Кэролайн Куни – Лицо на пакете молока (страница 8)
Она почувствовала, что тяжело и с надрывом дышит, и взяла в руки грабли. В ворохе листвы, словно в свежевыпавшем снегу, остались отпечатки их тел. Она быстро выровняла их, чтобы избавиться от компрометирующих доказательств.
Рив не возвращался. Солнце зашло за тучу, стало прохладно. Вспомнив об оставленном на кухонном столе мороженом и переживая, что оно, наверно, растаяло, девушка быстрым шагом направилась домой. Но, оказывается, мама убрала его в морозилку.
– Ты молодец, – сказала она. – Решила вместо мороженого заняться физическими упражнениями. Вот это сила воли! – миссис Джонсон улыбнулась. – Смотри, что я сделала. Как тебе?
Женщина вынула из холодильника большую накрытую фольгой сковороду. Дженни подумала, что там должна быть лазанья, но это оказался пирог, покрытый белой глазурью. По краям шла фиолетовая окантовка, а в центре стояли ворота для американского футбола.
– Мы же завтра утром едем в университет смотреть игру, – объяснила мать. – И это я приготовила нам на десерт. Обычно в таких случаях я покупаю выпечку, но на этот раз решила испечь сама. Как тебе?
– Очень красивый! – воскликнула Дженни. – Здорово получилась команда из желе. И чирлидеры! Потрясающе, мама, как тебе удалось?
Каждый год они вместе с семьями Рива и Сары-Шарлотты ездили на футбольный матч местного университета.
«Футбол! – подумала девушка. – Весь день проведу с Ривом… Целый день».
И сердце учащенно забилось. Впервые Дженни пожалела, что Сара-Шарлотта тоже поедет, будет за всем следить орлиным взглядом и постоянно болтать.
– У меня было настроение имени бабушки Мозес[1], и я решила нарисовать на торте примитивную картинку.
Они рассмеялись.
– Надеюсь, что он съедобный, – сказала мама. – Я ничего не пекла уже целую вечность. Но мне помогла готовая смесь для теста, поэтому все должно быть нормально.
– Попробовать, видимо, никак не получится, – задумчиво произнесла Дженни. – Если, конечно, мы не решим съесть штанги ворот.
– Нет, вот этого мы точно делать не будем. Я на этот торт целый день убила! Бог ты мой, а что у тебя с волосами?
– Листья. Я помогала Риву собрать их, мы начали дурачиться и упали, как маленькие дети.
Девушка села на стул, а мама встала за спиной дочери и расчесывала ее до тех пор, пока на полу не образовалось горка разноцветных кусочков листьев, а волосы очень сильно наэлектризовались.
Она думала о Риве и о том, что эти кусочки листьев на полу могут являться единственными свидетелями их поцелуев. Убегая, чтобы ответить на телефонный звонок, убегал ли он от их поцелуев?
– Пойду-ка я, пожалуй, займусь домашней работой, потому что весь завтрашний день будет посвящен футбольному матчу. – Девушка взяла щетку для волос и поднялась в свою комнату, чтобы на самом деле помечтать о Риве, его губах и мягкой, но одновременно шершавой руке.
Обычно тогда, когда надо было делать домашнюю работу, она болтала по телефону с подругами, чаще всего с Сарой-Шарлоттой или Адаир. Когда те были заняты, можно было позвонить Гретчен, Дорис или Мишель.
Дженни ужасно хотелось рассказать девчонкам о Риве:
«Он меня поцеловал, затащил меня в кучу листьев, словно в каком-нибудь романтическом фильме, где герой настолько пылает страстью, что стаскивает героиню с лошади или вынимает из кареты, чтобы затащить в свою постель».
Сара-Шарлотта любила, чтобы все было четко и понятно, и, если ей рассказать обо всем, она потребует деталей: «А он пригласил тебя на свидание? Взял на себя какие-нибудь обязательства?» Поэтому Дженни решила не звонить подруге. И не звонить чистюле Адаир, потому что ей точно не понравится тот факт, что та оказалась вся в листьях.
Она глубоко вздохнула и вывалила содержимое школьного рюкзака на кровать. Ей не нравилось заниматься за столом, на котором хранилась коллекция дисков. На учебники по истории, биологии и литературе выпала синяя папка. В ней девушка обычно вела личные записи, играла в крестики-нолики и рисовала разные милые каракули. Она открыла ее и посмотрела на расплющенную упаковку из-под молока.
«Молокозавод “Флауэр”. Молочные продукты, которые заботятся о вас. 100 %-е натуральное молоко. Объем: половина пинты».
Она взяла этот пакет и перевернула. На нее смотрела фотография Дженни Спринг. Взгляд упал на бесплатный номер, словно дротик на поле для игры в дартс.
«Я могу позвонить, – подумала она, – и спросить…»
Вот только что? Она не могла даже представить, как задает эти вопросы. И что, интересно, подумают ее родители, если узнают, что она звонила властям с желанием объявить, что те ее похитили? Как воспримет это мама, которая целый день пекла торт и так устала, что у нее не было сил поехать в банк… Ее папа, который полный радости приедет домой после футбола и услышит подобные печальные известия?
