Кэролайн Куни – Лицо на пакете молока (страница 16)

Она показала ему пакет из-под молока.

– Но это не ты, – ответил он. – Как можно узнать себя после стольких лет?

– Я узнала не себя, а платье. И оно лежит на чердаке в чемодане с вещами Ханны.

– Перестань! Таких платьев в горошек миллион! Оно было, наверное, у каждой девочки. Мои сестры, вполне возможно, носили подобные. Это еще ничего не доказывает.

– Нет, это много чего доказывает.

Она чувствовала, что Риву хочется гнать со скоростью 150 км/ч, но этого не позволяли ни знаки с ограничением скорости, ни другие машины на шоссе.

– И что это вообще за семья Спринг? – спросил он. – Может, все это заговор с целью уничтожить твоих родителей? Ты осознаешь, что если они тебя действительно украли, то могут сесть в тюрьму? – парень посмотрел ей в глаза. – Чего они, конечно, не делали.

Тюрьма. Темное и ужасное слово. Она видела их только такими, какими показывали в кинофильмах. Ее мать разденут, обыщут, запрут в камере и будут измываться?!

«Мамочка!» – закричала Дженни в глубине души.

Однако ответила спокойным голосом:

– Я тут изучала карту Нью-Джерси…

Она обрадовалась, что Рив сконцентрировал внимание на дороге – опыта езды по автобанам было мало. Вокруг ехало много машин и огромных грузовиков, поэтому ему постоянно приходилось смотреть не только вперед, но и по зеркалам, поэтому на Дженни он посматривал нечасто.

– Хорошо, что на заправке были карты. Нам надо съехать через семнадцать съездов и потом на юг. Город с нужным торговым центром будет на полпути между…

– А что мы будем там делать? – спросил он. – Ты вообще подумала, как объяснять родителям, где мы были?

– А разве мы обязаны что-либо кому-то объяснять? Скажем, что просто катались, чтобы убить время, захотелось прогулять школу, и все тут.

– Они подумают, что мы сняли комнату в мотеле где-нибудь около пляжа и занимались сексом, а не то, что решили прогулять контрольную и устный опрос.

Девушка сглотнула слюну. Обычно для этого не требовалось никаких усилий, но не сейчас. «Для пляжа что-то холодновато», – подумала она, представив, как в бикини лежит рядом с Ривом на горячем песке.

– Нам еще далеко. Нью-Джерси – большой штат.

Их обогнал грузовик с прицепом, обдав водой лобовое стекло автомобиля. На какое-то мгновение ничего не было видно, словно они оказались в жестяной банке. Рив переключил «дворники», заставив их работать быстрее, и вода исчезла.

– Хотя на самом деле мне сложно представить человека, который был бы еще в меньшей степени заинтересован в сексе и романтике, чем ты. Знаешь, мне немного не по себе. Ты напоминаешь какой-то твердый и острый предмет.

«Все-таки я ему не нравлюсь как девушка, – подумала она. – Я сижу в машине просто с моим лучшим другом. Наверное, это он, а не Сара-Шарлотта, потому что рассказала я обо всем именно ему. А Рив не хочет находиться в моей компании».

– Я должна узнать, что произошло на самом деле, – произнесла она.

– Почему не спросить родителей?

– Да как? «Папочка, перестань рассказывать мне все эти милые истории о детстве Ханны. Признайся в том, что вы меня похитили»? Не лучшее начало искреннего разговора.

Он нервно рассмеялся:

– Дженни, если они тебя действительно похитили, стоит ли думать о том, хорошее это начало разговора или нет?

– Стоит. Я их люблю.

– Что-то я совсем запутался.

– Это неудивительно, – заметила она.

Автомобиль мчался по автобану. Казалось, Нью-Джерси – просто бескрайний штат. Начали появляться указатели на Филадельфию. «Штат Пенсильвания», – подумала Дженни. Она ничего не знала о Филадельфии за исключением того, что в этом городе началась Война за независимость США и прошел Конституционный Конвент.

«Я проваливаюсь в какую-то временну́ю дыру. Я потеряла родителей. Потеряла имя. А теперь теряю и свой век».

Рива угнетала нависшая в машине тишина, и он начал рассказывать о собственном детстве то, чего она не знала. О том, как Лиззи и Мегги удавалось все, чем бы они ни занимались: музыкой, спортом, учебой, работой по дому. О том, как девочки соревновались между собой за то, кто будет самой лучшей в семье Шилдс. Тодду, который родился в период посередине, стоило невообразимых усилий сделать так, чтобы его заметили в сэндвиче между двумя агрессивными и конкурирующими сестрами. Сам Рив родился гораздо позже, и единственное, что ему оставалось, – это с изумлением смотреть на супергероев, иногда строить что-нибудь из Lego и переключать каналы по телику.

«Надо же, – задумалась она. – Я жила рядом и всего этого совершенно не видела. А вообще – как много из происходящего вокруг люди замечают?»

Она подивилась и тому, что, когда ее собственная жизнь начала разваливаться на глазах, лучшая подруга Сара-Шарлотта ничего не почувствовала. Она продолжала каждый вечер звонить, хихикать во время обедов, но не обращала внимания на состояние Дженни.

