Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 58)

Нет, не пятна.

Дыры.

Мисс Бэнбери вцепляется руками в свое лицо и полностью отпускает меня. Дыры двигаются, открываясь и уменьшаясь. Размером то с булавку, то с кошачий глаз.

Мышцы мои расслабляются, ее хватку прерывает… нечто, что бы это ни было. Я выбегаю из кабинета и вижу в коридоре Аарона, прижавшего ладони к стене. Как раз напротив Душегубки.

Я вспоминаю, что это и есть его дар. Я вижу в людях свет. А он видит дыры.

– Мэйв, уходим отсюда, – говорит он, немного отвлекаясь от своего занятия. – Я не могу долго держать ее так.

Но я не собираюсь сбегать. По крайней мере не сразу.

– Что ты делаешь?

Аарон не отвечает. Он слишком сосредоточен, и его пальцы крепко прижаты к стене, как будто он собирается взобраться на нее.

Мисс Бэнбери опускается на пол, царапая руками кожу, и рычит как животное.

– Мэйв, уходи.

Черные пятна продолжают ползать по мисс Бэнбери, словно перепуганные тараканы. Но, похоже, они уже не так сильно отвлекают ее. Похоже, она уже начинает бороться с ними. Мне кажется, что действия Аарона доставляют ей не столько физическую, сколько психологическую пытку. Ей больно не столько от прикосновений этих пятен, сколько от того, что они бегают по ней и пробуждают какие-то скрытые страхи.

Аарон начинает идти по коридору с закрытыми глазами, не убирая руку со стены. Он что-то бормочет себе под нос, и я на секунду ощущаю… нечто. Своего рода обиду на то, что мы с Аароном родились с одинаковым количеством силы, но он сумел отточить и развить свои способности за годы работы с «Детьми Бригитты». До такой степени, что смог почувствовать остаточную магию, едва войдя в ванную комнату на чердаке. И что он может таким зрелищным и разрушительным способом повлиять на Хэзер Бэнбери. Он на техническом уровне понимает то, что я лишь иногда постигаю инстинктивно.

И я завидую. И в этой своей зависти начинаю понимать, каково это – быть зависимым от такой власти. От такого контроля над собой и над другими. Цепляться за эту власть, несмотря на нарушение всех моральных норм, какие только можно представить.

Я решаю, что ни за что в жизни не стану добиваться такой власти, такого контроля. Никогда не променяю порядочность на власть. И тут во мне заговаривает ехидный внутренний голос:

«Но ты же это сделала, Мэйв. Предала свою лучшую подругу ради популярности».

«Это не одно и то же», – возражаю я.

«В каком-то смысле это даже хуже. Аарон хотя бы получил то, к чему стремился. А ты даже не смогла произвести впечатление на популярных девочек».

– Мэйв! – восклицает Аарон дрожащим от напряжения голосом. – Беги. Беги к лестнице.

«Аарон хотел получить огромную космическую силу. Это разумно. А ты хотела произвести впечатление на каких-то девочек из класса».

Тут меня охватывает чувство, как будто сейчас что-то рухнет и я окажусь погребенной под обломками. Я с трудом шевелю ногами, которые до сих пор пронзает боль от заклинания Хэзер, и пытаюсь добраться до выхода.

«Подумай, насколько лучше было бы всем без тебя. Нет Мэйв – нет Домохозяйки. Нет «Детей Бригитты». Никаких опасностей, которым подвергаются люди, которых ты любишь. Как, по-твоему, Фиона когда-нибудь вернется к своему прежнему образу жизни? Или Лили? Нет, Мэйв. Ты разрушила их жизнь. Ты навредила всем».

Я держусь позади Аарона, иду за ним, закрыв глаза, чтобы остановить голос. Ужасный голос, похожий на мой. Мой голос.

И вот мы на кухне. Вот на террасе перед входом в подвал. И затем на улице. Все происходит очень медленно; я дрожу всем телом, как новорожденный жеребенок. Раздается звук звонка, едва слышный снаружи. Занятия закончились.

– Нужно идти, – говорит Аарон.

Я смотрю и изумляюсь произошедшим с ним переменам. Он больше не выглядит изнуренным и помятым. Кожа приобрела золотистый оттенок, прыщи и вросшие волосы исчезли, прищур глаз едва заметен. Все его тело накачано магией и излучает энергию расплавленной земли.

Мы уходим так же, как и пришли, но уходим изменившимися, не теми, кем были.

31

Едва мы оказываемся на улице, как меня всю охватывает дрожь. Аарон ничего не говорит, но на лице его написано беспокойство – он гадает, не нанесло ли произошедшее непоправимый вред мне, или последствия скоро пройдут. И еще ему любопытно. Любопытно, привыкла ли я к такого рода магии. Зрелищной, грозной, порочной. Но я еще не совсем привыкла к ней. Руки у меня до сих пор дрожат, ноги подкашиваются.

– Быстрее, – говорит он. – Зайдем сюда.

