Кэролайн Дунер – За*бан, но не сломлен. Как побороть весь мир, но при этом остаться собой (страница 28)

Через несколько недель после болезни я вернулась на работу няней, как только перестала быть заразной. Я любила семью, в которой работала, так что, по крайней мере, в моей запутанной, усталой жизни был хоть какой-то свет. А маленького трёхлетнего ребёнка, которого я нянчила, тоже звали Кэролайн. Но кроме работы няней, я только и лежала в постели. Я паниковала. Плакала. Жаловалась небу. Я беспокоилась, что у меня появлялись новые проблемы. Я беспокоилась за вес, потому что не занималась спортом. Я слушала грустные песни и снова плакала. Как только у меня появлялось немного энергии, я выходила на медленные прогулки по Центральному парку. У меня едва хватало сил сходить за продуктами, не говоря уже о том, чтобы стать звездой Бродвея.

И хотя я почти ничего не делала, я бы никогда не назвала это «отдыхом». Даже если я физически лежала в постели и остро болела в течение нескольких недель, в этом не было ничего мирного или спокойного. Мало того, мононуклеоз вызывает сильную усталость, которая может сохраняться на очень долгое время.

В течение первого месяца мононуклеоза, после того как горло перестало болеть, новые агенты устроили мне первое прослушивание на Бродвее на роль дублёрши Хоуп (инженю) в бродвейской постановке «Что бы ни случилось». Я получила письмо о прослушивании, лёжа в постели в 11 часов утра, и ответила: «Да, я приду!» И, как ни странно, на прослушивании я была настолько уставшей, что у меня даже не было сил нервничать. Так что – один из немногих случаев в моей жизни – я хорошо справилась, и мне перезвонили.

Мне перезвонили, а у меня был мононуклеоз. Теперь у меня наконец-то появилось время, чтобы осмыслить происходящее – и запаниковать. А достаточно ли я худая, чтобы стать дублёршей Лоры Оснес? У неё есть грудь? Я даже не влезу в её платья! (Это может показаться абсурдным, но, когда ты дублёр, от тебя ждут, что ты влезешь в костюм, а моя грудь вряд ли бы поместилась). Я пришла на повторное прослушивание и, как обычно, тряслась от страха. И провалилась.

Я всегда думала, что в конце концов проснусь и «вырвусь» из тревоги, потому что стану стройной, красивой или уверенной в себе. Но этого так и не произошло. Я оставалась собой, живя в очень дорогой квартире, заражённой плесенью, тараканами и пчёлами, теперь уже с другим хроническим заболеванием. И каждый день я просыпалась и паниковала.

Несмотря на то, что Франция подарила мне мононуклеоз, я по-прежнему стремилась стать француженкой. Я думала, что эта диета наконец-то меня излечит. Да и диетой я это не считала. Быть француженкой – это образ жизни. Моя французская жизнь была очень зависима от вина. Я говорила, что пью «часто и понемногу». Это было некое самолечение от недиагностированной тревоги, и я никогда не думала, что у меня есть проблема, потому что по сравнению со всеми остальными моими знакомыми, я действительно пила не так уж и много. Я физически не могла много пить, потому что алкоголь нарушал сон и вызывал ужасные головные боли. Мой организм не мог с этим справиться (как справлялись другие двадцатидвухлетние), а теперь, когда появился мононуклеоз, организму стало ещё тяжелее.

Когда я заболела мононуклеозом, я держалась подальше от вина в течение… месяца или двух. Но мой французский образ жизни звал меня, поэтому я снова начала пить вино, и, вероятно, слишком рано. Вино и мононуклеоз – не лучшее сочетание. Бедная печень.

Ещё одна вещь, которую я старалась сделать в тот период, – это прочувствовать эмоции, чтобы перестать «эмоционально питаться». Отчасти меня вдохновила Джин Рот, а отчасти – таблицы, которые рассказывали об энергетических причинах проблем со здоровьем. СПКЯ, очевидно, был вызван «подавленными эмоциями». Таким образом, прочувствовав эмоции, я намеревалась убить двух зайцев одним выстрелом. Исцелить здоровье и избавиться от проблем с питанием.

Я предполагала, что из-за пожизненной «пищевой зависимости» и неспособности придерживаться диеты я была эмоциональным едоком. Я также считала, что переедание – это эмоциональное переедание. Иначе зачем бы я это делала, если не из-за слабости и неспособности взять в руки неуправляемые эмоции? Я прочитала достаточно книг по самопомощи, в которых ясно говорилось, что люди едят, потому что не могут справиться с эмоциями. И вот тогда я решила, что научусь.

Я должна была прочувствовать каждую эмоцию, чтобы не использовать пищу для успокоения. И хотя я считаю, что чувствовать то, что мы боялись раньше почувствовать, – это хорошо, и я даже говорю об этом в связи с «Диетой «Пошло всё к черту»», я по-прежнему пыталась использовать данную идею как очередную диетическую стратегию. Я считала свой подход «разумным питанием». Вы едите изысканные продукты. Вы притворяетесь французом. Вы пьёте вино. Пьёте кофе. Носите шарфы. И вы прорабатываете эмоции, чтобы меньше есть. А во время еды вы пережёвываете медленно, оставляя на тарелке много еды, потому что вы внимательны, вы француженка и с каждым днём становитесь всё красивее.

