Кэролайн Куни – Лицо на пакете молока (страница 17)

Джейн молилась, чтобы адресной книги внутри не оказалось. Но она была. Висела, как полагается, в железном предохраняющем футляре на металлическом шнуре.

Внутри могла быть информация о ее жизни, душе, истории и генах.

Она вылезла из машины и встала под дождем. Это то, что было реально, – вода, стекающая по ее лицу. Сейчас только вода и Рив казались настоящими.

Потом девушка вошла в будку и посмотрела адрес семьи Спринг. Под этой фамилией значился только один адрес, который показался ей совершенно обычным и ничем не примечательным.

Спринг, Джонатан Эвер… Хайвью-авеню, д. 114.

Она зашла в здание заправки. За засаленным прилавком сидел одетый в грязный синий комбинезон мужчина неопределенного возраста, которому было бы совершенно не лишним похудеть. Он изобразил на лице подобие улыбки.

– Не подскажите, как доехать до Хайвью-авеню? – спросила Дженни.

На долю секунды ей казалось, что тот не ответит или не будет знать. Это было бы определенным знаком, верно? Знаком, что лучше этого не знать. Знаком, что даже незнакомые люди были в курсе, что Дженни Джонсон нечего делать на Хайвью-авеню.

– Край не близкий. Километра три прямо на юг по этой дороге, потом налево на Маунтин-роуд. Эта улица где-то пересекает Маунтин-роуд. Следите за указателями, чтобы не пропустить.

Совершенно мокрая она села в машину. Рив включил на полную мощность теплый обдув, чтобы высушить ее одежду.

– Едем на юг по этой дороге, – сообщила она.

– Мне кажется, лучше отправиться домой, – его лицо было бледным. – Когда ты сказала, что хочешь со мной школу прогулять, то решил, что ты предложишь какую-нибудь интересную программу. Я не думал, что тебе необходим шофер на долгую поездку, и не хочу в этом участвовать! Может, тебе нужно что-то узнать, но у меня точно никакого желания. Я-то думал, что я тебе… – Он запнулся.

«…нравлюсь, – закончила она фразу про себя. – Ты мне не просто нравишься! Я тебя обожаю».

У нее дико болела голова, как никогда раньше. В мозгу стучали молоточки, и казалось, глаза слепят прожекторы.

Девушка нервно дотронулась до его запястья. Потом провела пальцем по коже вдоль ремешка часов, сначала с одной, потом с другой стороны. Ей хотелось поцеловать его запястье и золотистого цвета волосинки, часть из которых попала в пазы между секциями металлического браслета его часов. Если бы он сейчас не вел машину, она бы притянула его к себе и уже не отпускала.

– В листьях… Тогда, в тот день… – начал он.

Но та небольшая часть головы, которая не мучилась от боли, и та, которая не думала о любви, читала указатели с названиями улиц.

– Рив, вот Маунтин-роуд. Поворачивай направо.

Впереди них плелся школьный автобус.

– Который час? – спросила Дженни, нахмурившись.

Он показал ей запястье с часами, но она не могла ничего понять, потому что циферблат был в таком положении перевернутым.

– Два, – сказал он. – Что-то рано здесь заканчивают.

«Уже два часа! – с ужасом подумала она. – Домой вернемся к ужину, а то и позже. Что я скажу родителям? Они будут ужасно злиться и никогда больше не разрешат мне…»

Девушка сняла ладонь, которой обхватывала его запястье, прикрыла рот рукой и истерично рассмеялась.

Школьный автобус остановился. Потом еще раз. Третья остановка была на Хайвью-авеню. Около дома № 100.

Стоящим на улице домам было лет двадцать. Главным образом это были двухэтажные таунхаусы с одинаковыми фасадами и приятными лужайками. Плотно стоящие дома разделяли изгороди из кустов. Предсказуемость архитектуры была успокаивающей. Казалось, они в районе, где можно легко предсказать будущее, и оно совершенно безопасное.

Дождь неожиданно прекратился. Дети высыпали на улицу. Мальчишки принялись прыгать по огромным лужам. Кеды мгновенно намокали, грязь и вода летели на девочек, которые радостно визжали и бросались в парней яблоками, не съеденными во время обеда.

Рив остановил машину за автобусом, давая детям возможность перейти улицу.

В дом под номером 114 вошли два мальчика, с виду шестиклассники.

Спринг, Джонатан Эвери… Хайвью-авеню, д. 114.

Оба были рыжими, как и Дженни. Она принялась судорожно считать годы. Это те самые ребята, которые сидели в высоких детских стульчиках на кухне, где она разлила молоко?

«У нас была собака, – подумала она. – Большая. С шерстью желтоватого цвета. Я обнимала ее, а та лизала меня в лицо, что маме очень не нравилось. Собаку звали Хани».

