Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 41)

– Х-мм, – тянет она задумчиво. – Мне нужно свериться кое с какими книгами, а вы пока можете тут осмотреться.

Она говорит это тихо, но твердо, как будто бы не в первый раз в ее лавку врываются три тинейджера и наперебой расспрашивают про демона мести.

Мы оглядываемся. Ро направляется к кристаллам, Фиона к картам Таро, а я гляжу на полку с книгами рядом с ней. Какое-то время я мысленно оцениваю вес колод в руках Фи, которая их перебирает в поисках наиболее подходящей. Было бы круто, если бы она тоже увлеклась Таро. Мы бы занимались этим вместе, снова превратили бы карты в развлечение.

Потом я наугад вытягиваю книгу. «Справочник начинающих заклинателей. Элвин Прэйр-Фелтен».

– Сразу видно, что придуманное имя, – снисходительно усмехается Фиона, оглядываясь.

Я перелистываю вощеные страницы. Книга выглядит не особенно впечатляющей, не похожей на пыльные тома с пентаграммами и фразами на «древних языках». Но автор с энтузиазмом пишет о том, как «любой» может обучиться колдовству, и стоит она всего лишь десятку, так что я покупаю ее.

«Это лишь некоторые из используемых мною заклинаний, – пишет Элвин Прэйр-Фелтен. – Но использовать заклинания других колдунов и ведьм – это, в какой-то степени, все равно что надевать чужие перчатки. Придумайте свое заклинание, но оно должно а) говорить о том, что вы действительно хотите, и б) быть простым и запоминающимся, чтобы его можно было повторить много раз. Заклинания – это во многом “самодельная вещь”. Как и вся магия».

Пока продавщица кладет книгу в бумажный пакет, Фиона отвечает на звонок телефона.

– Школу отменили и завтра? – едва не кричит она, прикрыв рукой рот.

Мы с Ро жестами даем ей «пять».

– Мам, нет. Это же снегопад. Считай, что официальный выходной. Не понимаю, почему я должна присматривать за Хосе. Он вообще-то ходит в ясли!

Потом наступает молчание, пока Фиона послушно внимает матери.

– Я знаю. Знаю. Знаю. Но она же все равно заплатит за них, будет у меня выходной или нет…

Лицо ее мрачнеет. Понятно, что мама ее отчитывает, и она выходит на улицу.

Продавщица наблюдает за тем, как снаружи падают снежинки, опускаясь очень медленно, как чаинки в стакане. Левой рукой она перебирает золотую сережку в ухе и что-то тихо напевает себе под нос. Кажется, что она совершенно забыла о моем существовании, зажав мой чек между указательным и большим пальцами.

Растает снег, Прольется дождь, И утечет река. Согреет солнце океан, Поднимет облака.

– Простите? – говорю я, наклоняясь поближе.

Ее голос едва громче шепота.

Зазеленеет древа лист, Нальется соком плод. Того, что было в том году, Никто нам не вернет.

Фиона врывается обратно в лавку, что-то рассерженно бормоча.

– Ну что, пойдем? – спрашивает Ро.

– Я куплю вот это, – Фиона выкладывает на прилавок колоду Таро. – Смотри, таро в стиле «Игры престолов». Арья Старк в роли «Смерти».

Продавщица поворачивает голову к Фионе и улыбается. Потом берет колоду, упаковывает ее и добавляет в пакет ароматическую палочку «новому клиенту».

Я перевожу взгляд с Фи на продавщицу и обратно. Неужели никто не слышал, как она поет? Мне что, это показалось?

Того, что было в том году, никто нам не вернет.

– Поверить не могу, – продолжает возмущаться Фиона. – Стоит маме только услышать краем уха, что у меня появилась свободная минута, как тут же думает: «Бесплатная нянька!» Как будто ей мало, что получаю одни отличные оценки, занимаюсь театром и уже присматриваю за Хосе во второй половине дня. Ни секунды покоя. Так нечестно!

