Кэролайн Куни – Лицо на пакете молока (страница 19)

Парень мгновенно, словно на гоночном болиде, переключил скорость.

– Дженни, мы с тобой завтра еще об этом поговорим, – радостно объявил он. – У тебя столько вопросов и проблем, что их не проговорить и за неделю пропущенных занятий.

– А вот это, я думаю, уже лишнее, – вставил его отец.

Внутри дома семьи Шилдс зазвонил телефон.

– Это Меган, – произнесла миссис Шилдс. – Или Лиззи, или Тодд. Мы связались с ними, чтобы узнать, не поехали ли вы к кому-нибудь из них.

Рив с удивлением уставился на мать.

– Но Меган же в Калифорнии, – сказал он.

Родители кивнули.

– Ханна, судя по всему, должна быть там же, – сказал отец Дженни, который в тот момент выглядел достаточно созревшим для костылей и дома престарелых.

– Папочка! – воскликнула Дженни, бросившись к нему, словно ей было три года, а не почти шестнадцать.

«Не почти, – поправила она себя в уме. – У Дженни Спринг день рождения совсем в другом месяце. Она на шесть месяцев меня моложе».

– Я не собираюсь уходить в секту, я не убегаю! Прости меня. – Она взялась за руки родителей, которые окружили ее с двух сторон, как хлеб начинку сэндвича. Они были сильно выше ростом, и рядом с ними девушка действительно выглядела совсем ребенком.

– Я не знаю, где сейчас Ханна, – произнесла мать, снова заплакав. – Я даже не знаю, жива ли она. Сейчас секты уже не так популярны, как раньше. Я давно не видела адептов «Харе Кришна». Может, она все еще живет в какой-нибудь забытой коммуне в Калифорнии или бомжует в Лос-Анджелесе. Кто знает, как сложилась ее судьба? – Женщина, стоя на месте, раскачивалась из стороны в сторону, но убаюкивала при этом скорее не Дженни, а саму себя. – Ты вчера обещала, что нам не придется все это еще раз переживать, но не прошло и двенадцати часов, как все почти повторилось…

Тон ее голоса был умоляющим.

– Не делай мне больно, Дженни. Пожалуйста… Умоляю.

Мистер и миссис Шилдс вошли в дом с намерением известить Меган, Лиззи и Тодда, что их брат нашелся.

Дженни тоже повела родителей домой, успокаивая их и давая обещания. Она знала, что никогда не заговорит о сегодняшней поездке. Они этого не перенесут.

Штат Нью-Джерси: сплошной хаос южнее ровной, как стрела, границы со штатом Нью-Йорк, словно облокотившийся на западе на штат Пенсильвания и машущий в сторону океана. Именно здесь произошло то, что навсегда изменило ее жизнь.

– Простите меня, – сказала она в очередной раз и начала плакать еще сильнее матери.

Та, вспомнив, что она, в конце концов, мать, немного пришла в себя.

– Перестань, дорогая. Все будет хорошо. Мы тебя очень любим.

Мистер Джонсон, крепко сцепив челюсти, уставился отсутствующим взглядом в стену. Он был невообразимо грустным, чего никогда открыто не показывал. Девушка не знала, о ком он думает: об исчезнувшей навеки Ханне или сидящей рядом Дженни.

«Думай обо мне, – произнесла она про себя. – Я – твоя дочь».

Ночью у нее начался тяжелый и вязкий, как глина, кошмар. Он тянул ее за ноги и проникал в мозг. Вокруг слышался обидный смех, к ней тянулись показывавшие на нее пальцы. В грязи крутились колеса автомобилей. Она пыталась бежать, но ноги не слушались.

Ее пытались задавить какие-то грузовики, и, когда Дженни звала на помощь родителей, те были заняты чем-то другим.

Девушка проснулась. Одеяло снова было мокрым от пота.

«Который час? – пронеслось в голове, а рука пыталась нащупать будильник около кровати. – Если уже рассвело, можно спуститься вниз, заварить кофе и забыть эту ужасную ночь». На часах было всего два часа ночи.

Она легла обратно на кровать и заплакала. Мама сказала ей: «Мы тебя любим. Все будет хорошо». Но разве любовь способна победить все? Способна ли победить или объяснить похищение ребенка?

«Ничего и никогда не будет хорошо», – подумала она.

