Кэролайн Куни – Лицо на пакете молока (страница 10)
– Я думала, он пригласит тебя на свидание, – грустно заметила Сара-Шарлотта. – Кстати, ему необыкновенно идут растрепанные волосы.
– Ему нужна приличная стрижка, – согласилась Дженни.
Она решила не продолжать разговор о Риве и открыла банку с лимонадом. Все остальные, как обычно, пили молоко. Девушка посмотрела на картонку в руках Джейсона – на обратной стороне была фотография какого-то мальчика. Это новое фото никто не прокомментировал.
Никто и не вспомнил прошлую неделю, когда Дженни заявляла, что ее украли. Никто. Даже Сара-Шарлотта.
Адаир пропустила первый урок, потому что сдавала вождение. Все рассматривали ее новые водительские права и вежливо соглашались, что фотография получилась очень хорошей. Но все кривили душой – на документах все выглядели ужасно, никто сам на себя не похож.
Девушка горела желанием показать свое водительское мастерство и предложила после уроков отвезти желающих в торговый центр.
– Ты поедешь? – радостно спросила она. Подруга была слишком возбуждена. Дженни даже не догадывалась, что идеальное спокойствие Адаир было достижением, к которому она постоянно стремилась и над которым работала.
Но ей хотелось поехать в банк, а не в торговый центр.
– Я позвоню маме и спрошу, – ответила девушка, переводя стрелки.
– Неужели твоя мама все еще не разрешает тебе самой принимать подобные элементарные решения? – ехидно спросила Адаир.
– Миссис Джонсон – самая строгая женщина на земле, – заверила Сара-Шарлотта.
– Да ладно! – удивился Джейсон. – Какие еще страсти и ужасы ты от нас скрываешь, Джейн?
VII
Когда она вернулась, дома никого не было. По понедельникам мама трудилась волонтером в больнице. Отец тренировал класс учеников средней школы и должен был вернуться поздно вечером. Интересно, когда закрывается банк?
Она вошла в рабочий кабинет мамы. В голове появился немного странный план: надо найти ключ от банковской ячейки и самой съездить туда.
В столе было два отделения. В первом стоял ряд папок, связанных с волонтерской работой, – материалы, имевшие отношение к разным комитетам, правлениям и благотворительным акциям. Что-то связанное с девочками-скаутами (это было уже миллион лет назад), волонтерством в больнице, в организации по борьбе с неграмотностью, комитетом «Сохраним природу» (об этом Дженни вообще ни разу не слышала), ассоциацией учителей и родителей… Все папки стояли в алфавитном порядке, и казалось, что их просто бесконечное количество… В них было что-то жизнеутверждающее, потому что мама вкладывала энергию и заботу в то, чем занималась. Внутри папок находились записи о встречах и воспоминания о сделанном для того, чтобы мир стал лучше.
Видения наяву, посещавшие Дженни на прошлой неделе, не возвращались. Теперь она ощущала лишь раздражение – ей хотелось позабыть все то, что было связано с фотографией на картонке из-под молока, и заняться паспортом и водительскими правами. Она решила окончательно успокоиться и забыть все эти глупости, как только увидит свое свидетельство о рождении. В нижнем ящике стола наверняка находятся счета, налоговые декларации и страховки. Он оказался запертым.
Дженни очень удивилась. Мама никогда не запирала свои драгоценности и столовое серебро. Зачем тогда закрывать на ключ ящик стола? Никакого грабителя не заинтересуют подобные бумажки.
В отделении для карандашей, ручек и скрепок ключа не было.
Девушка поднялась к себе и переоделась в старые джинсы и толстовку. Она внезапно поймала себя на мысли, что разглядывает комнату: вот аккуратно сложенные футболки, старая коллекция наклеек на бамперы машины была на месте, в коробке из-под обуви, все куклы Барби были в сумке в дальнем углу чулана.
«Надо бы убрать ненужные вещи на чердак, – подумала она. – Зачем загромождать комнату? Пусть все будет аккуратно, ничего лишнего тут лежать не должно».
Чердак.
На чердаке стояли коробки и чемоданы. Поднимались туда только тогда, когда надо было достать елочные украшения. Обычно в такие моменты Дженни спрашивала, что еще там есть. «Мусор, – неизменно отвечала мама. – Вещи, которые надо собрать и выбросить».
И тут девушке пришла в голову мысль, что ее мама (любимый всеми председатель самых разных комитетов) была необыкновенно организованным человеком. Если бы находящиеся наверху вещи были действительно «мусором», они бы уже давно оказались на свалке или в Армии спасения.
Дженни открыла дверь. Потянуло холодом, словно зима была совсем близко, и запахло пылью. Тихо поскрипывала крыша.
Она поднялась по лестнице, неожиданно подумав, что еще никогда не была тут без родителей. Если ей был нужен прошлогодний костюм на Хэллоуин или зимние ботинки, на чердак ходила мама.