Сейчас Фиона больше всего походит на капризного подростка, и наблюдать это даже немного смешно.

– Ну, Хосе вроде бы достаточно самостоятельный, – стараюсь я успокоить ее. – То есть его же можно просто посадить перед мультиками. И вы хорошо ладите, правда?

– Не хочу я ни за кем присматривать, понятно? – не унимается Фиона. – Не хочу быть ни врачом, ни нянечкой, ни медсестрой ни сиделкой или… как их там… опекуном над пожилыми.

– Ладно, Фи, – пытаюсь я говорить спокойным тоном. – Я и не говорила, что ты должна быть нянечкой…

– Нет, говорила, – Фиона скрещивает руки и вздыхает. – Говорила.

Мы с Ро переглядываемся. Он тоже не понимает, что происходит.

– Все нормально?

– Именно этим, по-вашему, должны заниматься все филиппинки? Работать медсестрами. Присматривать за чужими детьми.

– Прости, – кусаю я губу в поисках подходящих слов и понимая, что ничего полезного я сейчас не скажу, хватаюсь за самое понятное выражение сочувствия. – Я честно не знаю, каково это, Фи.

Она дважды глубоко вздыхает.

– Нет, это ты меня прости. Дело не в тебе, Мэйв. Это мои заморочки, – говорит она и, улыбнувшись, меняет тон. – Ну что, теперь по чаю или как?

Едва мы возвращаемся в «Брайдиз», как звонит мать Ро.

– Блин, – говорит он. – Похоже, это день неловких родительских звонков.

И с этими словами выходит на улицу.

Мы с Фионой сидим на большом мягком диване, и я хочу расспросить побольше о ее жизни дома. Ее семья показалась мне такой замечательной и веселой, что я совсем не заметила никакого скрытого напряжения.

Но не успеваю я сформулировать вопрос, как слышу нечто. Голос. Знакомый голос.

– Два кофе и маффин за шесть евро, – обращается он к кассиру лучезарно и обворожительно. – Ух ты, за такие деньги в Дублине ничего подобного не купишь, правда?

Я оборачиваюсь в надежде, что ошиблась, и что в «Брайдиз» зашел совершенно другой не в меру оптимистичный американец. Но нет, это Аарон. Он держит два стакана с дымящимся кофе и бурый пакет. Я задерживаю на нем взгляд, поражаясь тому, как человек вроде него может так беззаботно болтать с продавцами, и поворачиваюсь обратно к Фионе и к нашему общему чайнику.

– Мэйв, – обращается Аарон ко мне, словно к старой знакомой. – Забавно встретить тебя здесь. Вы с Ро так быстро ушли в тот вечер.

– Ну да, у нас были дела.

– Рад за вас, – излучает он добродушие. – Вечер свидания?

Есть что-то неуловимо саркастическое в том, как он произносит «вечер свидания», как будто мы с Ро малыши, играющие в ресторан. Фи ковыряется в своем телефоне и едва обращает на нас внимание.

– Может, еще раз заглянешь, – любезно предлагает он. – На этот раз сама по себе.

У меня уже не хватает сил терпеть эту фальшивую любезность. Я перехожу прямо к сути.

– Да, конечно… хотя я бы лучше предпочла умереть!

Не самый элегантный ответ в моей жизни, но смысл ясен.

Он приподымает брови и обращается к Фионе:

– Ты же Фиона, верно?

– Э-мм… да?

Видно, что она не помнит Аарона по «Подвалу» в наш первый день. Он же, что поразительно, не только помнит ее, но и помнит ее имя. Мгновение он ее изучает, а затем говорит сладким как мед голосом:

– Похоже, ты привыкла к тому, что от тебя все что-то требуют.

Именно таким тоном он говорил с девочками на собрании «ДБ». Любезность, сочувствие, понимающий вид. И Фиона, которая до сих пор не поняла, что к чему, попадается на его крючок.