Кэролайн Куни – Голос в радиоэфире (страница 22)

Джоди улыбнулась.

– Интересно, что скажет брат, когда узнает? – поинтересовалась она.

Ему захотелось обнять сестру за эту улыбку. Было радостно, что она не потеряла способность улыбаться.

– Надеюсь получить дополнительные баллы за то, что мы близнецы. Впрочем, он будет стыдиться, потому что в руках у меня книга, и это не роман Стивена Кинга.

– Можно надеть на нее книжную обложку, – предложила Дженни. – С названием романа «Кладбище домашних животных».

– Ничего себе! – удивилась Джоди. – После вчерашнего вечера ты не потеряла способность шутить. Это хорошо.

– Мне кажется, это не я шучу, а мое второе «я».

Джоди кивнула.

– Мне всегда казалось, что внутри каждого из нас сидит его собственный двойник. Брайан и Брендан – настоящие. Но некоторым из нас сложно докопаться до внутреннего близнеца.

– Не надо заумностей, – ответила Дженни. – Для меня это все слишком сложно и страшно.

«И для меня, – подумал Брайан. – Поверьте, мой близнец – это точно не мое второе «я».

– Я не к тому, что у каждого есть второе, совершенно отличное от собственного «я». – Дженни на секунду задумалась. – Я имею в виду, что, если это необходимо, то я могу быть сильнее.

Они шли по выложенным кирпичами, булыжником и потрескавшимися плитами тротуарам. Брайан немного почитал сестрам.

– Вот тогда были настоящие герои, – заметил он. – А сейчас подлые люди ведут совершенно лишние разговоры по радио.

Каждый из них думал о своем. Кто мог подумать и предположить, что Рив поведет себя так низко? Ребята выяснили, как добраться на метро до Симмонс-колледжа, в котором у Джоди было интервью.

– А зачем вообще я иду туда? – неожиданно спросила девушка.

– Чтобы было что рассказать маме с папой, – ответила Дженни. – Тебе не придется врать и придумывать, когда они спросят, что ты делала в Бостоне.

Где-то совсем рядом завыла сирена, но машины не стали отъезжать, чтобы ее пропустить.

– Дженни, – произнес Брайан максимально небрежным тоном, хотя сам вопрос имел огромное значение, – ты имела в виду наших маму и папу? Я верно тебя понял?

Машинам загорелся красный, пешеходам – зеленый.

В его глазах сестра словно на голову выросла. Она это почувствовала. Сначала на лице девушки было выражение удивления, потом неуверенности и только потом радости.

– Да, я имела в виду наших маму с папой, – ответила она и отошла от брата и сестры на шаг, будто боялась, что те начнут спорить.

Брайан подумал, что вот об этом он точно расскажет маме, а про Рива не будет.

– Моя мама, моя мама, мой папа, мой папа, – произнесла Дженни.

«То есть она хочет сказать, что обе пары родителей имеют для нее одинаковое значение. Она действительно так считает? Если да, это большой прогресс».

Зеленый снова переключился на красный, а они так и не сдвинулись с того перекрестка, на котором стояли. Брайану казалось, что они находятся на перекрестке жизни, а не дорог, по которым движутся машины. И задумался, почему автомобили не так часто сталкиваются, как ты с чем угодно в жизни.

– У родителей достаточно проблем, – произнесла Дженни. – Они думают, что у меня все нормально. И мы не будем их переубеждать. Пусть остаются на стадии покоя.

Джоди взяла ее за руку, и Брайан неожиданно подумал, что она ее поцелует. Но та, конечно, не стала целовать руку сестры.

– «Стадия покоя», говоришь? Интересное выражение.

XIII

– Хорошо провела время, дорогая? – спросила мама, прижимая дочь. – Я думала о тебе все выходные, – радостно произнесла она. – Как там Рив? Понравился тебе Бостон? Как Джоди и Брайан? Здорово, что они пригласили тебя поехать! Мне кажется, ты чувствуешь себя как страна, у которой раньше были плохие международные отношения с соседями, но теперь они налаживаются. Думаю, наша взаимосвязь с семьей Спринг нормали- зуется.

«Стадия покоя» оказалась непростой, потому что на самом деле родители были не особо рады этой нормализации. Дженни любила их. Любила настолько, что в этом чувстве была доля жалости.

Девушка еще крепче обняла маму. Даже то, что приходилось скрывать эмоции, маскируя их объятиями, само по себе ужасно. Ей хотелось рассказать, как подло повел себя Рив. Но нужно в первую очередь думать о маме с папой. Она ненавидела парня за то, что он в первую очередь думал о себе. Дженни попыталась подавить чувство гнева и не демонстрировать его выражением лица. И даже не ожидала, что будет настолько зла. «Ненавижу!»

