Кэролайн Коури – От Стамбула до Парижа (страница 55)

– Я тебя прощаю.

– Умираю от голода, – объявила она. – И нам нужно еще шампанское.

Она подвинулась, задев путеводитель по Стамбулу, и из него вылетели открытки и письмо.

– А это что? – она начала читать содержимое открыток.

– Ничего особенного, – сказала я, выхватывая их у нее.

– Это же от того турка, с которым ты собиралась сбежать. Это открытки и письмо, которые мама с папой от тебя спрятали.

– Откуда ты про это знаешь?

– Когда мы убирались у нас дома в Ившеме и после твоего срыва мама поехала с тобой в больницу, я осталась убираться. Я нашла эту небольшую коробку, и извини, но я в нее заглянула. Там были всякие милые фото вас двоих, и потом я спросила маму, кто это. Она сказала, что ты хотела жить с ним за границей, но у вас что-то не получилось, а они так и не показали тебе кое-что, что он прислал тебе тысячу лет назад. Я на нее разозлилась, сказала, у них нет на это права. Я понимала, что родители хотели защитить тебя, потому что думали, что облажались со мной. Но мы-то с тобой совершенно разные. Надо было тебе довериться, ты бы сама приняла решение. Но это я не видела.

Я сжала открытки в руках, отмечая красивые картинки на каждой из них.

– Ты их прочла? – спросила она.

Я покачала головой.

– Я только что их нашла. Они были на самом дне коробки. Мне страшно.

– Почему?

– Потому что… – я сглотнула. – Потому что я боюсь, что они навеют воспоминания о временах, когда я думала, что моя жизнь пойдет по совершенно другому пути. Я думала, наше время с Озом закончилось. У меня через неделю переезд, свадьба – через три месяца, меня ждет будущее с Чарли… Но Оз продолжает появляться в моей жизни. В прошлом декабре я видела его в Париже на конференции, потом в последний день в Стамбуле мы пошли выпить кофе. Я тогда оставила вам записку, где говорилось, что я пошла смотреть достопримечательности.

– Между вами что-нибудь было?

– Конечно, нет, – мой глаз дернулся, когда я вспомнила его признание и как он приложил мою руку к своему сердцу.

Эми обняла свои колени.

– Раз уж мы тут откровениями делимся, признаюсь, я специально выбрала Стамбул для нашего девичника.

Мои глаза расширились.

– Что?

Эми пожала плечами.

– Я не хотела, чтобы ты жалела о чем-то в своем прошлом, учитывая, что ты вот-вот свяжешь свою жизнь с Чарли. Я переписывалась с твоей ливанской подружкой, спросила насчет того турка. У него все так сложно… Я знала, что он будет на той свадьбе, и я подумала… Ты же не злишься на меня, да? Блин, почему я вечно с тобой так лажаю…

Я легла на ковер и посмотрела на потолок.

– Ох, Эми, и что мне теперь делать? Я люблю Чарли больше жизни, но Оз никак не выходит из моей головы. В Стамбуле он сказал мне, что разведен и что он по-прежнему любит меня. Но я не могу причинить Чарли такую боль.

Эми выхватила у меня письмо и открытки.

– Тогда давай их сожжем.

Я подскочила с криком «нет!». Моя реакция явно напугала Эми.

– В смысле, давай не сейчас. Мне интересно, что он там написал.

– Прочитать?

Я кивнула и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Эми достала письмо из конверта и развернула его.

Дорогая Эбби,

ты, наверное, уже вернулась в Лондон. Даже не знаю, с чего начать. Если бы я мог изъясняться на турецком, мне было бы куда проще. Надеюсь, письмо до тебя дойдет – в университете сказали, что они обязательно отправят его куда надо.

Эбби, зачем ты так резко ушла? Я приехал в твой отель, чтобы объясниться, но ты уже уехала. Я поговорил с матерью, и она сказала, что рассказала тебе о сделке, заключенной между моей семьей и семьей Димы. Там все очень сложно. Нам нужно увидеться и поговорить, чтобы я все объяснил. И мне очень жаль, что Дима так повела себя на сцене. Она иногда бывает, как это сказать, королевой драмы.