Ребята уже уехали слишком далеко от мест, в которых ловилась станция KC-101. Рив долго искал ту, которая пришлась бы ему по вкусу, и, когда нечего было сказать, делал звук таким громким, что они переставали слышать шум дождя снаружи.

– Скажи что-нибудь, – попросил он.

– Нам поворачивать на следующем съезде.

Рив так долго на нее смотрел, что ей показалось, будто они могут съехать на обочину. На какую-то долю секунды такой выход казался вполне логичным. Какой смысл искать ответы? Лучше вообще все закончить.

«Наверное, он хотел бы, чтобы я рассказала про свое детство, – подумала она. – Отреагировала на признания, которые он недавно сделал. Но я слишком погрязла в собственных мыслях. Я – плохой человек. Я – плохая дочь. Хороший человек и хорошая дочь точно бы поняла, что ее выкрали. Она бы не забыла настоящих родителей, она бы плакала, рыдала, не сдавалась и пыталась вернуться к ним. Она бы их точно не забыла! Не продалась бы за порцию мороженого».

– Дженни, а что мы будем делать, если найдем этих людей по фамилии Спринг?

На самом деле девушка об этом даже не думала. Она планировала пройти по торговому центру и понять, вызывает ли он какие-нибудь воспоминания. Хотела найти место с высокими барными стульями, где за прилавком из зеленой пластмассы продают мороженое. Может, после этого получилось бы вспомнить Ханну и перелет с другого побережья.

Рив свернул на Нью-Джерси.

«Ну вот и приехали», – подумала она. Казалось, что страх пытается ее утопить, бросая в лицо потоки воды, но на самом деле это были грузовики, которые их обгоняли и заливали лобовое стекло.

– Фамилия Спринг довольно редкая, – заметил Рив. – Вполне возможно, что в телефонном справочнике окажется всего одна семья.

У трассы стояло кафе с вывеской «Лучшие блинчики», к которому парень резко съехал, задев колесом тротуар, отчего их обоих подбросило на сиденьях.

– Давай съедим блинов и подумаем, что делать дальше, – предложил он. – Эти люди могут быть сейчас дома. Можно их найти. Но что ты скажешь, когда они откроют дверь? «Здрасте, я ваша дочь»?

Ее затрясло.

«Я не хочу быть их дочерью. Я хочу быть дочерью моих мамы и папы».

Рив запаковался, вышел из машины, обошел ее, открыл дверь Дженни и взял ее за руку. Девушка еще не отстегнула ремень безопасности и попыталась встать, но у нее не получилось. Когда он начал помогать, Дженни заплакала.

– Пожалуйста, не надо, – с ужасом в голосе попросил он.

– А что еще мне остается?

Она представила, что звонит в незнакомую дверь, которую открывает незнакомая женщина. Может, это и будет Ханна, ставшая на двенадцать лет старше? Остались ли в доме другие дети? Высокие стулья могли за это время исчезнуть.

Девушка в изнеможении прижалась к его груди. Оба стояли под дождем, Джейн обнимала Рива за талию. Его тело оказалось гораздо более крепким, чем она могла предположить. Их сердца бились в унисон…

– Послушай, я считаю, что они точно позвонят в полицию. Я бы на их месте именно так и поступил. Сама подумай, какой будет скандал! Если ты все придумала, тебя в больницу положат, и будешь потом всю жизнь к психоаналитику ходить и таблетки глотать. Родителей сотрут с лица земли. В буквальном смысле. Так что и следа не останется, – он отстранился и приподнял ее лицо мокрыми рукавами куртки. Потом запустил пальцы в ее волосы. – Представь, каково будет маме и папе? Что подумают ученики, которых тренирует твой отец, что скажут дамы – коллеги твоей матери по разным благотворительным мероприятиям после того, как им придется признать, что собственная дочь обвинила их в ее похищении?

Он пристально смотрел ей в глаза. У Дженни пронеслась мысль: «Он меня любит».

Девушка поняла это по его взгляду. Но какой именно была любовь? Состраданием? Или как у старшего брата? Или просто соседа?

Рив попытался сдвинуть ее с места и довести до кафе, но она не двигалась.

– Не хочешь блинов? – он пытался превратить все в шутку. – Давай тогда по чизбургеру. Вон чуть дальше виднеются золотые арки.

Она отрицательно замотала головой.

– А если ты права? – спросил Рив дрогнувшим голосом. – Тогда полиция не разрешит тебе вернуться к мистеру и миссис Джонсон, – парень громко втянул воздух. – С ними точно что-нибудь произойдет. Появятся социальные работники, репортеры радио и ТВ…

– Мы не обязаны стучаться в дверь, – сказала Дженни. – Можно просто рядом с домом проехать.

Рив показал на телефонную будку рядом с заправкой. Оба уставились на нее, словно это было одно из чудес света. Потом сели в автомобиль. Дженни тяжело дышала, у нее начала страшно болеть голова. Да и вообще все тело, особенно руки, поэтому она посмотрела на ладони, чтобы удостовериться, что не прищемила их дверью. Оказалось, она так сильно сжала кулаки, словно хотела переломать все косточки. Девушка заставила себя разжать пальцы. Рив подъехал к заправке и поставил машину так, чтобы пассажирская дверь была прямо напротив входа в будку.