– В Бостоне было чудесно. Мы много гуляли. Брайан говорил, куда надо идти и что посмотреть в этом историческом городе.

Дженни сделала вид, что полностью сконцентрировалась на делах. Она повесила пальто, аккуратно свернула шарф, положила на полку перчатки, сняла обувь. В душе было столько злости, что девушка готова была схватить ботинки и колотить ими о стену. Причем так сильно, чтобы пробить дырку.

«Родители никогда не хотели, чтобы я вырастала, – думала она. – Будет ли с моей стороны справедливым, если я попрошу их самих «вырасти»? Или придется чувствовать себя в полном одиночестве?»

Ей очень не хотелось ощущать себя именно так.

Она поставила ботинки у стены.

– Брайан – замечательный мальчик, – произнесла мама. – Как у него складываются отношения с братом-близнецом?

– Брендан – спортсмен, а Брайан не интересуется спортом.

– И это все? На этом история заканчивается?

Нет, конечно, она далеко не заканчивалась, но Дженни совершенно не хотела вдаваться в подробности поездки. Есть слишком хорошие люди, которым нет желания рассказывать историю до конца.

– Привет, котенок! – произнес папа.

Он подошел к дочери и сделал вид, что боксирует, ударяя кулаками воздух. В его руках был кусок пирога, который он передал дочери. Тот был холодным, значит, его только что вынули из холодильника. Из того самого, в который Рив залезал так же часто, как и она сама. Девушка представила, какое может быть наказание за предательство. Например, прищемить пальцы дверью. Нет, этого явно мало, надо придумать что-то посерьезнее. Перед мысленным взором проносились сцены из разных детективов, в которых люди разным образом дубасили друг друга и причиняли боль. Ей хотелось подобрать то, что было равно по степени совершенному преступлению.

– Мы скучали, – сказал папа. – Ты уезжала на целых три дня! Надеюсь, Бостон того стоил.

На нем была пшеничного цвета водолазка и шерстяной пиджак цвета слоновой кости. Папа был похож на директора школы.

«А в Нью-Джерси на отце синий свитер, и он колет всех бородой, когда обнимает, – подумала она. – Я люблю обоих».

Предложение звучало невероятно.

«Я люблю обоих».

Чувство злости исчезло. Если она наконец поняла, что может любить обе семьи, то да, Бостон того стоил.

– Привет, – произнесла она, прожевывая кусок пирога. Пришлось выдавить из себя пару историй о том, как они посещали кампусы разных колледжей. После девушка направилась в свою комнату, чтобы побыть одной. Ей это было необходимо.

Поднимаясь по лестнице, Дженни услышала слова отца:

– Странно, что она не упомянула Рива. Интересно, как будут складываться их отношения в период его обучения. Может, постепенно сойдут на нет?

«Отношения не просто «постепенно сошли на нет», – подумала она. – Они резко закончились».

Дженни захлопнула за собой дверь спальни, но от этого не стало лучше. Хотя ей и казалось, что после того, как она запрется в комнате, полегчает.

«Рив… Зачем? Только чтобы стать популярным? Но ты и без этого всегда был таким. Ты – парень, который вызывает симпатию у всех, кто видит тебя впервые, а потом еще больше, когда люди знакомятся с тобой ближе. Зачем тебе столько популярности? Может, ты стал жадным до нее, как некоторые до денег? Может, популярность – как «однорукие бандиты» в казино? Ты почувствовал себя важным и известным, но этого мало, поэтому продолжаешь засовывать в игральный автомат монеты».

В общем, Бостон стоил того, чтобы в нем побывать.

Вот только не стоило узнавать, что ее любимый не был достоин любви, – с этим она совершенно не планировала столкнуться.

– Расскажите про Бостон, – попросила миссис Спринг. Вся семья собралась за столом в новой кухне. Вокруг светлого стола стояли светлые стулья из соснового дерева. Стол был настолько большой, что, даже если раскрыть на нем газету, оставалось достаточно места для тарелок с едой.

Семья ела спагетти с тефтелями. Джоди накручивала их на вилку, Брендан громко втягивал в себя, мама резала вилкой или ножом, папа без разбора уминал все. Брайан слишком волновался, чтобы есть, но никто этого не замечал.

– Мог бы дома остаться и посмотреть, как я играю, – укоризненно сказал Брендан. – Матчи были отличными, – и он подробно все рассказал.

«Интересно, куда подевалась бессловесная связь между нами?» – дивился Брайан. Он чувствовал ровно столько же связи с братом, сколько и с тарелкой спагетти.

Спортивные достижения обсудили до того, как подошло время салата. Брендан терпеть не мог латук. Ему казалось, что за тринадцать лет его жизни мама должна была это понять, но нет, она каждый вечер делала салат с латуком.

Родители одновременно повернулись в сторону Джоди.

– Как Бостон? – спросила мама. – Правда, это прекрасный город?