Кэролайн Данфорд – Смерть в семье (страница 21)

– Стало быть, вам ничего не известно о большевистской идеологии, мисс?

– Очень мало.

– Но что-то ты все-таки знаешь? – набросился на меня мистер Ричард, как кот на мышь. По счастью, только на словах.

– Лишь то, что пишут в газетах.

– Лорд Стэплфорд… – произнес инспектор.

– Что?

– Это ведь наследственный титул, верно? Теперь вы лорд?

Мистер Ричард тяжело опустился на стул и пригладил рукой буйную рыжую гриву.

– Да-да… Странно слышать такое обращение. От этого смерть отца становится еще реальнее.

– Прошу прощения, сэр. Я хотел сказать, что девушка такого телосложения, как у вашей служанки, вряд ли могла одолеть прежнего лорда Стэплфорда.

– Значит, у нее есть соучастник!

– Если позволите, сэр… Мне уже удалось собрать кое-какие сведения, и я хотел бы их проверить. – Инспектор повысил голос: – Констебль, впустите его!

Дверь библиотеки открылась, и вошел тот самый грубиян, который наступил на хвост Зигфриду.

У меня упало сердце.

– Можете ли вы подтвердить, что встретили в баре «Алого льва» именно эту девушку? – спросил инспектор.

Грубиян уставился на меня:

– Точно, ее.

– Когда это было?

– Около четырех вроде бы.

– Понимаете, лорд Стэплфорд? Если эта девушка не умеет летать, она не может быть убийцей вашего отца.

– Повторяю: у нее есть соучастник. Я знаю, что с этой девицей что-то не так. Без сомнения, ее сообщник по преступлению сбежал. Возможно, сейчас он уже на полпути в Россию. Она специально нанялась на работу к нам и снабдила его необходимыми сведениями о доме. Так и работают большевики – внедрение и шпионаж!

– С ней кто-нибудь был в баре? – снова обратился инспектор к грубияну.

– Ага, – кивнул тот и замолчал.

Я с замиранием сердца ждала продолжения.

– Но я не разглядел его физиономию – там слишком темно было. А вот ее разглядел вблизи, потому что споткнулся, когда наступил на…

– Вы вели себя безобразно и всячески мне угрожали! – выпалила я, помешав ему упомянуть о большом белом волкодаве – вряд ли в округе много таких собак. – Могу поспорить, вы были пьяны и вообще ничего не видели!

– Ах ты сука…

– Довольно! – прикрикнул инспектор.

– Но она меня оскорбляет! – возмутился грубиян. – Порочит мое честное имя!

– О честном имени надо было подумать до того, как вы решили провести вечер в баре. Идите домой, пока я не взялся за вас всерьез.

Грубиян бросил на меня злобный взгляд и ушел, бормоча под нос проклятия.

Я наконец вздохнула с облегчением.

– Рано радуетесь, мисс, – сказал мне инспектор. – Советую вам рассказать всю правду и назвать имя вашего спутника.

Теперь я почувствовала, что меня приперли к стенке.

– Не назову.

– Юная леди, предупреждаю вас: сокрытие важных сведений от полиции – уголовно наказуемое преступление. Как зовут вашего спутника?

Последние слова он почти что выкрикнул мне в лицо. Думаю, именно это и заставило меня принять окончательное решение. Я пришла к выводу, что молчать о мистере Бертраме в моих же интересах, потому что, если тот начнет отрицать наш тайный сговор… тогда для меня дело примет совсем уж скверный оборот. В общем, я сжала зубы и уставилась в пол.

Инспектор подошел к двери и распахнул ее:

– Позовите экономку!

Я тихо сидела, уповая на чудо, которое, конечно, не могло произойти. Неужели никто не придет мне на помощь?

В библиотеку проскользнула миссис Уилсон, тут же отыскала меня взглядом, и ее губы скривились.

– Чем могу помочь, сэр?

Вопрос прозвучал спокойно и сдержанно, но я чувствовала, что старую ворону так и распирает от злорадного триумфа.

– Что вы можете сказать об этой девушке?

– Боюсь, это я во всем виновата. Взяла ее на испытательный срок без рекомендаций.

– Без рекомендаций? – переспросил инспектор. – А так разве нельзя?

Не знаю, заметил ли он, но миссис Уилсон бросила быстрый взгляд на нового лорда Стэплфорда. Пару мгновений поколебавшись, она ответила:

– Поместье находится далеко от города, сэр, и мало кто из молоденьких девушек желает здесь работать. Разве те, что выросли по соседству. Большинство предпочитают искать работу в Лондоне.

– Значит, об этой девушке вы ничего не знаете?

– Только то, что успела заметить, инспектор, и выводы не обнадеживают.

– Извольте объясниться. Мне нужны факты, а не домыслы.

– Похоже, она и правда получила эту монету от покойного лорда Стэплфорда, но боюсь даже предположить, за что.

– Уилсон! – рявкнул мистер Ричард. – Как вы смеете? Отца еще даже не похоронили!

Смертельно бледные щеки экономки слегка порозовели.

– Я всего лишь хочу сказать, сэр, что эта молодая женщина с самого начала стремилась понравиться хозяевам.

– Разве это не естественно для служанок? – спросил инспектор. – Или вы имеете в виду что-то другое?

– По моему опыту, служанка должна стремиться угодить господам, но при этом она делает все, чтобы оставаться незаметной. Она должна четко представлять себе свое место в доме и демонстрировать осведомленность о собственном положении – это делает для нее общение с господами трудным испытанием, которое она предпочитает избегать. Эфимия же намеренно старается привлекать к себе внимание хозяев. Более того, от мистера Холдсуорта, нашего дворецкого, мне известно, что она даже пыталась заигрывать с мистером Ричардом в помещении для мойки посуды!

– Интересно, что мистер Ричард забыл в моечной, – пробормотала я.

– Из ваших слов, миссис Уилсон, следует, что эта девушка ведет себя неподобающим для служанки образом. Означает ли это, по-вашему, что она тем самым выражает презрение ко всей классовой структуре нашего общества?

– Да! – горячо поддержала миссис Уилсон. – Именно это я и хотела сказать!

Инспектор повернулся ко мне:

– Похоже, мне следует пересмотреть изначальное впечатление о вас, девушка. Вы большевичка?

– Разумеется, нет! – с нескрываемым презрением воскликнула я.

– Стало быть, марксистка?

– Вряд ли она признается, инспектор, – заметил лорд Ричард.