Кэролайн Куни – Ключ к прошлому (страница 10)

Брайан понял, что Рив очень хотел похвастаться ею перед своими товарищами. У Дженни были чудесные рыжие волосы. Даже покрытая тонким слоем пыли, она выглядела изумительно.

– За меня не переживай, Дженни, – сказал Брайан. – Иди.

«Ничего себе, – подумал он. – Я помогаю ему вернуть ее».

Рив посадил ее на раскладной стул, стоявший в кузове пикапа. Так ей было лучше видно и она никому не мешала. Находиться рядом с треком было опасно. В гонке участвовали серийные машины с усиленным двигателем, которые съезжали в пит-стоп, когда надо было что-то поменять. Команда пит-стопа, вооруженная гаечными ключами и домкратами, меняла все необходимое.

С того места, где она находилась, Дженни видела только часть трека, но здесь, внизу, рев моторов звучал еще более оглушительно, и она снова засунула в уши беруши. Было даже немного приятно чувствовать себя слегка глухой. Она внимательно следила за тем, как работает Рив.

Он был весь покрыт грязью. Рив временно присоединился к соседней команде на пит-стопе и помог поменять шину, потому что в той команде не хватало одного человека. Мокрые от пота волосы Рива неровно прилипли к голове, а его щеки были розовыми из-за того, что обгорели на солнце. На левой руке Рива были подтеки масла. Дженни казалось, что она в жизни не видела мужчину красивее.

Солнце неумолимо пекло.

Когда жарко и сильно печет солнце, ты перестаешь думать. Ты просто начинаешь спекаться.

«Так что же хотела Ханна в этой жизни? – подумала Дженни. – Просто быть наблюдателем? Не участвовать? Не рисковать?

Найти секту, в которой за нее будут думать и решать?

А потом что-то – но что именно? – подтолкнуло ее украсть ребенка.

Я не против того, чтобы всю жизнь быть наблюдателем, – подумала она. – Я готова лежать на солнце до тех пор, пока кости не превратятся в пыль.

Но даже если я ничего и не делаю по поводу той папки, я являюсь не наблюдателем, а участником. В папке содержатся факты. Я все равно маленькая девочка, которая не может слезть с раскачивающихся качелей. Я – парашютистка, неуверенная в том, раскроется ли парашют».

Машина № 64 команды Рива была раскрашена оранжевым цветом с неоновым отливом и готова к своему первому заезду. Рив и другие члены его команды трусцой бежали вокруг машины, выезжавшей на трек. Дженни в кузове пикапа встала со стула и прокричала «Удачи!», но за ревом моторов тридцати машин без глушителей ее никто не услышал. Она начала размахивать руками и сделала несколько движений чирлидеров. Никто не обратил на нее внимания. Команда пит-стопа машины № 64 радостно хлопала друг друга по спинам и плечам, и их болид присоединился к гонке.

Дженни потрогала свой сделанный из бумаги и пластика браслет. Этот браслет был очень твердым. Он не рвался, и он не выцветет со временем.

После того как Дженни узнала себя на фотографии на пакете молока, она поняла, что, уходя из дома, Ханна не взяла с собой ровным счетом ничего. Она не захватила с собой ни браслета, ни платья, в котором была на выпускном балу, ни фотоальбома выпускного класса, ни флейты. Потом Фрэнк и Миранда упаковали вещи дочери и отправили их пылиться на чердак.

Дженни любила хранить вещи, напоминавшие ей о прошлом и обо всем хорошем, что она в этом прошлом пережила. «Если бы я пошла на Запад, – подумала она, – что бы я с собой взяла? Взяла бы я этот браслет, который будет напоминать мне о Риве, Брайане и этих гонках?

Или я бы все оставила и ничего с собой не взяла? В этом случае все, чем я владела, постепенно превратилось бы в ничто?»

Рив, размахивая руками, бегом вернулся к тому месту, где сидела Дженни. Во время гонок разговаривать можно было, только если кричать прямо в ухо. Когда она спрыгнула из багажника пикапа на землю, он взял ее за руку и прокричал: «Отсюда гонку плохо видно! Пошли наверх, где сидит Брайан!»

Она улыбнулась и побежала вслед за ним вверх по ступенькам трибун. Бежать было приятно. Казалось, что бег – это какое-то достижение.

«Нельзя сказать, что я полностью участвую в гонке, – думала она, – скорее я играю в прятки. Сейчас я уже более-менее вижу Ханну. Так что же я ищу?»

По треку проехала поливальная машина и полила грунт, чтобы прибить пыль. Потом на трек должны были выехать машины, чтобы одна за другой кружиться по нему, разбивая дорогу и создавая в ней колею.

Следующий заезд должен был быть не самым лучшим, потому что земля стала мокрой и скользкой. Но чуть позже трек подсохнет, станет ровным и условия для гонок будут идеальными. Водителям машин, которые попадут в тот заезд, сильно повезет.