Открытая дверь в нижнем конце лестницы неожиданно громко захлопнулась от сквозняка. Дженни вздрогнула. Сердце учащенно забилось. Она медленно спустилась назад – вдруг кто-то проник в дом? Нет, было тихо. Пришлось подпереть дверь старыми книгами, чтобы та не захлопнулась снова.
Освещения было очень мало. Когда прошлые владельцы дома устанавливали новую кухню, делали ремонт в комнатах и в ванной, чердак не трогали. Казалось, что время в этой комнате остановилось. Свесы крыши упирались в пол и создавали темные углы.
На большинстве коробок были аккуратные надписи, сделанные мамой. Например, «Дж.: свитера».
Девушка улыбнулась и открыла коробку с этой надписью. В нос ударил резкий запах шариков от моли. Внутри лежали ее детские свитера, из которых она давно выросла. От них потянуло не только резким запахом, но и воспоминаниями. Вот рождественский свитер с зеленой елочкой на груди. Его купили, когда она ходила в третий класс. В то Рождество они всей семьей ездили в парк Диснея, и свитер ей пригодился, потому что по вечерам было прохладно. Вспомнилось, как, прижавшись к груди отца, маленькая девочка крутилась, радостно крича, в чайных чашках на аттракционе – после ужасно закружилась голова. Весь январь она ходила в школу в этом свитере, и Билли Валдер из четвертого класса безжалостно над ней издевался.
Теперь Билли вырос в высокого красавца и очень изменился. Всю свою агрессию он выплескивает в спорте и с девочками ведет себя как настоящий джентльмен. Сара-Шарлотта давно мечтает о нем.
Дженни снова улыбнулась и закрыла коробку. Оказалось непросто закрыть четыре створки так же аккуратно, как это сделала мама. Девушка откашлялась от удушающего запаха средства от моли.
На следующей коробке было написано «Ф.: горнолыжные ботинки». Фрэнком зовут ее отца, но она и понятия не имела, что тот катался на горных лыжах. Может, они вместе этой зимой покатаются?
«Интересно, почему бросил? Слишком дорого? Или слишком опасно?» – размышляла она.
Спустя некоторое время Дженни подумала, что занимается ерундой и попусту тратит время. Как хорошо, что она ничего не рассказывала Саре-Шарлотте и ни о чем не спрашивала у мамы.
В дальнем конце чердака за двумя аккуратными рядами картонных коробок, старых пазлов и удочками со всем необходимым для рыбной ловли стоял черный чемодан. Дженни вспомнила день рождения отца, когда ему подарили эти снасти. Но Фрэнку не нравилось проводить время в одиночестве, поэтому рыбалка не пришлась ко двору. Зато коллективные виды спорта он любил, поэтому в свое время очень расстроился, что его дочь предпочла футболу активную социальную жизнь.
Улыбаясь, девушка подошла к черному чемодану.
«Наверное, в нем моя детская одежда. Если мама сохранила мои свитера, то там должна быть одежда времен, когда я была совсем маленькой, – подумала Дженни. – Будет здорово, если там ботиночки и ползунки, это же то, на что я люблю смотреть в магазинах».
Перед ней лежал старый, дешевый чемодан. Такие продавались повсюду. Металлические детали потемнели от времени. Он оказался закрытым. На нем была наклейка, на которой стояла всего одна буква: «Х».
Хм.
Интересно, что это значит?
Ее отца зовут Фрэнк, маму – Миранда. И ничье имя из ее бабушек и дедушек не начиналось на эту букву.
Рядом с чемоданом, собирая паутину и пыль, лежала старая подставка-станина под рождественскую елку. Дженни просунула ее конец в длинную дужку навесного замка и с силой потянула вверх. Тот сломался.
«Какой старый, – подумала она. – Сгнил от времени».
Девушка осторожно приподняла крышку и прислонила ее край к стене. В чемодане лежали бумаги и фотографии, от их вида сразу стало скучно. Старые школьные дневники, тетради, какие-то домашние задания, рисунки и сделанные от руки карты. Принадлежало все это девушке по имени Ханна.
«Странно, – подумала Дженни. – Как получилось, что на чердаке оказалось так много вещей, принадлежащих какой-то Ханне?»
Она закашлялась от поднявшейся в воздухе пыли. Под сочинением шестиклассницы Ханны с названием «Начало цивилизации: Месопотамия» Дженни обнаружила ксерокопии карт, на которых незнакомка написала «Франция» на территории Германии, а еще была школьная фотография размером 10×15 см.
Она разглядывала изображение Ханны. Симпатичная девочка, лет, может, двенадцать или тринадцать, блондинка. Сара-Шарлотта называет таких «потрепанная тряпичная кукла».
«В этой не так уж много начинки и содержания», – сказала бы подруга про эту девочку, которая, кажется, не была сильно запоминающейся личностью.
От обилия пыли возникло неприятное чувство в легких, и Дженни подумала, что будет совсем неприятно, если кроме аллергии на молоко у нее разовьется и аллергия на пыль. Как выжить в мире, где постоянно задыхаешься или получаешь расстройство желудка?