Кэролайн Куни – Ключ к прошлому (страница 8)
Она украла ребенка.
На самом деле случаев киднеппинга было не так много. Из двухсот пятидесяти миллионов живущих в США людей в год лишь меньше пятидесяти детей уводили с собой незнакомые люди. За год в большее количество людей попадала молния.
Каждый раз, когда Миранда вспоминала о том, что ее собственный ребенок, ее плоть и кровь, совершил такое злодеяние, ей казалось, что в нее попадает молния.
«Фрэнк умирает, – думала она, глядя на обои в комнате ожидания. – Если я бы могла как-то связаться с Ханной, приехала бы она к своему отцу? Захочет ли она приехать? Скажет ли она: «Я все равно вас любила»? Попросит ли она прощения? Задумается ли над тем, какой могла бы быть их жизнь, если бы она не сделала того, что сделала?»
«Ханна, – думала Миранда, – если Фрэнк умрет, это будет на твоей совести».
Брайан был в дурном расположении духа. Он так сильно дернул за простыню, служившую ему пододеяльником, что она собралась в комок и его одеяло упало на пол. «Зачем мне сейчас простыни?» – мрачно подумал он. У него было настолько плохое настроение, что хоть спи на голом матрасе или вообще на полу.
«Дженни перетащила меня в ваш дом, чтобы я ненароком не посмотрел на содержимое той папки», – с раздражением в голосе сказал он Риву.
Тот кивнул в ответ.
– Я это уже почувствовал.
– Уверен, что у твоей матери есть ключ от их дома, – продолжал Брайан. – Ваши семьи настолько близки, что я совершенно не удивился бы тому, что этот ключ у вас где-то есть.
Рив посмотрел на него оценивающим взглядом.
– Слушай, Брайан, – сказал он. – Прошлой зимой я в течение одного семестра превратился из ее парня в полного козла. Насколько я понимаю, причина простая – Дженни перестала мне доверять. И не только она одна. Уверен, что ты помнишь всю эту историю. Ты помнишь, что ты сам был одним из тех, кто хотел взорвать меня вместе с моей машиной?
Брайан помнил.
– Сейчас я вижу, что Дженни, возможно, в будущем сумеет несколько изменить свое мнение обо мне. А ты предлагаешь мне проникнуть в их дом, прочитать содержимое папки, что Дженни категорически не разрешила нам делать, а потом прийти к тебе и рассказать то, что я в папке прочитал. Уверен, что утром за завтраком ты обо всем расскажешь Дженни, чтобы я вновь упал в ее глазах.
– Да, именно такой у меня и был план, – согласился Брайан.
Они рассмеялись.
Иногда, когда Рив был ничем не занят или в доме было тихо, понимание того, что он сделал, почти сбивало его с ног. В такие моменты у него начинало болеть в груди. Было ощущение какого-то удара, словно его сбила машина.
Он знал, что чисто теоретически Дженни его простила. Произошел инцидент, но он был уже в прошлом, и его пережили. Но по-настоящему она его не простила. Теперь он для нее был всего лишь соседом.
– Дженни хотела разорвать ту папку, – произнес Брайан. – Но то, что у отца Ханны была папка где лежали документы, касающиеся его дочери, вполне логично и объяснимо. Она была его дочерью. Так что́ было в этой папке такого, от чего Дженни так расстроилась?
Рив начал приводить в порядок и поправлять кровать Брайана – просто чтобы чем-нибудь заняться.
– Как ты думаешь, она сожжет ее содержимое до того, как мы узнаем, что там внутри? – спросил Брайан.
Рив расправил простыню на матрасе.
– Надеюсь, что она не сожжет папку до тех пор, пока не прочитает, что в ней находится. Если в папке содержатся ответы на вопросы, которые ее волнуют, почему бы их не узнать?
Он аккуратно поправил простыню, на которой лежало одеяло.
Рив почувствовал, как по спине пробежал холодок мурашек.
– Какие еще ответы? Вопросов-то уже вроде нет, мы уже все знаем.
Или?
«Нет, я не сожгу папку, – решила Дженни. – Надо внимательно прочитать все содержащиеся в ней документы. И я должна понять, что лежит в небольшом пакете в самом низу папки».
На ощупь она уже поняла, что могло лежать в том пакете. По толщине и по размерам. Это была чековая книжка. Именно поэтому папка с ярлычком
«Как долго все это продолжалось? – гадала она. – В каком году все это началось?
Когда мне было три года? Шесть? Одиннадцать?
Когда я брала уроки игры на флейте? Или когда обучалась верховой езде?
Все началось в тот год, когда мы ездили отдыхать на Бермуды? Или когда ездили в Мексику?
И все это время он знал?»
– О чем ты думаешь? – спросила ее мать.
Дженни мысленно напомнила себе, что ни в коем случае не стоит говорить правду.
– О том, что нам предстоит разобраться с массой бумаг.
«Могу ли я похоронить его секрет вместе с ним? – размышляла она. – Может, положить папку в гроб, который закроют и похоронят его вместе с этой папкой?»
– Я даже не знаю, сколько он зарабатывает, – мрачно призналась мама.
