Кэролайн Куни – Лицо на пакете молока (страница 7)
«Люди же не по собственному желанию сходят с ума, – думала она. – Это происходит, как с асфальтовой дорогой, которая разрушается от заморозков и оттепели».
Ей казалось, что она обеими руками держится за свой здравый смысл, словно за сумочку, когда идешь в толпе.
Рив не подвез ее до дома, поэтому она поехала на автобусе. Дженни решила выйти пораньше, чтобы немного пройтись.
Она жила в районе, где архитектура была весьма разнообразной – все здания были разными. Раньше улица была застроена большими особняками с колоннами, украшавшими парадные входы. По обеим сторонам улицы росли огромные деревья. Постепенно между этими особняками начали появляться современные виллы и домики в деревенском стиле. Ее семья жила в старом, но сильно перестроенном доме, в который добавили огромные стеклянные окна.
Дженни шла по заваленной опавшими листьями обочине. Их должны были убирать уборщики, которые каждую осень появлялись со своими шумными «пылесосами», засасывающими и перемалывающими красную и золотую листву. Девушка не любила смотреть, как это происходит.
Она зашла в дом через боковую дверь.
– Мам!
– Я здесь, дорогая, – ответила та. Она сидела за своим рабочим столом, на котором стояли папки, лежали разные списки и документы, свидетельствовавшие о благородных делах, за которые боролась ее мать. – Как школа?
– Как обычно, ничего особенного.
– У меня был прекрасный день, – радостно сообщила женщина. – Мой лаосец совершил квантовый прыжок. Скоро я ему буду не нужна.
Кроме всего прочего мама преподавала английский. Одного из ее учеников, мальчика из Лаоса, интересовал только спорт, и он пытал ее бейсбольной терминологией.
– Мам, – начала Дженни, – для сдачи экзамена на права мне понадобится свидетельство о рождении. Можно на него посмотреть?
Рука мамы с карандашом, которым она заполняла какой-то формуляр, остановилась. Девушке показалось, что костяшки побелели, а пальцы плотнее и крепче обхватили карандаш.
– Дорогая, но это будет только через несколько месяцев.
– Я понимаю, но Адаир рассказывала о свидетельстве о рождении, и мне просто захотелось посмотреть на свое.
– Оно в банковской ячейке.
– Да? Так давай съездим в банк.
– Я сейчас очень занята.
– Тогда завтра.
– Завтра суббота, – быстро ответила мама. – Банки закрыты.
Дженни чувствовала себя, как палач, ведущий самого себя на казнь.
– Давай в понедельник.
– Джейн Элизабет Джонсон, не приказывай своей матери, хорошо? Ты можешь вежливо попросить, а не командовать?
– Почему ты не хочешь показать мое свидетельство о рождении?
Миссис Джонсон перевернула страницу записной книжки и уставилась в белый, пустой лист.
– Перестань, Дженни. Давай лучше чего-нибудь съедим. Чего тебе хочется? Я недавно ходила в магазин и купила много замороженной еды для микроволновки, которую мы еще не пробовали. А для тебя взяла замороженный фруктовый сок вместо мороженого.
«Она не хочет показывать мне свидетельство о рождении, потому что его нет? – думала девушка, направляясь на кухню. – Или, может, на нем не та дата рождения? Или просто потому, что не в настроении ехать в банк?»
Дженни посмотрела в хлебницу и решила, что не хочет ни свежих бейглов с луком, ни пончиков, ни малинового пирога. Посмотрела на кухонные полки и не захотела открывать ни пачку шоколадного печения, ни орехового. Не было никакого желания есть клубнично-ванильный йогурт или остатки пиццы в холодильнике.
– Да, наверное, то, что мне нравится, лежит в морозилке, – сказала она вслух.
Но ей никто не ответил, потому что мамы не было.
Когда Дженни возвращалась домой из школы и миссис Джонсон была дома, они всегда болтали, обсуждали произошедшие за день события, перекусывали и вместе открывали почту. Но на этот раз мама не только осталась в кабинете, но и закрыла дверь.
Дженни открыла морозилку, и сразу повеяло холодом. Там она увидела банку любимого папиного мороженого с лесными ягодами. Потом достала с полки любимую глубокую тарелку с изображением кролика Питера. Она была у нее с незапамятных времен.
«Всю мою жизнь? – думала Дженни. – Или со времен, когда меня…»
Девушка приказала себе не думать на эту тему. Из выдвижного ящичка она достала ложку. Ручка у нее была деревянной и треснувшей, наверное, оттого, что ее мыли в посудомоечной машине. Металлическая часть была в крапинках от времени.
Словно из бездонных глубин памяти, в ее голове всплыла картинка другой кухни. Сначала она увидела пол из желтого линолеума, на котором были разбросаны игрушки. Потом ножки стульев и ноги взрослых. И тут на уровне глаз появилась поверхность стола.