Ничего здорового в этом не было. Навязчивость – вот подходящее слово. Хотя на тот момент я не замечала своей одержимости, потому что относительно других диет, на которых я сидела, мне не приходилось беспокоиться о том, чтобы избегать определённых продуктов. «Все продукты можно есть» – вот правило моей разумной французской диеты. Кроме сладких американские продуктов. (Глупые американцы.) Мне подходила любая еда! Любые изысканные продукты! Я думала, что наконец-то заставила интуитивное питание работать на меня, но на этот раз – по-французски.

Следующим летом, во время семейной поездки в Канадские Скалистые горы, я строго следовала французскому образу жизни. Я была худой, но ела так мало, что в конце концов разрыдалась в ресторане в ожидании ужина, потому что сахар в крови слишком понизился. А остальные члены семьи уставились друг на друга: «Ну! Вот опять! Она плачет, потому что голодна и одержима едой!»

О, нет. Это ужасно! Я не должна плакать из-за еды! Я должна курить сигарету и напевать «La Vie en Rose», пока все мои глупые американские члены семьи жалуются на то, что они слишком много съели. Потом я могу сидеть и потягивать эспрессо после ужина, пока они корят себя за то, что объелись тортом, заказанным на десерт. Кроме того, я должна была проработать эмоции, чтобы не разрыдаться от голода за обеденным столом в дорогом канадском ресторане!

Помогите. Почему ничего не получается?

Как разбогатеть в интернете

Я должна была делать многое из того, чего на самом деле не делала. Я должна была ходить на прослушивания самостоятельно, а не только тогда, когда агенты устраивали мне встречи на Бродвее. Я должна была общаться, заводить связи и впечатлять кастинг-директоров на открытых конкурсах. Я должна была искать прослушивания, самостоятельно подавать заявки, просить помощи агента, изучать, какие мюзиклы выходили на Бродвее, читать сценарии, доставать дешёвые билеты на шоу, чтобы увидеть всё, что на тот момент выходило, находить новые монологи и новые песни, ходить на уроки вокала (теперь, когда колледж закончился), посещать занятия с режиссёрами и кастинг-директорами, чтобы дать им понять, кто я такая. Я также должна была работать над оригинальным контентом для интернета! Может быть, веб-сериал? И нанять аккомпаниатора и записать песни, чтобы разместить их на сайте! Список был длиной в милю, и я ничего из этого не делала.

Я лежала в постели, измученная и уставшая, ходила в магазинчик через квартал и покупала комбучу, писала абсурдистские эссе в блоге, который никто не читал (о том, как мне было тревожно). Единственное, что я начала делать, когда у меня наконец-то появились силы (кроме присмотра за детьми), – это ходить на занятия по импровизации, что было приятным и пугающим изменением ритма жизни. Но если я хотела заниматься музыкальным театром, я должна была просыпаться каждое утро на рассвете, разогревать голос, мыть и сушить волосы, надевать платье, которое соответствовало стилю шоу на прослушивании, и тащить большую сумку с огромной папкой с нотами и разнообразной обувью на случай, если меня попросят танцевать чечётку в метро до самого центра города. А когда я добиралась, мне приходилось стоять в очереди, чтобы узнать, есть ли у них места для людей, не состоящих в профсоюзе актёров.

Несколько раз я проходила «открытые прослушивания»: вставала на рассвете, ждала весь день, а в три часа дня мне говорили, что у них нет на меня времени. Иногда, конечно же, мне давали шанс, и я проделывала ужасную работу. Нет. Это пустая трата времени и энергии! Теперь у меня есть агенты! Я буду ждать, пока они устроят мне прослушивания на Бродвее. И каждые несколько месяцев они их устраивали, а потом, поскольку я редко ходила на прослушивания, я их проваливала.

В какой-то момент друг-актёр сказал мне, что «все актёры музыкального театра используют бета-блокаторы». Видимо, это стандарт. Я не знаю, так ли это на самом деле, но, вероятно, в этом была доля правды. Итак, что я сделала? Я одолжила их у брата. Бета-блокаторы блокируют адреналин, поэтому они помогают справиться с дрожанием рук и голоса на прослушиваниях. Я пробовала их несколько раз, и, честно говоря… они помогли, но не так уж и сильно. Поэтому я решила перейти к другому варианту: выпить рюмку водки (из бутылки с водой) за двадцать минут до прослушивания. Так я поступила только однажды, слава Богу. Это было прослушивание для национального тура мюзикла «Мэри Поппинс». Здравствуйте, я пришла на прослушивание на роль пьяной Мэри Поппинс. Этот метод не очень хорошо сработал. Вероятно, мне нужно было выпить больше водки. Но, к счастью, я больше не пробовала.