Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 60)

– Она опустошала мою магию при помощи чайных пакетиков, – говорю я как можно более спокойно. – Это был не Аарон.

Лицо Фионы бледнеет, взор ее тускнеет.

– Фи? – подбадриваю я ее.

Она пытается что-то сказать, но у нее получается только беззвучно открывать рот. Она останавливается. Пытается снова.

– Мой дневник…

О боже.

– Мой… она… мне.

Фиона хватает себя за грудь, за горло. На секунду я думаю, что она околдована каким-то заклинанием молчания. Потом понимаю, что говорить ей мешает шок, а не магия.

– Твой дневник, – говорю я. – Он все еще у нее?

Фиона просто кивает, и впервые с тех пор, как я ее знаю, она выглядит маленькой. Она на два дюйма ниже меня и примерно на пять ниже Лили, но раньше я этого не замечала. У нее всегда был самый громкий голос из нас четверых, и обычно кажется, что это не самая высокая из присутствующих.

Аарон встает со стула и предлагает Фионе сесть.

– Не прикасайся ко мне, – огрызается она. – Даже не смей.

Она продолжает стоять, сжимая и разжимая кулаки; костяшки ее побелели.

– Мэйв, – наконец произносит она. – Лили. Вы можете пойти со мной в ванную?

– Да.

Ее просьба, похоже, смущает Лили, но она соглашается. В отличие от других девочек, мы никогда не ходили вместе в туалет даже во времена нашей прежней дружбы.

– Уборная наверху попросторнее, – советует Нуала. – И там больше возможностей для уединения.

Я говорю Нуале одними губами спасибо, беру Фиону под руку и веду ее наверх.

Это старомодная ванная комната, вся бледно-розовая, цвета сиропа от кашля. Пахнет пудрой и цветами. Как только я закрываю дверь, Фиона опускается на пушистый коврик. Она обхватывает руками колени, на лице ее написан ужас.

Нам не хватает места, чтобы рассесться на полу, поэтому я сажусь рядом с ней, а Лили садится в пустую ванну.

– Что случилось, Фи? – осторожно спрашиваю я. – Ведь сейчас мы точно знаем, что делать. Знаем, с кем имеем дело. Мы можем все исправить, чего бы это ни стоило.

Фиона не отвечает. Вместо этого она выпрямляет руки и ноги и хватается за юбку. Это вельветовая мини-юбка темно-красного цвета, а под ней плотные черные колготки. Фиона спускает колготки, и на секунду мне кажется, что она собирается раздеться и принять ванну. Лили, очевидно, тоже так думает, и мы удивленно смотрим друг на друга.

Но Фиона не собирается принимать ванну. Она скатывает чулки чуть ниже колена и останавливается, закрыв лицо ладонями. Я смотрю вниз и понимаю. Порезы.

Неглубокие красные порезы вдоль бедер. Порезы, которые не зажили. Порезы, которые, как она думала, заживут.

– О, Фи, – я обнимаю ее.

Она склоняет голову на мое плечо. Я не знаю, что еще сказать, поэтому просто повторяю ее имя.

– Фиона, Фиона.

На коврик начинают падать слезы.

– Перестало работать, – говорит Фиона сквозь всхлипывания.

– Когда? – участливо спрашиваю я.

Прежде чем ответить, она прикусывает нижнюю губу. Глаза ее расширяются и блестят.

– Несколько дней назад.

– Почему ты продолжаешь, если твои способности уже не действуют? – спрашивает Лили, а я задаюсь вопросом, насколько ей известно о привычке Фионы.

– Не знаю, – рыдает Фиона. – Просто… просто продолжаю. Это как бы мой распорядок дня. Вошло в привычку. Я забыла. А потом, я ничего не говорила, чтобы вы не подумали, что я… все еще занимаюсь этим.

Она снова замолкает и скрывает лицо.

– Насчет нас не беспокойся, – говорю я, обнимая ее. – Мы любим тебя и хотим, чтобы ты поправилась.

– Она тоже сказала, что хочет, чтобы я поправилась, – вспыхивает Фиона. – Она сказала, что разговор поможет.