Состояние грунтового трека, по которому машины нарезали круги, постоянно менялось. Вполне могла сложиться ситуация, когда машина какой-нибудь из команд за всю гонку так и ни разу не проехала по треку, покрытие которого находилось в идеальном состоянии.

Риву в нос ударил запах выхлопа машин. Волосы Дженни щекотали его голые руки. Он надеялся, что она останется на треке до вечера, когда команды устроят вечеринку и все будут общаться и собирать оборудование.

– Мы пришли пятыми, – простонал Брайан. – А я-то думал, что мы выиграем.

– Пятые из тридцати – это не так уж и плохо, – заметил Рив. – Если все так и будет идти, то, гляди, может, и приз какой-нибудь получим.

Места на трибунах не были обозначены и разделены подлокотниками. Верхний ряд трибун весь был занят людьми. Дженни с Ривом воткнулись в узкое местечко, на котором рядом с Брайаном стояла термосумка. Дженни сидела между братом и Ривом.

– К слову о призах, Дженни, – произнес Брайан. – Можно сказать, что за «Хорька Дикого» тоже дают приз. Или как?

Брайан явно перегрелся на солнце и перестал воспринимать что-либо серьезно. Он говорил слегка вызывающим тоном, явно дразня Дженни:

– Твой отец помогает диким животным? Что написано в документах в той папке с ярлычком Х. Д., которую ты обнаружила в ящике «Оплаченные счета»?

Рив обратил внимание на слово «помогает», и тут его осенило. Он все понял.

«Помогает». Боже, о нет!

«Вот это уже очень серьезное предательство, – подумал он. – По сравнению с этим предательством то, что сделал я, – сущие пустяки».

Дженни пережила предательство Рива. Но вот предательство ее отца она может и не пережить.

На треке подняли желтый флаг. Машины ехали медленно и тихо.

«Почему Дженни не может участвовать в гонке, когда все условия для этого идеальные?» – подумал Рив.

– Слушай, Дженни, – продолжал Брайан. – Там же внутри была чековая книжка. Тебя именно это вывело из себя?

Желтый флаг был поднят.

Взмах зеленым флагом.

«Я не в состоянии ей помочь», – подумал Рив.

На какое-то мгновение он возненавидел мистера Джонсона и в этот момент чувствовал больше связи с Дженни, чем в те дни, когда их связывала взаимная любовь. Ради нее Рив понял ненависть и стал ненавидеть.

Машины рванулись вперед, издавая моторами почти доисторический истошный рев. Машины ревели и носились по кругу. Точно так же, как и в жизни Дженни, они всегда возвращались туда, откуда начали гонку.

Рив не рассчитывал на то, что Дженни ответит Брайану. Но когда в следующий раз подняли желтый флаг и рев на треке стал тише, Дженни заговорила надломленным голосом:

– Мой отец знает, где находится похитительница. И мне кажется, что он мог с самого начала знать, что меня похитили.

Сказав это, она задрожала от ужаса. Фрэнк Джонсон мог знать, что она не является его внучкой, а также и то, что у нее были биологические родители, которые искали свою дочь.

– В любом случае, он оплачивает ее счета, – добавила она и улыбнулась дрожащей улыбкой. – Мой отец помогает моей похитительнице и поддерживает ее.

VI

Слово «никогда» было одним из основных слов во вселенной Брайана.

Никогда не уходи из дома без разрешения. Никогда не разговаривай с незнакомыми людьми. Никогда не иди на риск. Ты никогда не последуешь примеру твоей сестры Дженни, и ты никогда не исчезнешь.

Фрэнк и Миранда Джонсон заявляли настоящим родителям Дженни, полиции штата Нью-Джерси, агентам ФБР, адвокатам и судьям следующее: «Мы никогда и понятия не имели о том, что сделала Ханна». В зале суда, поклявшись на Библии, они заявили: «Мы никогда больше ее не видели и не слышали».

Супруги Джонсон часто использовали слово «никогда»: мы никогда больше с ней не связывались, мы не виновны.

«Но Фрэнк, оказывается, связывался с Ханной. Он виновен, – размышлял Брайан. Его мысли неслись, как гоночные машины на треке. – Он прикрывал похитительницу! Вполне возможно, что за ложь его могут арестовать. Правда, вряд ли арестуют, учитывая его состояние здоровья и то, что он, скорее всего, умирает».

Но кто-то же должен об этом рассказать миру.

Брайан не собирался никому об этом рассказывать. Дженни тоже вряд ли.

Рив? Скажет ли он? У него в этом смысле есть большой опыт.

– Уверен, что твоя мама ничего об этом не знает, Дженни, – сказал Брайан. – Если бы она знала, то не разрешила бы нам разбираться с документами твоего отца. Но… – он нахмурился, потому что ему не понравилось «белое пятно» в цепочке его логических рассуждений, – возможно, у тебя не будет случая спросить у отца о том, как оно было на самом деле. Люди после инсульта могут навсегда потерять способность разговаривать.

Он начал рассуждать на тему того, когда и как связывалась Ханна с отцом, сколько денег он ей давал, и так далее.