Кэролайн Данфорд – Смерть в семье (страница 20)

– Спасибо, Эфимия. Прошу вас и дальше внимательно следить за всем, что происходит в доме. В данный момент у нас слишком много подозреваемых.

Я все же осмелилась задать вопрос:

– А у вас есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

– Сейчас у меня только одна важная мысль, – сказал мистер Бертрам, поднимаясь из-за стола. – Вам пора бежать на почту, иначе она закроется. Я пойду прямиком в поместье, чтобы никому не показалось странным, что мы откуда-то вернулись один за другим.

У меня не было никакого желания провести в этом баре хоть одну минуту в одиночестве, поэтому я выскочила следом за ним. Почта нашлась совсем неподалеку от постоялого двора. И она была закрыта. У входа стоял почтовый ящик, но у меня не было марки. Я потопталась в нерешительности. Можно было, конечно, бросить конверт в щель и без марки, чтобы почтовые расходы оплатила матушка, но, учитывая ее финансовое положение, я не считала себя вправе так поступить. Я не сомневалась, что она обрадуется, получив от меня весточку, однако платить за эту радость не станет. В общем, я засунула конверт обратно в карман плаща.

Прогулка по полям оказалась приятной, к тому же путь, как я и предполагала, занял гораздо меньше времени. Грязь, прихваченная морозом, отвердела, и у меня на ботинках только серебрился иней, когда я шагала по замерзшим полям. Вдыхая студеный воздух, я снова чувствовала себя свободной и счастливой. Пока господское семейство в полном составе сидит в доме, я буду получать удовольствие от таких вот недолгих отлучек.

Вскоре я вышла на трехколейку, ведущую к Стэплфорд-Холлу. Сумерки сгущались, и деревья подступали ко мне с двух сторон, как грозные часовые. Бо́льшую часть своей жизни я провела рядом с кладбищами, и хотя отец старался оградить семью от скорбной стороны своей службы, ему это плохо удавалось. Мать обожала ходить в гости, но терпеть не могла поминки, поэтому помогала отцу в таких делах только я. Может, не стоило бы об этом упоминать, но в последнее время я часто посещала тяжелобольных в нашем приходе, и матушка страшно переживала – боялась, что я заражу малыша Джо. Так или иначе, я позволила себе это краткое отступление лишь в доказательство того, что от природы не наделена буйным воображением: мне, в отличие от младшего брата, никогда не мерещились привидения, и предчувствий у меня не бывало, даже перед смертью отца. Однако, шагая по трехколейке, я ощущала все нараставшее беспокойство, мне не хотелось возвращаться в дом, и вечерняя темнота, сгущавшаяся вокруг, лишь усиливала странное чувство. Если бы мне было куда бежать, честное слово, я наверняка бы сбежала.

Но бежать было некуда, так что я все-таки вошла в особняк через крыльцо для прислуги.

На кухне за столом сидел незнакомый констебль, не сводя взгляда с дверного проема, порог которого я вот-вот должна была переступить. Вид у полицейского был сосредоточенный, как у кота, подстерегающего мышь.

Едва я вошла на кухню, он вскочил:

– Эфимия Сент-Джон?

– Да…

– Вы пойдете со мной. – Констебль в два прыжка пересек помещение и грубо схватил меня за локоть. – Не вздумайте упираться!

– Ой! Отпустите! Мне больно!

– Ничего, потерпишь. От меня не удерешь!

– Но я не собираюсь удирать! Это какое-то недоразумение!

Констебль уже тащил меня вверх по лестнице, не слушая моих восклицаний. Собственно, он вообще как будто не обращал на меня внимания – только еще крепче сжал локоть. Я со своей стороны успела его хорошенько рассмотреть и могу сказать, что ему не помешало бы заняться личной гигиеной. Особенно неприятными мне показались рыжие волосы в ушах.

– Я поймал ее, господин начальник! – заорал констебль, когда мы вывалились в главный холл. – Поймал девчонку! – И остановился, ожидая поздравлений.

– Вы с такой гордостью об этом заявили, будто гонялись за бандой разбойников по полям и победили всех до единого. А между тем вы лишь протащили по ступенькам беспомощную девушку, – заметила я.

Он по-прежнему меня игнорировал.

Тут в холл ворвался мистер Ричард, и от него ни на шаг не отставала миссис Уилсон. Ее лицо подозрительно кривилось – по-моему, это была улыбка. Я начала испытывать тревогу.

– Где ты была, девчонка? – рявкнул мистер Ричард.

