Кэролайн Куни – Голос в радиоэфире (страница 21)
Как водится, на студенческой радиостанции бобины стояли и лежали в полном беспорядке. Некоторые были подписаны, некоторые – нет. Рив отобрал те, что были записаны по вечерам вторников и четвергов, после чего проверил по висевшему на стене календарю, какие дни мог пропустить.
Винни снова вышел из кабинета вместе с ребятами.
На полу под полками валялась чья-то старая матерчатая сумка.
– Там диджейская будка. – Винни махнул рукой в сторону. – Смотрите, слушайте и учитесь.
Рив тем временем перекладывал бобины в сумку. Потом закинул ее на плечо и медленно повернулся. Волонтеры внимательно за ним наблюдали.
– Доброй ночи! – радостным тоном сказал он и двинулся к выходу.
– Пока, – ответила Кэти.
Рив на мгновение задумался, как ребята расценили его действия. Спросит ли Кэти у Винни, зачем диджей унес материалы?
Он захлопнул за собой тяжелую стеклянную дверь и начал спускаться по лестнице, сердце бешено колотилось.
«Перестань волноваться, – уговаривал он себя. – Ну что Винни может сделать? Занизит мне оценку в зачетке по предмету «диджей»?»
По правилам службы радиовещания США эти бобины являлись собственностью радио, но многие студенческие станции игнорировали их. Рив сомневался, что там появится какое-нибудь официальное лицо и начнет расследовать исчезновение аудиоматериала. А даже если и появится, суть дела это не поменяет.
«Мы – волонтеры, – напомнил сам себе Рив. – Что они могут сделать?»
Конечно, после этого Винни его возненавидит, будет рвать и метать, потому что Рив украл собственность радиостанции.
«И как я заявлюсь сюда в следующий вторник? К тому времени новые ребята обнаружат, что половина бобин исчезла, и поймут, что их унес я. Тогда придется сказать Винни: «Слушай, несмотря на то что у твоей радиостанции неплохой рейтинг и ты надеешься сделать карьеру на радио, я больше не буду делать программу «Дженни». Но я хочу отвечать на телефон, потому что жду одного звонка».
Винни, конечно, пожалеет, что офис не расположен несколькими этажами выше, чтобы он мог вышвырнуть сотрудника в окно.
Дождик закончился, но дул сильный ветер. Рив стоял под куполом черного неба и глядел на здания, в которых спали тысячи сверстников.
«И как объяснить то, что ухожу с радио? – подумал он. – Ладно, хватит! Ты никому ничего не должен объяснять. Просто перестаешь вести программу, и все тут».
Хиллс-колледж расположился между двумя совершенно разными районами. В одном хотелось жить, в другой – даже ногой не ступать. Улицы были темными и пугали пустотой, но еще более страшными были серые тени. Он прошел приблизительно с километр и вышел к мосту через реку Чарльз. Кроме проезжей части для машин, на нем был специальный коридор для пешеходов, по которому парень дошел до середины.
Он выбросил в реку все бобины, одну за другой, словно запускал фрисби.
«Ох, Дженни, – с тоской думал он. – Как раз в это время в прошлом году я покупал тебе подарок на День благодарения. В прошлом году я покупал тебе подарки на все праздники: Новый год, День святого Валентина и святого Патрика».
Ну а в этом он сделал «подарок», который она никогда не забудет.
«Не звони мне. Не приходи ко мне домой, когда приедешь на праздники».
Последняя бобина беззвучно упала в реку.
«Вот и все, – подумал Рив, надеясь, что сделал что-то хорошее и благородное. – Программы «Дженни» уничтожены. Их больше не существует».
Он чувствовал, что руками скручивает матерчатую сумку, словно пытаясь ее разорвать.
«Остается только один вопрос – оживил ли я своими программами Ханну, – пронеслась в его голове мысль. – Сколько придется ждать, пока я почувствую себя в полной безопасности. Месяц, год, десятилетие? Есть ли у каждого секрета срок годности, период жизни? И если есть, то чьими периодами жизни он исчисляется?»
Рив прислонился щекой к стальной балке моста, чтобы не чувствовать внутреннего жара. Он пытался успокоить себя мыслями, что может произойти в будущем. На носу День благодарения. После него еще две недели занятий, и начнутся экзамены. А потом студенческие каникулы. Вскоре все забудут про «Дженни». Кто-то переведется в университет в другой штат, кто-то закончит учебу. Очень скоро никто не вспомнит, что какой-то там диджей нес в никому не известной радиопередаче на студенческой радиостанции.
«Все будет хорошо. Я выбросил пленки в реку, они исчезли, их больше нет. Значит, все будет нормально».
Рив рассмеялся нервным смехом. Глупым, необоснованным и неестественным. Парень чувствовал себя как загнанный в угол президент из какого-нибудь плохого фильма. Он уничтожил записи. Он мог бы уничтожить все записи всех программ на всех радиостанциях Бостона, но если Ханна решит выйти в эфир, ее не остановить. Вот этого никак не проконтролировать.
