Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 42)
– Ну да, – отвечает она, пожимая плечами. – Обычно просто заваливают всякими дурацкими поручениями.
Боже, дай ей уверенности в себе. Я вспоминаю о ее старшем бойфренде. Неужели именно так она и вела себя с ним?
– Хватит, – цежу я сквозь зубы. – Замолчи. Не говори с ней.
Фиона смотрит на меня удивленно.
– Мэйв, что происходит?
– Тебе стоит научиться быть не такой ревнивой, Мэйв, – улыбается Аарон. – Люди – это не вещи, которыми обладают.
Он сужает глаза, его зрачки темнеют.
– И бросаться ими тоже не стоит.
И с этими словами уходит. Выходит из «Брайдиз» в своей толстовке и с двумя стаканами дымящегося кофе, как обычный посетитель лет двадцати с лишним. У меня такое чувство, что меня сейчас вырвет.
– Мэйв, – хлопает меня по плечу Фиона. – Мэйв, как ты? Ты дрожишь. Кто это был?
Свет в кафе становится вдруг невыносимо резким, как будто огонь, обжигающий мои глазные яблоки. Я закрываю глаза, сжимаю кулаки и вытираю лицо согнутой в локте рукой.
– Кто это был, Мэйв?
Я ничего не говорю, только задыхаюсь. Он знает все. Все про то, что случилось с Лили, и все про Фиону. Он залезает людям в головы. Какая бы темная магия ни была задействована при вызове Домохозяйки, она присутствует и в Аароне. И если она живет в нем, то должна обитать в бесчисленных других местах. Мир вдруг кажется таким чудовищно огромным, а я такой маленькой.
– Идем, я выведу тебя на улицу.
Холодный воздух ударяет мне в легкие, словно падающая звезда.
– Сядь, – приказывает Фиона, указывая на подоконник. – Склони голову между коленями и глубоко дыши.
– Мне не нужно…
– Сядь.
Я сажусь, делаю как сказано, а когда начинаю рассказывать, Фиона прерывает меня.
– Нет. Сначала дыши. Я буду считать вдохи.
Она заставляет меня проделать это восемь раз, прежде чем разрешает выпрямиться и заговорить. Странно, но мне становится лучше. Наверное, это какой-то медсестринский прием, которому ее обучили мама с тетями.
– Итак. Кто это был и что он хотел от тебя?
Тон, с каким она это произносит, окончательно приводит меня в себя. Она думает, что Аарон кто-то вроде моего бывшего, какой-то парень, с которым я встречалась.
– Это Аарон, Фиона. Ты что, не помнишь его? Один из тех, кто приходил читать мораль продавцу в «Подвале».
Она хлопает себя по лбу.
– Вот блин! Точно. Извини, я подумала, что это какой-то знакомый твоих братьев или что еще.
Она немного молчит и добавляет:
– А ты ему что, рассказывала обо мне или как? Откуда он знает мое имя?
– Никогда не упоминала его при нем. У него какая-то способность. Не знаю. Какая-то сила, помогающая ему находить трещины в людях. Он знает про Лили. Ты слышишь? Он знает, что я бросаюсь людьми.
– Значит, в нем тоже есть какая-то магия?
– Не знаю, – повторяю я дрогнувшим голосом. – Может, я схожу с ума.
– Это пережив все, что случилось в этом безумном месяце? – говорит Фиона, садясь рядом на подоконник и обнимая меня рукой за плечи. – Я бы тебя не винила.
К нам возвращается Ро, все еще разговаривая по телефону. Он сжимает челюсть и погружен в какое-то свое сражение.
– Я уверен… Я точно уверен, что здесь нет связи, мам, – говорит он. – Никакой. Ну, не совсем никакой, конечно, но ты знаешь, что я имею в виду…
Он отключается и садится рядом с нами. Мы с Фионой передвигаемся, чтобы дать ему место.
– Что там?
– Я по глупости рассказал маме свою теорию про «Детей Бригитты». Она настроила Google Alerts на них.
– И?
– И, похоже, дети действительно убегают из домов, чтобы присоединиться к ним.
– Нет! – восклицаем мы с Фионой одновременно и добавляем: – Мы же только что видели его!
– Кого? Аарона?
Я киваю.
– Он знает про нас, Ро. Знает про мои отношения с Лили…
– И знает про… – встревает Фиона и тут же запинается. – Знает про меня.
Мы трое глядим на берег реки, храня странное молчание.
Фиона кидает в реку камешек.
– Смотрите, – показывает она на камыши. – Лягушачья икра.
Она права. Поверх воды плавает полупрозрачная, похожая на пузырящуюся пену, икра. Сотни икринок. Каждая с черным пятнышком, словно нарисованный глаз.
– Никогда столько не видела, – говорю я, подавляя в себе желание потыкать в нее палкой.
Мы разглядываем ее, удивляясь тому, как в такое беспокойное время может существовать нечто настолько безмятежное.
– Странно, что река не замерзла, – наконец говорит Ро.
– Ну, не знаю, – задумчиво говорю я. – А насколько холодно для этого должно быть?
Он пожимает плечами. Мы снова глядим перед собой.
– Смотрите! – торжественно восклицает Фиона. – Рыба!
У поверхности воды мелькает радужно-лиловое пятно и снова погружается на глубину.
– Господи, – выдыхает Ро. – И еще одна!
Мы встаем и принимаемся считать всплески. Никто из нас не разбирается в биологии настолько, чтобы утверждать, нормально или нет увидеть рыбу у поверхности воды в такую холодную погоду.
– Она называется… радужная форель, – читает Фиона с экрана своего телефона. – И обитает она… х-мм, в Австралии и Америке.
– Да нет. Не может быть.
– Смотри! – размахивает она телефоном. – Точно же она? Вы сами видели.
Я смотрю на фотографию рыбы с лиловой полосой на боку.
– Ну да, похоже.
– Что она делает здесь? – спрашивает Ро. – Вода для нее должна быть слишком холодной.