Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 62)

Я об этом не подумала. Вообще-то, если перечислить все то, о чем я не подумала, то могла бы получиться довольно толстая книга.

В дверях появляются Аарон и Лили. Лицо у Аарона слегка зеленоватого оттенка. С этого ракурса, когда их светлые волосы освещают фонари из дворика, они больше похожи на брата и сестру, чем Ро и Лили в любое время.

Ро.

Я достаю свой телефон и вижу, что от него пришло одно сообщение. Меня переполняет надежда. Надежда на то, что благодаря нашей физической близости к нему вернулся его дар, как мой вернулся ко мне.

«Привет, просто интересуюсь, как ты. Мы уже на месте. Если захочешь поговорить о прошлой ночи, дай мне знать – я понимаю, что это произошло раньше, чем мы планировали, но я люблю тебя, и мне ужасно хочется побыстрее вернуться и встретиться с тобой. Целую».

Я вздыхаю. Вполне достойное сообщение – такое, какое и должен послать любой обыкновенный романтически настроенный партнер. Только вот у меня не обыкновенный романтический партнер, а волшебный. Хотя, похоже, он этого не знает. Я вспоминаю слова Лили о том, что приходится о чем-то и о ком-то забывать, чтобы впустить в свою жизнь новых людей. Я смотрю на Аарона, который сейчас занят тем, что перемалывает что-то для Нуалы.

– Нет, не дави, – поучает она, положив руку ему на плечо и направляя его движения. – Размалывай.

Аарон сознательно забывает о какой-то части себя, чтобы освоиться в новой для себя компании. Пытается запихнуть куда подальше двадцать лет строгого христианского учения, и его попытки начинают работать. Именно это и пугает в происходящей на моих глазах предполагаемой перемене Аарона. Если такой человек может полностью изменить свои взгляды, то и некто вроде Ро тоже может. Только Ро меняется не в том направлении. Или в правильном? Может, для Ро так будет даже лучше?

Я закрываю глаза в попытке отвлечься от боли. Только не Ро. Я вспоминаю, как прошлой ночью он прикасался руками к моему телу, вспоминаю его ладони между моих бедер, его волнистые волосы на моей обнаженной груди. Только не Ро. Завязанное узлом ожерелье на полу. Только не Ро.

Я открываю глаза и вижу, что Аарон настолько сосредоточенно смотрит на меня, что даже прекратил свое занятие.

– Мэйв. Пей чай, – напоминает мне Нуала.

Я быстро выпиваю кружку дымящегося отвара кукурузных рылец. Может ли Аарон благодаря заклинанию связывания ощущать то, что ощущаю я? Я начинаю понимать, почему Манон так осторожно и тщательно составляла заклинание.

Манон тем временем перестала писать и тоже смотрит на меня пристальным кошачьим глазом. Радужки у нее золотистые.

– Эм-м… ну как, готово? – бормочу я.

Она лишь слегка наклоняет голову.

– Да, – говорит она задумчиво, просматривает свои записи, вытирает рот рукой и повторяет: – Да.

Потом она встает и принимается расхаживать по свободному клочку кухни.

– Работа, которую нам предстоит сделать, состоит из двух частей, – начинает она.

Все бросают свои дела и слушают.

– Прежде всего мы должны запечатать Колодец, чтобы спасти его от осушения и предотвратить дальнейшее вмешательство. Для этого нужно вернуть украденную из него магию. Не должно быть никакого дефицита.

«Как здорово она произносит слово «дефицит», – думает Фиона. – Почему оно так классно звучит на французский манер?»

Я киваю. Если я что-то и узнала о магии, так это то, что она работает как банк, только лучше любого банка. Если в бухгалтерской отчетности еще можно как-то смухлевать, то в магии при малейшем недочете сразу же все выходит из-под контроля.

– Мы должны обратить поток похищенной магии, пустив его по тому же каналу, по которому он поступал из Колодца, – продолжает Манон.

– То есть… сквозь меня? Я ведь канал, да?

– Да. Через тебя, Мэйв. После этого мы сможем запечатать Колодец. Но для этого мисс Бэнбери должна быть готова вернуть магию, которую получила благодаря вам. Нужно взять ее и вернуть на место.

– Никто из «Детей» ничего не возвращает, – фыркает Аарон.