Она взяла свой телефон.
Набрала цифру 1.
Потом 800.
Потом 346–72…
Дыхание было резким и отрывистым. Оставалось еще две цифры, но она бросила трубку. Телефон со страшным грохотом упал мимо кровати на пол. Кажется, мама ничего не услышала, потому что не крикнула и не пришла спросить, все ли в порядке. Зачастую так и было: на втором этаже все разваливалось и ломалось, а на первом никто не слышал ни звука.
– Так, ладно, возьми себя в руки, – сказала она вслух сама себе. – В словаре все правильно написано – это от привидения, от какого-то демона. Надо его уничтожить. А может, мое состояние объясняется просто ПМС.
Хотя раньше этот период переживался очень легко, не было проблем ни до, ни во время, ни после.
– Буду думать только о Риве, – усмехнулась Дженни в лицо собственному внутреннему демону. – О поцелуях, любви и свиданиях.
Но вместо этого мысли были только о Дженни Спринг, о возможных родителях где-то в Нью-Джерси, которые после многих лет разлуки все еще надеялись обнаружить свою дочь, надеялись, что их девочка жива и находится в безопасности, а не покалечена или вовсе убита… А быть может, ни о чем не подозревая, счастливо живет в другой семье.
Она думала, что так, наверное, чувствуют себя люди в тяжелейшем состоянии, которые видят галлюцинации. У них происходит изменение личности.
Дженни набрала номер Сары-Шарлотты. Занято.
Набрала Адаир. Та разговаривала по телефону, но смогла уделить подруге двадцать секунд своего времени. Она болтала с Питом, который, как сообщила девушка, уже почти пригласил ее на свидание.
– И зачем ты тогда ответила на мой звонок? – поинтересовалась Дженни. – Может, этим ты как раз и отбила у него желание приглашать тебя на свидание.
– Нормальные люди, – ответила та, – не в состоянии удержаться и не ответить на телефонный звонок.
После этого подруга отключилась и вернулась к разговору с Питом.
Дженни позвонила Мишель. После двух звонков ей ответили, но она тут же прервала звонок.
«Боже мой, как грубо! – подумала девушка. – Зачем я положила трубку? Да потому что с Мишель невозможно о чем-либо говорить. Если сказать ей о Риве, то на следующий день вся школа будет считать, что ребята собрались пожениться. Если рассказать о картонке из-под молока, то все ученики будут уверены, что ее выкрали. Об этом узнают учителя, а директор вызовет в школу маму и скажет: “Ваша дочь считает, что вы не являетесь ее родителями, она собирается связаться с ФБР, у нее какое-то серьезное расстройство личности, извращенные фантазии…”»
Дженни трясло, и силы покинули ее, словно она только что прибежала из торгового центра в Нью-Джерси.
«А вдруг я не смогу избавиться от этих навязчивых мыслей? – думала она. – Что может произойти, если идея разрастется в моей голове настолько, что превратится в монстра, который в конце концов просто расколет мою голову или превратится во что-то реальное?»
VI
Джонсоны, Шилдсы и Шервуды собирались выезжать в университет на футбольный матч.
– Пожалуйста, пожалуйста, дайте мне сесть за руль, – умоляла Дженни родителей, пока они собирались. – Вот Саре-Шарлотте разрешают водить машину, потому что ей нужна практика езды по шоссе. Ну а Рив, конечно, и вовсе поедет до самого пункта назначения.
– Рив уже год как права получил, – резонно заметил отец. – И Сара-Шарлотта водит гораздо дольше, чем ты.
– Я еще никогда не вела машину по шоссе! – не унималась девушка. – Ну пожалуйста! Это же идеальный день, чтобы начать. Солнце, нет дождя, льда, пробок.
– Ну, хорошо, – согласилась мать.
– Ни в коем случае! – отрезал отец.
Все в этом мире по-прежнему – прогрессивная мать, консервативный отец. Она надеялась, что родители начнут спорить, после чего придут к определенному компромиссу. Может, разрешать ей вести хотя бы часть пути. Так и произошло.
– Ладно, уговорила, – сказал папа. – Мне просто не верится, что тебе скоро шестнадцать. Эта цифра меня пугает.
Дженни рассмеялась и взяла у мамы ключи от автомобиля. Родители нарочито громко щелкнули, пристегиваясь ремнями безопасности, словно хотели этим сказать, будто высока вероятность, что они им пригодятся.
– Можно чуть больше веры в меня и мои умения? – с упреком заметила Дженни.
– С ручника не забудь снять, – сказал мистер Джонсон.
– Именно это я и собиралась сейчас сделать, – ответила она и идеально выехала задом на дорогу.
В это время из двери соседнего дома вышли Рив и его сестра Лиззи. Нельзя сказать, что Дженни с большой любовью относилась к ней. Когда она была маленькой, Лиззи часто с ней сидела, но совсем не потому, что любила детей. Девушка очень редко делала что-нибудь просто так, бесплатно. Она блестяще закончила обучение в Принстоне и теперь училась в юридической школе. Дженни совершенно не скучала по Лиззи, скорее раздражалась от ее присутствия и была уверена, что то же самое чувствует и Рив.