Пожалуйста, Эбби, свяжись со мной. Я оставлю свой номер в письме. Я хочу увидеться. Дни, что мы провели вместе – например, обед и выход в море в Арнавуткёй, – навсегда останутся в особом месте в моем сердце. Было ли что-то между нами? Прошу, скажи мне, что я это не выдумал. Я не врал, когда сказал, что хочу вернуться в Лондон. Я найду способ снова с тобой увидеться. Пожалуйста, и ты как-нибудь загляни в Стамбул.

Ты сказала, что пока не определилась насчет юридической школы. Не принимай решений, когда твое сердце в печали. Знай, твой приезд был мне очень дорог. Я был очень рад тебя увидеть. Пожалуйста, созвонись со мной, чтобы мы могли поговорить.

С любовью,

Оз

Меня накрыло чувство тоски и сожаления.

Эми взяла первую открытку и прочитала их одну за другой.

Рыбацкая деревня, в которую я отвез тебя на скутере. Помнишь, как мы тогда отобедали? Пожалуйста, напиши мне. С любовью, Оз

Дворец Долмабахче. Роскошное место. Ты очень точно описала его. Пожалуйста, напиши мне. С любовью, Оз

Базар. Браслет все еще у тебя? Пожалуйста, поглядывай на него и вспоминай меня. Я не хотел, чтобы ты страдала от того, что делает моя семья. С любовью, Оз

Круиз по Босфору. Хочу снова так с тобой прокатиться. С любовью, Оз

Пожелания на Новый год. Я больше не буду отправлять тебе открытки. Я должен уважать твое решение. Я буду дальше идти по своему пути. Может, встретимся в Лондоне через девять лет, четырнадцатого февраля, чтобы сходить на свидание в кино? Если получится, значит, это судьба. С любовью, Оз

Я глубоко вздохнула, не выпуская браслет из руки. Я не могу их сжечь.

Эми приложила ладонь к приоткрытому рту.

– Девять лет спустя четырнадцатого февраля. Это ночь после церемонии посвящения в барристеры?

– Да.

После этого я увидела его уже только в Париже. Столько времени прошло… Я двигалась дальше, у меня были на это причины.

А теперь? Нельзя, чтобы он постоянно врывался в мою жизнь. Письмо, открытки, фотографии тех нескольких дней, проведенных вместе, – они ничего не меняют.

Глава двадцать девятая

Сейчас. Ноябрь

Дверь в дом Лиз распахнулась.

– Привет, – слабым голосом поздоровалась Лиз.

Я крепко обняла ее. Мы так и стояли на пороге, пока она приглушенно всхлипывала, уткнувшись мне в шею.

– Все будет хорошо, – сказала я, поглаживая ее по спине.

Сначала мне пришло сообщение от Лиз, потом мы созвонились, и я как можно скорее примчалась сюда. Мы с Чарли сидели за обеденным столом, разложив на нем бумажные фигурки в ролях наших гостей, и пытались решить, кого с кем сажать. Я даже обрадовалась сообщению от Лиз; мне пришлось принять две таблетки парацетамола, чтобы унять головную боль, потому что рассадить сто шестьдесят гостей – дело нелегкое. Но когда я позвонила Лиз, чтобы узнать, в чем дело, моя головная боль вернулась.

– Как мама? – спросила я, по-прежнему поддерживая ее за плечо, когда мы зашли на кухню.

Мы сели за столик на соседние стулья.

– В шоке и в отрицании.

– А ты как?

Нижняя губа Лиз задрожала.

– Я не хочу ее терять. У меня больше никого нет.

Она схватила салфетку из упаковки на столе и прошлась ею по лицу.

– Это неправда, – я взяла ее за руку. – У тебя есть Мэри, ее родители и я. Мы будем рядом, поможем, чем сможем. Я возьму выходные, присмотрю за Мэдди.