– Да ты что? Ты серьезно? Конечно, ты знаешь, сколько папа зарабатывает.
– Нет, честно, не знаю. Это, конечно, странно, учитывая то, как долго мы женаты. Я понимаю, что жены знают финансовое состояние своих мужей, но я всегда говорила себе: «Только не те, кто женат на Фрэнке. Фрэнк сам решает все вопросы».
«Да, это уж точно», – подумала Дженни.
– А папа выплачивает тебе какую-то сумму в виде пособия? – поинтересовалась она.
– Нет, у меня свой собственный доход. От наследства моей матери. Фрэнк оплачивает крупные покупки и счета. Если лично мне что-то нужно и не хватает своих средств, он помогает. Мы ни разу в жизни не спорили по поводу денег.
В родной семье Дженни споры и скандалы по поводу денег были постоянные.
После исчезновения дочери семья Спринг осталась жить в маленьком доме, хотя могла себе позволить переехать в более просторный и вместительный. В семье был по меньшей мере один человек, который постоянно твердил: «Она мертва! Тот, кто украл Дженни, уже давно ее убил! Нам нет никакого смысла здесь оставаться! Она была маленькой! Она и тогда не знала наизусть нашего телефона и адреса, так как она теперь может все это знать? Мы можем наконец-то переехать в дом, где будет больше места?»
Стивен, Джоди, Брайан и Брендан всегда хотели иметь самые модные модели кроссовок и телевизор с самым широким экраном. Но мистер и миссис Спринг были экономными. Они покупали кроссовки по распродаже и чинили свой старый телевизор.
В своей новой семье (в семье дочери ее похитительницы – правда, тогда она об этом не знала) Дженни никогда не думала о деньгах. Когда она что-то просила, ей без разговоров покупали нужную вещь или оплачивали услугу.
Похитительница Ханна что-то попросила у своего отца Фрэнка, и он ей это дал.
А что сама Дженни? Нечто вроде сестры? Как-бы-дочь? Она-то сама что-то давала? Или она только брала?
V
Рив включил бензопилу.
Он недавно начал работать в компании, занимавшейся подрезанием и удалением веток кустов и деревьев, которые могли зацепить протянутые между столбами электрические провода. Риву нравилось работать мощной бензопилой. Ему нравилось зарабатывать свои собственные деньги. Единственное, что ему не нравилось, так это то, что у него не было машины.
Наказанием за плохие оценки в колледже было то, что родители заявили, что страховку он должен платить сам. Но так как денег не было, значит, не было и машины. Каждое утро он выбегал на пересечение ближайших улиц, где его подбирал на машине кто-нибудь из коллег.
Ему нравилось рано вставать и, стоя у окна на кухне, есть хлопья, рассматривая задний двор Джонсонов.
Последней попыткой примирения с Дженни стало то, что он подарил ей билеты на автомобильную гонку. Он не был гонщиком в той гонке, он работал в команде, обслуживавшей машину на пит-стопе. В этой команде он тоже был новичком, который ничего не знал. Но Рив был счастливым человеком, он спокойно относился к тому, что чего-то не знал. Его это нисколько не смущало. Он просил: «Покажи мне один раз, что и как надо делать, и я запомню». Чаще всего одного раза было достаточно. Если одного раза оказывалось недостаточно, он просил показать еще раз, и после этого все было нормально.
Он был очень рад тому, что Дженни согласилась приехать и посмотреть на гонку.
Состояние мистера Джонсона немного улучшилось, миссис Джонсон начала даже иногда улыбаться, и Дженни решила, что может устроить себе один день отдыха.
Вопрос о том, что находилось в таинственной папке, больше не обсуждался.
Размышляя о реакции Дженни на папку, Рив засунул несколько сучьев в дробилку для древесных отходов. Но все его догадки ни к чему не привели, и он начал представлять себе машины, моторы, трек и то, как Дженни будет смеяться, наблюдая за гонками.
Его собственная глупость и совершенные ошибки забылись, словно очистилось небо после грозы, которая ушла бушевать над океаном. Небо было ясным, жизнь в конечном счете была не такой уж и плохой, и у него даже была своя собственная бензопила.
Дженни никогда раньше не была на гонках. Иногда, переключая пультом дистанционного управления каналы, она попадала на спортивные трансляции автогонок, но никогда на них не задерживалась, а листала дальше в поисках чего-то более интересного. Она не понимала, в чем прикол и смысл сидения на трибунах для того, чтобы наблюдать, как машины ездят по кругу. Она не видела разницы между автогонками, которые не считала спортом, и обычным движением на дорогах.
Ей хотелось, чтобы на автогонки с ней за компанию пошла Сара-Шарлотта, которая смогла бы повеселить ее своими шутками и развлечь разговором. Никто из знакомых ей людей не был таким веселым и легким, как Сара-Шарлотта. Было бы здорово похихикать, словно тебе снова двенадцать лет, а не мрачно размышлять о том, что ее отец может находиться при смерти. Всю прошедшую неделю Дженни старалась заставить себя снова полюбить отца и позабыть о документах, которые прочитала в той папке. Несмотря ни на что, тяга уехать за Запад чувствовалась все сильнее и сильнее.