Кэролайн Куни – Ключ к прошлому (страница 24)

Брайан представил себе, как похитительница отравляет Дженни и Стивена так же, как отравлен полигон.

– Ты ведешь себя так, как будто я тебе чем-то угрожаю, – произнес Стивен. – Что происходит?

Брайан думал о разных несправедливостях. Ханна оказалась не дочерью или вела себя не так, как дочь. Стивен хотел, чтобы Брайан дистанцировался от своего близнеца Брендана.

– Не знаю, – ответил он. – Возможно, что я воспринимаю ситуацию в семье Дженни слишком близко к сердцу. Я переживаю по поводу того, что мистер Джонсон может умереть или стать овощем. Я переживаю по поводу того, что сейчас миссис Джонсон совсем одна и что Дженни может наделать глупостей.

– Каких именно глупостей? – тут же переспросил Стивен, который всегда быстро соображал. – Это какие именно глупости она может наделать?

Рив совершенно не удивился, когда спустя пять минут после того, как Брайан со своим старшим братом ушли, Кэтлин вскочила с места и заявила, что пойдет искать Стивена.

«Девочки хотят владеть тобой нераздельно, – подумал он. – Даже когда ты отходишь, чтобы поговорить с младшим братом, которого несколько месяцев не видел. Такие девушки – источник проблем».

Он повернулся к Дженни, чтобы поделиться с ней своими мыслями, и почувствовал, что ее волосы попали ему в лицо. Сегодня копна ее волос была огромной, как куст. Риву захотелось погладить ее волосы.

Она открыла сумку и что-то в ней искала. В сумке у нее было много вещей. Рив ни за что на свете не согласился бы носить с собой так много скарба.

Она вынула чековую книжку.

Неожиданно он почувствовал, что его слепит солнце. Он не хотел, чтобы она своей собственной рукой писала имя Ханны Джонсон. Человека по имени Ханна Джонсон не существовало! Она изначально была выдуманным, фиктивным персонажем. Существовала только похитительница Ханна Джавенсен.

Но в жизни Дженни эта Х. Д. оказалась силой сильнее земного притяжения.

Он чувствовал волнение и тяжесть. Он не мог понять, что думать, а его тело казалось слишком тяжелым, чтобы на что-либо реагировать.

И он сам согласился с тем, чтобы они сюда приехали! Более того, предложил причину, которой объяснялся их визит.

– Дженни, не надо, – произнес он. – Пусть Ханна плывет по течению, куда ей вздумается, без тебя. Взрослые люди должны заниматься своей собственной жизнью. Отрежь ее и забудь.

Он и сам мог в свое время эту Ханну отрезать.

Но Рив начал рассказывать на студенческой радиостанции мыльную оперу жизни Дженни. Он рассказывал о ее похищении, о фотографии на пакете молока, о суде, о ее родной семье – чтобы его слушателям было интересно. Он рассказывал о ее сомнениях, слезах и страданиях. Его слушателям было интересно до тех пор, пока однажды его программу не услышала сама Дженни.

Любовь и доверие исчезли.

Но никто, включая Дженни, не знал, что однажды вечером на радиостанции раздался звонок. Когда Рив снял трубку, то он предполагал, что звонят с заявкой поставить какую-нибудь песню, однако звонившая представилась как похитительница Ханна. Не задумываясь (и этим-то во многом объяснялись все проблемы Рива), он отбил звонок. Это было глупо, потому что женщина больше не перезвонила.

Он мог бы задать пару вопросов и точно узнать, кто это: студент-пранкер, который хочет услышать себя в эфире, или настоящая Ханна.

После этого случая он тысячу раз задавал себе вопрос: «Неужели я разговаривал с Ханной?»

Если это была действительно она, то прошлой осенью Ханна находилась не в Колорадо, а в Бостоне.

Возможно, что у нее было достаточно денег, чтобы купить билет на автобус и навестить друзей. Если, конечно, у нее были друзья. Может, тоже бывшие члены секты. Рив сильно сомневался в том, что Ханна приехала в Бостон, чтобы осмотреть достопримечательности, связанные с американской войной за независимость и провозглашением США.

На протяжении всего первого курса Рив не сделал ничего путного. Единственное, что радовало, – это то, чего в возрасте восемнадцати лет он не сделал: не продавал наркотики и никого не убил.

«Сейчас я должен поступить правильно, – напоминал он себе. – Так что же я должен предпринять?»

Машины нарезали круг за кругом. Все они были настолько облеплены грязью, что не было видно названий спонсоров.

– Я боюсь тебя, Дженни, – произнес он.

Она глазами следила за машинами на треке.

«Она же не нападет на меня».

– Дженни, может, у тебя сохранились от того эпизода самые лучшие воспоминания о том, как ты крутилась на барном стуле, ела мороженое и прыгала по тротуару. Так или иначе, киднеппинг – это преступление, и преступников преследуют по закону.

Но у них больше не было времени на разговоры: появились Стивен, Кэтлин и Брайан. Кэтлин держала Стивена за руку. Брайан шел отдельно от них, пиная ногами сухие куски грязи, вылетевшей из-под колес машин на треке.

Они уже поднимались вверх по трибунам, когда Дженни выписала чек, закрыла колпачком ручку и положила чековую книжку и ручку в сумку.