– Разговоры действительно помогают, – говорю я, поглаживая ее по голове. – Разговоры помогают.

– Но не с ней.

На ее глазах снова выступают слезы, горячие и тревожные. Она хватается за волосы, за горло.

– Им нельзя доверять, – выпаливает она. – Никому из них нельзя доверять.

– Ты же не знала, – стараюсь ее успокоить я. – Ты не знала, что она работает на них.

– Я хочу сказать, что вообще никому нельзя доверять, – отрезает она.

Я понимаю, что она переживает психологическую травму, но все же ее слова немного задевают меня. Мы с Лили переглядываемся.

– Ты можешь доверять нам. Ты всегда можешь доверять нам.

Фиона не слышит меня.

– Вечно со мной все так поступают, – продолжает она. – Люди почему-то считают, что вправе требовать чего-то от меня, брать у меня что-то. Все, что захотят. Даже ты, когда списывала у меня. О чем ты думала? Типа: «Это же такая азиатка, чего с ней церемониться»?

Она смеется пустым смехом.

– Или ты думаешь, это просто потому, что я так отчаянно хочу всем угодить?

Я ощущаю чувство вины за то, что обманула ее во время теста, но все же странно, что Фиона завела речь на эту тему сейчас. Говорят, что достаточно трех случаев, чтобы что-то стало восприниматься как тенденция. Неужели есть еще какой-то третий случай, о котором мы с Лили не знаем.

– И взять мой дар, – фыркает она. – Исцеление. Какая шутка! Как будто сама Вселенная кричит мне: «Твоя обязанность – следить за тем, чтобы другим было хорошо!»

Она снова обхватывает руками колени и смотрит сквозь них. Я не знаю, что сказать. Не знаю, что делать. Должна ли я извиниться за обман или это только помешает ее раздумьям и снова сосредоточит ее гнев на мне? У Лили, похоже, вообще нет никаких идей. Она просто вцепилась в бортик ванны и сидит с печальным видом. Фиона перестает плакать. Просто сидит и обнимает себя.

– Может, ты что-то расскажешь, Мэйв? – предлагает она наконец, и слова как будто застревают у нее в горле. – Она же и с тобой что-то проделала.

– У меня такое чувство, – я замолкаю и пытаюсь ответить правдиво, а не так, как ожидают от Лучшей Подруги. Я вспоминаю прикосновение рук Хэзер, вспоминаю, как она трогала мои зубы. Как шептала о моем потенциале. – Такое чувство, что никакими словами не описать того, что она со мной сделала.

Лили прислоняется щекой к прохладному краю ванны.

– Никакими словами не описать то, что мы умеем делать, а все существующие звучат глупо и надуманно.

Мы с Фионой, сидя на коврике возле ванны, издаем благодарные смешки.

– Это точно, – говорю я.

– Мы занимаемся магией. Да, это звучит неестественно, надуманно и странно, мы шутим об этом, используем слова, вроде «силы». Но это не выдумка. Это реальность. То, что случилось со мной, когда я был рекой, было реальным. Я знаю, что вы не сможете до конца понять, что я пережила, но это было на самом деле. И то, что она сделала… это тоже не выдумка. Это реально. Она что-то сделала с тобой.

Фиона кладет голову мне на плечо, а я беру ее за руку, и мы переплетаем пальцы.

– Просто у меня такое чувство, что я никогда не буду прежней, – говорю я, задыхаясь. – Я не хотела быть такой, но теперь не могу представить другого существования. А она взяла и все испортила. Она разрушила меня.

– Ох, Мэйв, мне так жаль.

Через маленькое окно – крошечный квадратик во внешней стене ванной – видно, что снаружи уже темно. Чернота со слабыми желтоватыми отблесками фонарей, стоящими где-то в стороне.

Фиона чуть шевелится – как будто собирается с силами.

– Раньше я чувствовала то же самое. Ощущала себя разрушенной, – говорит она едва слышно. – Помнишь, когда мы познакомились, я рассказывала тебе о парне?