Впервые в жизни он почувствовал себя заложником обстоятельств, которые могли повернуться так, как им вздумается.
XII
Джоди отменила интервью в Хиллс-колледже, но решила, что во второй половине дня пойдет на интервью в Симмонс-колледж. После завтрака в ресторане отеля, во время которого официанты разливали кофе, подавали дорогие и вкусные тосты, а на столах стояли пирамидками белоснежные накрахмаленные салфетки, они вышли под лучи бледного ноябрьского солнца.
– Ну вот мы и в Бостоне, – констатировал Брайан. – Давайте осмотрим достопримечательности, прогуляемся до Старого Капитолия, в котором в июле 1776 года зачитали Декларацию независимости.
Девушки посмотрели на него, словно перед ними был какой-то дедушка, но потом согласились с предложением, потому что никто не смог придумать что-нибудь лучше. Брайану нравился город. В нем не было нависающих над головой небоскребов. Дома оказались старомодными и невысокими. Тут какая-то радиопрограмма быстро забудется.
– Я в любом случае не хотела там учиться, – заявила Джоди таким тоном, что брат сразу понял: она мечтала учиться именно в Хиллс-колледже. – Кампус маленький, сплошной бетон и асфальт. Нет ни единого дерева, под которым можно заниматься.
– У меня большие сомнения, что студенты учатся под деревьями, – заметил Брайан. – Подобные фотографии, конечно, печатают в рекламных каталогах, но мне кажется маловероятным, что при виде растения студент воскликнет: «Ага, дерево! Давайте-ка под ним позубрим!»
А Дженни сидела и училась под деревом с Ривом. Собирала с ним граблями листья. Знала, как пришиты пуговицы на его свитере, и внимательно изучила линии на его ладони.
Почему он обо всем этом позабыл? Или помнил, но воспоминания для него ничего не значили?
«Для меня эти эмоции составляли всю мою жизнь», – с грустью подумала она.
Девушка понимала, что придется заставить себя его забыть, но хотелось сохранить эту любовь, как розу, которую носят в волосах или на бальном платье. Брайану пришлось схватить ее за руку, чтобы она случайно не сошла с тротуара на проезжую часть. Погрузившись в мысли, Дженни не обращала внимания на мир, который ее окружал.
«Насколько сильна моя самодисциплина? – размышляла девушка. – Могу ли я ненавидеть Рива в настоящем времени, но любить в прошлом? При разводе такое не получается».
Жаль, она не бесчувственная пластиковая Барби. Пластик – это хорошо, бумага – тоже хорошо. Волосы и одежда – вполне нормально. Но вот сердца… Зачем они нужны?
В ожидании зеленого сигнала светофора ребята стояли на тротуаре, словно у них была цель и существовал какой-то смысл в том, чтобы перейти на другую сторону улицы. Из приоткрытого окна проезжавшего мимо автомобиля раздалась громкая музыка.
Радио.
Дженни слушала радио ради музыки, а Сара-Шарлотта – ради ток-шоу. Она была влюблена в них, как девочки помладше в куклы. Сара-Шарлотта. Ее лучшая подруга, которая ничего не знала.
Голова Дженни начала пухнуть от мыслей. Подруга росла, становилась более взрослой, зрелой и продвинутой, а вот она сама, казалось, становилась младше. Переживания, выпавшие на ее долю, казалось, не закалили, а, наоборот, ослабили ее. Постепенно их дружба закончится, потому что у нее становится все больше секретов.
Девушка автоматически передвигала ногами. Уши слышали слова, которые произносили Джоди и Брайан.
Сара-Шарлотта все же была не права, говоря, что надо бороться или убегать. На самом деле главной задачей стало пережить новый день. Каждый новый день.
Они оказались около книжного магазина «Олд Корнер», о котором Брайан прочитал в путеводителе.
– В этом книжном бывали Лонгфелло[4], Готорн[5] и Оливер Уэнделл Холмс[6]. Давайте зайдем внутрь, – предложил он, подталкивая сестер ко входу, пока они наконец не согласились.
Этот магазин оказался обычным книжным, с гораздо меньшим упором на исторические произведения, чем Брайан ожидал. Полок по истории США оказалось совсем мало.
«Куплю здесь книгу, – подумал он. – Она будет началом моей личной библиотеки. Надо выбрать что-нибудь интересное».
Брайан взял книгу под названием «Пол Ревир и мир, в котором он жил». Это был толстый том с оглавлением, выглядевшим очень по-научному, примечаниями и длинной библиографией.
Девушки с удивлением смотрели на нее.
– И с каких пор ты решил стать историком? – спросила Дженни.
Брайан обрадовался, что этот вопрос задала именно она.
– А я всегда им был. Просто несколько лет пытался угнаться за Бренданом и только после этого совершил каминг-аут.