Я поднимаю глаза и вижу, что «сюда» – это «Шантиз», старинный паб на холме, по дороге от школы Святой Бернадетты в город. Стены внутри покрыты панелями из красного дерева, столы окружают зеленые мягкие стулья. В камине горит огонь, а напротив него стоят два плюшевых кресла. Он усаживает меня в одно из них и идет к стойке.

Несколько минут спустя он возвращается с двумя пинтами «Гиннес» и упаковкой «Scampi Fries». При других обстоятельствах – и в другой компании – я бы сочла это предложение весьма заманчивым. Посидеть в уютном баре, вместо того чтобы идти в школу.

– Мне не нравится «Гиннес», – единственное, что я могу сказать.

И я его действительно не люблю. Это пиво только для стариков и туристов.

– Просто выпей. В нем железо, – говорит Аарон.

Поэтому я делаю глоток и тут же понимаю – это как раз то, что нужно. Пиво густое, темное, со сливочным вкусом. Я выпиваю его до дна и вытираю пену с верхней губы.

– Что ты там делал? – спрашиваю я.

Аарон разрывает упаковку с закуской, осторожно нюхает ее и начинает есть.

– Фу, это рыба? – с отвращением говорит он и отодвигает упаковку в сторону. – Это был… ну, моя способность. Дар с увеличенной мощностью из-за той комнаты. Ужасной комнаты.

– Это же Колодец, правда? Колодец – это школа Святой Бернадетты.

Ему, похоже, такая мысль не приходила.

– О… ну да, – бормочет он и, чуть погодя, добавляет: – Ох, Господи Иисусе. Конечно. Ого.

– Как ты думаешь, что случилось?

– Это… это очень сильное место. Но ты права. Я никогда нигде не ощущал настолько большой силы. Наверное, там и есть центр Килбегского Колодца.

Я подозрительно смотрю на него.

– Почему ты ничего не знаешь о нем? В конце концов, ты же несколько лет жил здесь и, можно сказать, выступал лицом «Детей Бригитты».

– Меньше года.

Он снова берет в руки упаковку «Scampi Fries», с любопытством разглядывает ее и бросает в рот несколько кусочков.

– Когда я приехал в Килбег, все в моей жизни изменилось. Мной были очень довольны. Не успел я обустроиться как следует, как через меня потек огромный поток энергии, и я легко устанавливал связь с подростками, генерирующими эту энергию. До этого я был никем. Просто очередным мастером-манипулятором в их рядах.

Он хрустит закуской, приходит к выводу, что она ему нравится, и берет еще один кусок.

– И кстати, про дыры, как ты это называешь. Я вижу дыры. И не только. Я могу заставлять других людей видеть их дыры. Как, например, если у кого-то плохая память, или он предпочитает не вспоминать о чем-то в своей жизни, то он вдруг начинает все это видеть. И мисс Бэнбери теперь все видит – вот что я сделал с ней.

– Я не понимаю, – говорю я, хотя в каком-то смысле я и понимаю.

Тот голос в моей голове, который повторял мне, что жизнь была бы лучше без меня, – это все проделки Аарона. Голос звучал, потому что я находилась в Душегубке, когда Аарон применил свои способности в полную силу.

– Тебе знакомо ощущение пустоты в желудке при воспоминаниях о том, когда ты вела себя эгоистично, подло или глупо? Ощущения эти физические, правда? Похожие на пищевое отравление. Вот что происходит с ней сейчас, со всем ее организмом. Все, чего она стыдится, все злые поступки, которые она совершила и от которых обычно может отмахнуться, убедив себя в том, что все шло как надо, потому что… не знаю, люди всегда находят способы убедить себя в том, что их ужасные поступки на самом деле были хорошими и оправданными.

– Ага, – киваю я. – И далеко за примером ходить не надо.

Он игнорирует мое замечание.

– Все это навалилось на нее одновременно. Никакой защиты. Один лишь сокрушительный вес.

Я потрясена. Остается только пить «Гиннес» и пытаться обдумать услышанное. Все наши с Фионой, Ро и Лили способности кажутся мне вдруг пустяками. Заставлять людей чувствовать ответственность за свои поступки? До такой степени, чтобы им было больно? Я вспоминаю тех детей в квартире, когда мы с Роем ходили на собрание «Детей Бригиды». Как они открывали Аарону свои души, как плакали, рассказывая о самых незначительных прегрешениях против общепринятых правил. Тогда я совсем этого не понимала, но теперь все стало предельно ясно.

И хотя я благодарна Аарону за то, что он вытащил меня из Душегубки живой, и хотя я в какой-то степени верю в искренность его поступков и слов, я чувствую, что во мне вновь закипает гнев.

– Но ты мог же сделать что угодно с этим даром, – выплевываю я. – Мог бы… не знаю, мог бы заставить Джеффа Безоса заплатить налоги. Мог положить конец войнам, если бы удалось проникнуть в нужное место. С такой силой можно и в правительство попасть. А не тратить время и силы на провинциальные городки в Ирландии и заставлять уязвимых людей сокрушаться в своих довольно обычных поступках.

Он продолжает спокойно смотреть на меня, поглощая «Scampi Fries».

– Неплохая штука, – произносит он наконец. – Если привыкнуть к рыбному запаху.