– В деревне, сэр.

– Врет как по писаному! – выпалила миссис Уилсон.

– Кто дал тебе разрешение? – грозно спросил мистер Ричард.

– Миссис Дейтон.

– Зачем?

– Ей нужен был изюм, – тихо сказала я; это поручение совсем вылетело у меня из головы.

– И где же изюм? – осведомилась миссис Уилсон.

– Я про него забыла…

– Что за чушь! Не ходила ты ни в какую деревню!

– Ходила! – возразила я.

– А почему у тебя ботинки чистые? – влез констебль.

– Потому что на улице мороз. Извольте отпустить мой локоть – я не вижу необходимости бежать.

– Выверни карманы, – потребовал мистер Ричард уже более спокойным тоном.

Я озадаченно повиновалась. Мое письмо матери никого не заинтересовало, но мистер Ричард сразу схватил полсоверена и помахал монетой у меня перед носом.

– Это из кошелька моего отца! – У него на шее снова набухла вена.

– Да, мне дал ее лорд Стэплфорд.

– Девица лжет! – триумфально воскликнула миссис Уилсон.

– Но вы же при этом присутствовали! – выкрикнула я в ответ.

– Подозреваю, она и есть убийца, сэр, – сообщил констебль. – Очень на то похоже. Небось большевичка.

– Я всего лишь нашла труп, – напомнила я, стараясь сохранять спокойствие. – Пожалуйста, спросите лорда Стэплфорда об этой монете. Он скажет вам, что сам мне ее дал.

– Ага, ты будто не знаешь, – ухмыльнулся констебль. – Лорд Стэплфорд мертв. Убит.

Глава 9

Леди с дурной репутацией

Моя матушка назвала бы это презренной склонностью к мелодраматическим жестам, но я ничего не смогла с собой поделать – упала в обморок прямо на слове «убит».

Очнулась в многострадальной библиотеке – меня там уложили на что-то твердое. Вяло оглядевшись, я увидела мистера Ричарда, он как раз говорил:

– Чертовски неприятно, когда убивают твоего родного отца, но на государственном уровне это страшная трагедия! Папаша был вторым человеком после кузена Жоржа, партия одного за другим потеряла двух своих лучших представителей!

– Какая партия, сэр? – раздался незнакомый мужской голос. Такое ощущение, что ему трудно давались гласные – я заметила какой-то акцент, но не сумела его распознать. Возможно, мужчина – лондонец; наверное, инспектор из Скотленд-Ярда, предположила я.

– Унионисты[5], приятель! Партия унионистов – какая же еще? У нас наконец-то появилась возможность передушить либералов!

– А, вы про политику. Надеюсь, обойдется без физического насилия с вашей стороны, сэр?

– Разумеется, но вы же видите, что происходит! – разбушевался мистер Ричард. – Это политическое убийство! Кто-то хочет перевернуть страну вверх дном!

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, сэр, но ведь это вы хотите свергнуть партию власти?

Я хихикнула – инспектор точно подметил.

– Господь с вами! Мы хотим дать стране новую, справедливую власть, а не поставить ее на колени!

– Я вас понял, сэр. А теперь давайте прервемся – похоже, девушка пришла в себя.

– Ты! – взревел мистер Ричард, наставив на меня указующий перст, и стало ясно, что главный специалист по мелодраматическим жестам тут вовсе не я. – Ты большевичка! Марксистка!

Я села. Голова кружилась до тошноты.

– По-моему, нельзя быть одновременно тем и другим, – заметила я.

– Ха! – Мистер Ричард шарахнул кулаком по ладони. – Она себя выдала! Настоящие служанки ни черта не смыслят в политике. Это самозванка!

Инспектор, невысокий изящный человек в скромном шерстяном костюме и с аккуратной бородкой, пристально смотрел на меня карими глазами, и я невольно поежилась. Ничего угрожающего в его облике не было, но я сразу почувствовала, что за неброской внешностью скрывается острый ум. Я, конечно, не была виновна в убийствах, но работу получила обманом, и если меня выведут на чистую воду, это не лучшим образом отразится на репутации дочери викария.

– И насколько же велики ваши познания в политике, девушка? – спросил инспектор.

– Я не так уж часто о ней думаю, сэр. Ко мне политика не имеет отношения.

Он едва заметно улыбнулся:

– Если бы так считали все женщины…

Тут во мне взыграл дух противоречия, и я с трудом подавила желание заявить, что прямо сейчас готова вступить в движение суфражисток.