Рив внутренне ужаснулся. Его поразило ее будничное и спокойное отношение к тому, что она только что сделала.

Но потом он понял, что чек не имеет никакого значения, потому что она все равно поговорит с Ханной. В данный момент Дженни Джонсон было важно одно: получить ответы на свои вопросы. Чек – это всего лишь способ встретиться с Ханной.

Он перечеркнул все те минуты, дни и месяцы, в течение которых он пытался ее снова завоевать. Он твердо сказал:

– Дженни. Перестань. Если ты встретишься с Ханной, то предашь своих отца и мать точно так же, как я предал тебя.

«Да как ты смеешь! – подумала она. – Как ты смеешь сравнивать свою мерзкую болтовню по радио с моими проблемами? Я не предаю своего отца. Это он меня предал! И я хочу получить кое-какие ответы».

Стивен сел рядом с ней, левее его расположился Брайан. Кэтлин такая ситуация не понравилась, потому что она хотела сидеть рядом со Стивеном. Бойфренд не замечал ее недовольства.

– Брайан говорит, что ты там какие-то глупости задумала. Это что еще за история? – с улыбкой спросил он Дженни.

У Стивена были такие же глаза, как и у их матери из Нью-Джерси. Ее собственная мать была бы очень расстроена ее поведением. «Сделай так, чтобы тобой гордились», – так сказали ей, когда она навсегда уезжала из семьи в Нью-Джерси.

– Я ему ничего не сказал, – быстро произнес Брайан и кивнул в сторону Кэтлин, давая этим понять, что она своим появлением окончила их со Стивеном разговор.

Дженни задумалась о том, как ей объяснить все так, чтобы при этом не соврать Стивену.

– В рабочем столе моего отца, – сказала она наконец, – были разные старые документы. В том числе полицейский протокол по поводу Ханны Джавенсен.

Она физически почувствовала, как Брайан испугался, что она сейчас расскажет все. Она надеялась, что он будет молчать и ничего не скажет.

– И в полицейском протоколе была фраза: «По последним имеющимся данным, подозреваемая двигалась на запад». Эта фраза залезла мне под кожу, как тропическое заболевание. Мне нравится то, что по последней информации она двигалась на запад. Она все бросила и собиралась исчезнуть. Вдумайся в это, Стивен. Когда ты исчезаешь, то становишься почти Богом. Если ты исчезаешь, то можешь контролировать свою семью до конца времен.

Рив отклонился от нее в сторону. Его лицо вытянулось от удивления и недовольства. Отлично. Значит, вот так она к нему относится.

– Стивен, ты тут не единственный хороший парень, – продолжала Дженни. – Я тоже хорошая девочка. Когда я уехала из Нью-Джерси, вы считали, что я плохая, но я старалась быть хорошей для другой семьи. И когда Рив в прошлом году повел себя некорректно, я тоже была хорошей. Ну а когда заболел мой папа, я просто была обязана быть хорошей. Так вот какое решение я приняла: мне надоело быть хорошей. Обо мне тоже можно будет сказать: последний раз меня видели, когда я двигалась на запад.

Брайан выглядел так, как будто ему плохо.

Рив отвернулся.

Кэтлин была вся внимание.

Стивен ухмыльнулся:

– Я тебя прекрасно понимаю. В последний раз меня видели, когда я шел на запад. И скажу тебе, Дженни, я больше на восток не вернусь. Я в свое время следил за тем, чтобы никого из детей в моей семье не украли. Я мыл посуду, мыл машину, подстригал газон, я делал домашнюю работу. Если я и матерился на своих учителей, то делал это тихо. Я уже больше не хочу быть хорошим парнем.

«Больше я вам никакой правды не скажу, – подумала она. – А утром в понедельник я собираюсь быть плохой. И я встречусь с Ханной».

Она собрала волосы в пучок на макушке.

– Ты из нашей жизни уже два раза исчезала, Дженни, – произнес Стивен. – Больше, пожалуйста, не надо. Не делай резких движений, добивайся своего тихой сапой. Расстояние – очень полезная штука. Тебе нравится Колорадо? Приезжай еще на следующий год. Твои родители тебе это обязательно разрешат.

Расстояние – действительно вещь незаменимая. Находясь на расстоянии, было так легко делать все, что ты хочешь, когда ты знала, что тебе не придется за ужином видеть людей, которым ты делаешь больно.

– А что Рив такого сделал неправильно? – спросила Кэтлин, потянув Стивена за рукав рубашки. – Я люблю такие истории.

Рив посмотрел на территорию полигона за забором – видимо, в поисках места, где Кэтлин может хорошенько пропитаться ядом.

– Я даже и не знаю, – ответил Стивен. – Когда в первый раз Рив приехал в Нью-Джерси, все были от него без ума. С ним все было как-то проще, но потом все перестали упоминать его имя. Мама сделала недовольное лицо, когда я его однажды упомянул. Дженни перестала с ним общаться, и, когда я упомянул его имя при Джоди, она засунула два пальца в рот и сделала звук, как будто ее рвет. Поэтому могу только сказать, что все его резко возненавидели, – Стивен рассмеялся. – Я умею ненавидеть, поэтому тоже стал его ненавидеть. – Он улыбнулся своей сестре и добавил: – Но мне на самом деле Рив всегда нравился, поэтому, когда ты с ним сейчас появилась, я быстренько его перестал ненавидеть.