Дженни начала дышать тяжело и часто, как ребенок, у которого начался приступ астмы. Она чувствовала, что сложно стоять на ногах. Дыхание учащалось, а стоящая перед глазами картинка становилась цветной, все более четкой и подробной.
…комната не очень большая… беспорядок… два кричащих ребенка, сидящих в высоких детских стульях… фартук… тот самый, белый, из холщовой ткани, с карманом, из которого она вытаскивала конфеты… упаковка белого хлеба для тостов… ей показалось, что она узнала рисунок на обоях… услышала саму себя, как просит молока… но никто ее не услышал из-за крика двух младенцев, поэтому Дженни сама налила его, оставив на столе лужу… Она вспомнила, что бумажным полотенцем вытерла ее, гордясь, что может за собой убрать… Потом вспомнила, как ее подняли на руки и обняли… смех… шум… движение… беспорядок…
Кухня, на которой она стояла, была просторной, чистой и пустой. Казалось, что шкафы и полки над головой гудят, как барабаны.
Она бросила банку с мороженым на стол и стремительно выбежала на улицу.
Во дворе Рив работал граблями.
– Привет! – сказал он, стоя по колено в опавших листьях. – Пришла помочь? У меня есть вторые грабли. Давай, включайся, пора начинать приносить пользу и отплачивать за еду, которую ты съедаешь, женщина.
Рив ухмыльнулся. У него было длинное и узкое лицо, на котором ухмылка заняла непропорционально много места. Когда он улыбался, казалось, что солнце выходило из-за туч. На голове был надет берет набекрень, отчего он походил на француза.
– Придется еще раз газон подстричь, – заявил он. – Трава успела подрасти. Понятия не имею, как она умудрилась это сделать под слоем листьев. Давай, Дженни, бери грабли, присоединяйся.
Она послушалась и внезапно почувствовала прилив бурной энергии, поэтому начала сгребать листья. Дело шло очень быстро.
Рив смотрел на нее с изумлением. Девушка как сумасшедшая работала до тех пор, пока перед ней не образовалась целая гора листвы, а сзади – широкая дорожка зеленой травы. Парень упал спиной в эту гору. Цветные листья закрыли его грудь и даже частично лицо.
– Дженни, скажи мне, у тебя какие-то проблемы? Расскажи о них дяде Риву.
Друг улегся поудобнее. Она села рядом, скрестив ноги, и внимательно посмотрела ему в лицо. Ребята были в ворохе листьев, как в пещере, скрытой от глаз взрослых. Подумать только, всего лишь куча листвы, и снова чувствуешь себя как ребенок.
– Послушай, Рив, как ты думаешь, а звонки на бесплатные номера 800 отслеживают? Например, если позвонить и ничего не сказать, мой номер определят?
– Что-то мне подсказывает, что ты не собираешься заказывать подписку на журнал
Она удивилась тому, что он, в принципе, был не так далек от истины.
«Может, он что-нибудь про меня знает? Может, что-нибудь помнит обо мне, сам того не осознавая? – подумала она. – Ему тогда было семь, мне – пять».
– Я думала позвонить и узнать, есть ли какие-нибудь новые исследования по поводу аллергии на молоко, – ответила она.
Рив громко рассмеялся:
– Вот именно этот звонок спецслужбы точно заходят отследить, Джейн Элизабет! Все кровожадные латиноамериканские диктаторы, зарабатывающие продажей наркотиков, звонят по бесплатным номерам с вопросом об аллергии на молоко.
Он долго смеялся, а потом обнял ее и притянул к себе.
V
Это был долгий и серьезный поцелуй.
«Серьезный», – пронеслось у нее в голове. Дженни с удивлением смотрела на прижатую к своей щеке щеку Рива. Потом поцеловала его сама. Девушка чувствовала, как учащенно бьется его сердце, после чего ощутила, как быстрее забилось и ее собственное.
Она медленно провела руками по его лицу, а потом по волосам. Ее ладонь замерла у него на затылке. Рив нежно прикоснулся своей рукой к ее лицу и отодвинул в сторону волосы. Потом подушечкой большого пальца провел по ее лбу, носу и вниз к подбородку.
– Рив! – послышался голос его мамы из дома. – Где ты там? Тебе звонит Майкл!
Они быстро отстранились друг от друга, легли рядом на спину и уставились в светлое осеннее небо.
– Аа, Майкл, наверное, хочет спросить меня… ну… да… Я, наверное, пойду и с ним поговорю.
– Хорошо, – ответила она.
Дженни поднялась первой и начала отряхивать прилипшие к одежде листья – они были везде. Рив посмотрел на ее волосы и сделал движение рукой, словно хотел их отряхнуть, но потом опустил глаза и пробормотал:
– Увидимся, – после чего бросился бегом в дом.