– Вернут, – уверяет его Нуала, как будто уловив мысль Манон до того, как еще та ее сформулировала. – Или по крайней мере вернет она.

Манон кивает, в ее золотых глазах вспыхивает искорка возбуждения.

– Мэйв, эту идею подала мне ты. Я всегда полагала, что сила, получаемая благодаря заклинанию связывания, – это своего рода досадный побочный эффект, но теперь я вижу, что у нее есть неиспользованный потенциал. Мы должны наложить новое заклинание связывания, более мощное, и тот, кто выпьет зелье, сможет управлять мисс Бэнбери и ее магией. Мы свяжем ее, а затем хитростью или обманом заставим принять участие в запечатывающем заклинании.

При слове «хитростью», Нуала вскидывает бровь.

– Не понимаю, как это должно сработать, – хмурится Аарон. – Те чары, которые вы наложили на меня…

– Это было мягкое заклинание. Довольно слабое и щадящее. Более сильное окажет гораздо более проявленный эффект.

– И кто выпьет зелье?

– Я, – уверенно отвечает Манон.

– Манни, а нельзя просто связать женщину, и дело с концом? – беспокойно спрашивает Нуала. – Не хочу, чтобы ты выпивала нечто подобное.

Манон качает головой.

– Магию нужно вернуть, но она никогда не расстанется с нею добровольно. Я единственная, кто обладает достаточной силой.

Она глубоко вздыхает, словно набираясь решимости.

– Я должна сделать это.

– Боже, какая ты крутая! – вырывается у Фионы, которая тут же начинает оглядываться, как будто это сказал кто-то другой.

Манон не обращает на нее никакого внимания.

– Мне понадобится нечто, принадлежащее ей. Зубы, волосы, вы знаете, – размышляет она вслух. – Мэйв, ты знаешь эту женщину лучше всех. Как нам раздобыть такую вещь?

Я задумываюсь.

– В ее доме, – медленно произношу я. – Можно попытаться поискать что-нибудь там, где она живет.

– Ты знаешь, где она живет? – удивляется Фиона.

– Я… я заходила к ней в гости несколько недель назад, в субботу.

Воспоминание об этом кажется очень расплывчатым, сродни горячечному сну.

– Она снимает коттедж позади одного из больших домов вдоль реки.

Нуала всматривается в меня.

– А ты сможешь его снова найти?

– Конечно, – пожимаю я плечами.

– В субботу? – все еще встревоженно спрашивает Фиона. – Но зачем?

– Она… – я вдруг ощущаю себя ужасно глупой.

Подумать только, так легко позволить ей заманить себя! Я вспоминаю, как снимала обувь, как ощущала бархатистую траву под ногами, как спала в саду, растянувшись в шезлонге. К горлу подступает тошнота. Набросок обнаженной натуры в раме, который, как я поняла после достаточно продолжительного рассматривания, изображал ее.

– Она хотела заставить меня доверять ей, – тихо заканчиваю я. – И это у нее получилось.

– Все в машину, – командует Нуала, и мы следуем за ней к выходу, садимся в машину и едем через весь город к дому, где живет мисс Бэнбери.

Поездка через весь город не занимает много времени, хотя в машине так тесно, что находиться в ней не очень удобно. Аарон сидит на переднем сиденье, рядом с Нуалой, а я снова злюсь на всех мужчин за то, что благодаря своим длинным ногам они всегда занимают лучшие места. Фиона уселась мне на колени, Лили посередине, Манон с другой стороны.

– Хорошо бы нам не встретились патрульные, – говорит Нуала, поглядывая в зеркало заднего вида. – У меня и без того слишком много штрафных баллов на водительском удостоверении.

Манон фыркает.

– Да, я знаю, Манон, но все равно.

Голова Фионы касается крыши машины, и она замечает проказливое выражение лица Манон. С такой высокой точки Фионе видно всех, кто находится внутри, и она критически оценивает обстановку.

– Ну ладно. Терпение кончилось. Кто-нибудь скажет мне наконец, что происходит?

– Что ты имеешь в виду, Фиона? – холодно спрашивает Нуала.

– Я имею в виду, – отвечает Фиона, даже не пытаясь скрыть разочарование, – почему Манон смешно, от того что нас могут поймать стражники? В чем тут чертов подтекст? У меня такое чувство, что я смотрю пьесу и пропустила первый акт.

Наступает тишина, но Фиона не сдается.