОВА:
АТЛАС: У меня его ТОННЫ из театральной костюмерной. И я училась завязывать узлы!
ТРАВЫ: Ро, лол, у твоей матери же целый огород. Протестанты!!! И розмарина куча, д/н?
СЛОВА: МЭЙВ, ты должна придумать что-то в духе Лиззо. Ритм! Энергия! ДРАЙВ!
В пятницу, во второй половине дня, Фиона отправляется в «Прорицание» за припасами. Фионуалу это не убедило. Она тут же выпроводила Фиону, хотя та попыталась опять что-то наплести про школьный проект.
Мы с Фионой и Ро постоянно нарушали предупреждения Фионуалы. Заходили с разных сторон, словно золотоискатели в поисках добычи.
– Но если ее защитные заклинания больше не работают, то ведь мы тем более должны покончить с Домохозяйкой, – возбужденно говорит Фиона. – Правда ведь? И Аарон до сих пор пытается подобраться к тебе, Мэйв. Он знает, что ты особенная.
– Медиум. С сенситивностью.
– Как скажешь. Смысл тот же.
Ро долго молчит, после того как я рассказываю ему. Несмотря на самоуверенную браваду Фионы, он пытается мыслить логически.
– Хэвен умерла, – произносит он. – Нам нужно помнить об этом, Фи. Хэвен умерла.
– Да, Хэвен умерла, – говорю я, пытаясь подражать его зрелому тону. – Но Хэвен, скорее всего, действовала в одиночку, во-первых. А во-вторых, Хэвен
– Тебе это Фионуала рассказала?
– Нет.
К моему стыду, я едва спросила про Хэвен/Харриет. Почти все время в «Прорицании» я потратила только на вопросы про себя. К тому времени, когда я дошла до Хэвен, меня уже буквально выталкивали.
– Но ведь это очевидно. Сестра А. мне вчера почти так и сказала.
– И ее отец умер, – добавляет Ро. – Он не пропадал. Не исчезал в реке Бег. Это был обмен жизни на жизнь. Да, это… неприятно, но такова черная магия. Она знала, что делает. Но ты же случайно вызвала Домохозяйку, а Лили случайно застряла… между мирами. Она не умерла. Поэтому не будет никакого обмена. Мы просто поможем восстановить баланс.
Его логика кажется мне убедительной. Кажется убедительной и Фионе. Поэтому мы решаем продолжать, добудем ли мы кристаллы или нет.
Она снова присылает текстовое сообщение:
«Итак нам нужно 3 заклинания для ритуала: 1 для разрезания атласа на веревке (я принесу кухонный нож), 1 для завязывания узлов и 1 для вытаскивания. ОК, Мэйв???»
В ответ я посылаю лишь «К».
«И в какой цвет нам одеться, черный или синий??? Цвет Сатурна».
И еще одно:
«Поверить не могу, что это уже завтра!»
Я перевожу телефон в режим полета. Я оденусь в синий. Или в черный. В любой.
Я не рассказала Фионе и Ро про кошмары. Мне показалось, им и без того есть о чем беспокоиться. Да и вся эта суматоха по поводу «медиума» кажется мне слишком бурной. Я провела шестнадцать лет своей жизни, стараясь не быть девочкой, требующей повышенного внимания. Осознать, что меня почти целый месяц защищала почти незнакомая женщина – это все равно что хвастаться своими достижениями в компьютерных играх, а потом узнать, что ты играла в самом легком режиме.
Поэтому нет, я не рассказала о кошмарах. К тому же они просто повторяли старые. Домохозяйка. Река. Чувство того, что Лили где-то поблизости, наблюдает за мной, ждет, ворчит. В субботу я просыпаюсь еще до 5 утра, с тяжелой головой, вспотевшая, нездоровая. Снаружи еще темно. Я отношу подушку в ванну, чувствуя приятное прикосновение кожи к холодному фарфору. Наконец я снова проваливаюсь в сон, пуская слюни на мягкую наволочку.
Я снова у реки одна. Ранним ярким утром. Рядом со мной Туту. Я оглядываюсь в поисках Домохозяйки. Я уже привыкла к ее почти человеческому, как у статуи, виду. Пусть это неприятно, но знаешь, чего ожидать. Только на этот раз я ее не вижу.
По крайней мере, не сразу.
На другом берегу на перевернутом ящике из-под молока сидит Аарон.
Что
Наверное, через окно в ванной на мои веки падает солнечный луч, потому что на земле перед моими глазами пляшет радужное пятно. Оно передвигается вместе со мной, прыгая и отражаясь от воды.
На Аароне белая футболка и джинсы. Солнце освещает его слегка загорелое лицо с дежурной улыбкой. В руках он что-то держит. Я прищуриваюсь. Солнце почти ослепляет меня, и он слишком далеко, чтобы разглядеть. Но он определенно гладит
– Ты на самом деле там? – спрашиваю я. – Сейчас на самом деле утро?
Я не повышаю голос, но он слышит меня и поднимает голову. Он ничего не отвечает, просто кивает. Туту начинает лаять. Вначале громко, но постепенно переходит на беспокойное рычание.
На том берегу сверкают белые зубы. Аарон улыбается мне.
Мои глаза наконец-то привыкают к свету. Теперь я вижу Аарона лучше, и, что самое главное, я вижу, что держит Аарон.
На коленях у него лежит голова Домохозяйки.
На какое-то мгновение меня охватывает тошнота, и мне кажется, что это отрезанная голова. Но нет. Возможно, еще более пугает то, что Домохозяйка просто положила голову Аарону на колени, и тот гладит ее длинные черные волосы, медленно перебирая их пальцами. Каждая атласная прядь проходит сквозь его пальцы как вода; в этих движениях ощущается привязанность. Почти нежность. Он снова улыбается. Снова вспышка белого на том берегу реки.
Я отворачиваюсь, не желая смотреть ему в лицо.