В комнате было совершенно темно. Слабым синим светом светились только цифры на электронных часах. Дженни знала каждый находящийся в комнате предмет. Все вокруг было в полном порядке. Она не чувствовала, что ее когда-то украли. Но при этом ощущала себя выбранной и избранной. Приемной.

Она настолько сильно была нужна Фрэнку и Миранде, что те, вполне возможно, и не понимали, что сделали для того, чтобы у них появилась вторая дочь. Это был период временного помутнения рассудка. Но если правда о произошедшем выйдет наружу, все это обернется диагнозом сумасшествия для всех. Поэтому Нью-Джерси должно исчезнуть. Дженни Спринг не было и нет.

Сердцем и душой она решила навсегда остаться Джейн Джонсон.

Девушка почувствовала себя лучше и заснула, но кошмары вернулись. На этот раз ей снилось, будто она падает в бездонную яму. Ужас сверху, ужас снизу. Проснувшись, она увидела, что так крепко держалась за край наволочки, что оторвала пришитую кружевную окантовку. Дженни сходила в гостиную и принесла несколько подушек, которыми обложила себя, словно выстроила стену. Укрывшись в белой мягкой крепости, она смогла проспать еще несколько часов.

Завтрак прошел в полном молчании. Мать повезла ее в школу, словно Дженни могла сбежать.

– Мам, перестань. Мы уже все обсудили.

Та кивнула.

– Я буду дома, – ответила она. – Все дела отменила. Если я тебе понадоблюсь, если ты хотя бы на минуту почувствуешь, что расстроена или пришла мысль снова убежать, обещай мне, что позвонишь.

На улице было холодно, кондиционер не успел разогреть воздух в салоне, но ее мать была вся в поту. Вид у нее был такой уставший, словно она только что таскала мешки с цементом. Мама тоже резко постарела, как и папа.

– Обещаю, – сказала Дженни. – Но я никуда не собираюсь убегать, а просто пойду в школу. Ты сегодня работаешь в больнице. Вот и езжай туда.

– Нет, сегодня я преподаю.

– Тогда иди и преподавай.

– Не хочу.

Они рассмеялись.

– Мы с тобой спорим, как маленькие дети, – заметила Дженни.

Мама взяла ее ладонь, перевернула и внимательно рассмотрела, словно ей надо было в точности запомнить ее форму и текстуру кожи.

– Мам! Я уже пообещала.

– О’кей.

– О’кей. Хорошего дня, – ответила девушка и выскочила из машины до того, как обе успели расплакаться.

– Земля вызывает Джейн Элизабет Джонсон. Земля вызывает Джейн Элизабет Джонсон, – произнесла Сара-Шарлотта. Сегодня она была очень элегантно одета: длинная вязаная юбка с широким поясом, блузка из плотной ткани, огромные сережки медного цвета, почти касавшиеся ее узких плеч.

Дженни чувствовала себя по меньшей мере лет на пять моложе подруги.

– Привет, – ответила она. – Перестань представление разыгрывать.

– Простите, – ледяным тоном сказала Сара-Шарлотта. – Это, кажется, ты у нас специалист по представлениям.

– В смысле? – Дженни попыталась сделать вид, что безумно занята раскладыванием салфетки.

– В прямом. Это ты была вчера в открытом космосе. Ты мне что-то недоговариваешь. И это весьма прискорбно, Дженни, честное слово. Что именно ты скрываешь? Ты не имеешь на это права. – Она убрала салфетку, которую аккуратно раскладывала девушка. Дженни молчала, и тогда подруга продолжила: – Твои отец с матерью мне вчера четыре раза звонили. Что происходит? Рассказывай.

– Она влюбилась, – предположила Катрина.

Глаза Дженни автоматически начали искать Рива среди толпы учеников в столовой.

Все сидевшие за столом внимательно следили за тем, на ком она остановит взгляд.

– Это Рив! – воскликнул Джейсон. – Я так и знал. Влюбилась в соседа, обычная история.

Парень помахал ей рукой.

– Ах ты, негодница, – возмутилась Сара-Шарлотта. – Значит, с Ривом кое-чем занималась, а мне ничего не рассказала. Нашей дружбе пришел конец.

Дженни ощутила в теле приятную легкость.

– Я переживу, – ответила она. – У меня есть для тебя замена из выпускного класса.

Она чувствовала себя как натянутая и вибрирующая струна.

– Пошли ему воздушный поцелуй, – предложила Адаир. – Пусть все знают о вашей любви.

Она так и сделала. Рив ответил тем же.