Дверь дома № 114 открылась. Рыжеволосых мальчиков ждали. Внутренняя дверь дома была ярко-красного цвета. Появилась рука, которая толчком открыла москитную сетку. Дженни прикрыла глаза ладонью, вдавилась в сиденье и произнесла:

– Проезжай побыстрее, Рив. Проезжай.

Но особо быстро не получалось, так как на тротуарах было слишком много детей, которым «снесло башню» после окончания занятий. Он проехал приблизительно десять домов и запарковался.

– Женщина, открывшая дверь, тоже рыжая, – заметил он.

– Не может быть! – Дженни так и не поняла, прошептала эти слова или прокричала. Казалось, внутри головы орудовали зубными сверлами сразу несколько дантистов. – Я отказываюсь в это верить! Отвези меня домой. И ты прав – надо что-то придумать, нельзя никому говорить, что мы на самом деле делали.

С противоположной стороны улицы появился другой желтый школьный автобус и, подъехав, остановился достаточно близко от них. В нем были ученики старших классов. Из него вылезли несколько совершенно не проявлявших интереса друг к другу подростков и со скучающим видом двинулись в разные стороны.

В их сторону шел высокий худой парень, на правом плече которого болтался практически пустой рюкзак, а также пара связанных шнурками гигантского размера кроссовок.

– Вот это впечатляющая обувь, – с уважением заметил Рив, глядя на него. – Надеюсь, тело дорастет до того, чтобы все вместе смотрелось гармонично. Нет, ты прикинь, какой у него размер ноги!

«А ты посмотри на его рыжие волосы, – подумала она. – Это мой брат».

Парень не обратил на нее внимания, лишь окинул взглядом автомобиль и водителя. Связанные шнурками кроссовки били ему в грудь при каждом шаге. Дженни очень медленно повернулась, не упуская его из вида. Тот перешел на другую сторону улицы, заглянул в стоящий перед домом почтовый ящик, потом оперся правой рукой на высокий бампер припаркованного автомобиля и перепрыгнул через разделявшую дома изгородь из кустов. Потом подпрыгнул и коснулся рукой ветки дерева. Та дернулась, и с нее посыпались дождевые капли, словно ветка проколола тучу, из которой полил дождь. Он вошел в дверь дома № 114.

Обратно ребята ехали, как показалось, целую вечность.

Никто даже не предполагал, что автобан может быть так забит машинами. Рив ужасно устал. Он вцепился руками в руль, стреляя глазами из стороны в сторону. Парень, конечно, в этом никогда бы не признался, но обилие быстро движущихся автомобилей и огромных грузовиков, проносящихся всего в нескольких сантиметрах, съезды с автобана, на которых выстроились длинные очереди машин, почти упирающихся бамперам друг в друга, его пугали. Ни он, ни Дженни еще никогда не уезжали так далеко от мест, где выросли и где движение было гораздо более спокойным и не таким напряженным.

Девушка нервно посматривала на его часы.

– Может, стоит им позвонить? Скажем, что у нас все в порядке, но мы немного задержимся?

– Если ты знаешь, что сказать, то звони, – ответил Рив. – Я остановлюсь в «Макдоналдсе» на съезде на трассу на Коннектикут.

– Но я знаю, что подумают мои, если сказать, что мы опаздываем.

– Что мы были в мотеле и занимались сексом, – заметил Рив. – Именно так и поступила Меган со своим вторым парнем. Его звали Филип. Мать и сейчас вздрагивает, когда слышит это имя.

Они переехали мост над Гудзоном и двинулись в сторону Коннектикута. Количество машин не уменьшилось. Было ощущение, что они обречены всю жизнь мчаться бампер к бамперу с другими и так никогда и не добраться до пункта назначения.

– Мотель, – произнесла она.

Дженни попыталась перевести мысли на любовь или, по крайней мере, на секс. Это были гораздо более приятные и понятые вещи, чем похищение детей и пара других родителей. Спринг – семья, в которой было по крайней мере три брата. И пропавшая много лет назад дочь.

По радио сообщали загруженность на дорогах. Автобаны, названия которых они никогда в жизни и не слышали, были забиты, мосты стояли, предлагались маршруты объезда с незнакомыми названиями.

Неожиданно руки Рива на руле расслабились.

– Еще не поздно, – сказал он.

– В смысле? – уточнила она.

– Заехать в мотель.

Скорость движения была высокой. Такое ощущение, что здесь никто не слышал об ограничении в 75 км/ч.

Тем временем она думала, что могла бы дотронуться до Рива, до его тела, не спрятанного под кучей одежды… Могла бы прижаться к голой груди…

– Не уверена, что смогу быть достаточно сконцентрированной, – прошептала она, облизав внезапно пересохшие губы.

– Может, я смогу за нас обоих, – предложил он.

XII

Они въехали в Коннектикут, проехав красивые пригороды, откуда люди ежедневно направлялись на работу в Нью-Йорк, потом безликие дымные городки сталеваров, которые расположились вдоль побережья к востоку.

Рив неожиданно съехал с автобана.

– У нас кончился бензин? – спросила Дженни.