Кэролайн Данфорд – Смерть в семье (страница 22)
– Вы удивитесь, в чем только не признаются преступники под суровым оком закона, сэр.
– Я непричастна к смерти лорда Стэплфорда и вообще не интересуюсь политикой! – громко заявила я.
– Думаю, ночь в тюремной камере прочистит вам мозги, – сказал инспектор и позвал: – Констебль!
– Что?! – вскочила я на ноги. – Вы не можете бросить меня в тюрьму! Я ничего не сделала!
– Вы отказались отвечать на вопросы, имеющие отношение к расследованию. Для меня это достаточное основание. Констебль, да где же вы?!
Дверь открылась. Несколько мгновений я обдумывала перспективу выскочить в окно, но оно было закрыто, а библиотека находилась на втором этаже; кроме того, пришлось бы прорываться сквозь заслон из лорда Ричарда и Уилсон. Еще возникла мысль закричать, но, учитывая, что я была вконец измотана, а в горле у меня пересохло, едва ли это к чему-нибудь привело бы. В общем, я оказалась в ловушке.
И тут примчался мистер Бертрам, устремившись прямиком к брату.
– Ричард! – выпалил он, будто и не заметив остальных. – Это правда? Папа мертв?
Лорд Ричард положил руку ему на плечо:
– Увы, да, Берти. Похоже, тот же преступник, что убил кузена Жоржа, вернулся за отцом.
Мистер Бертрам смотрел на него отсутствующим взглядом.
– Но это же не имеет смысла… – пробормотал он и стряхнул руку брата с плеча.
– Понимаю тебя, мы все в шоке, Берти. Но похоже, это большевистский заговор. Двое лучших представителей партии убиты почти накануне выборов!
Мистер Бертрам покачал головой:
– Ну не знаю, Дикки. Почему здесь, в поместье? И почему именно они?
– Это вы у нее спроси́те, сэр, – влезла миссис Уилсон. – Спроси́те у этой большевички!
– Что? – изумился мистер Бертрам. Он как будто только теперь заметил, что в комнате много народу, и уставился на инспектора: – О чем она говорит? Что вы узнали?
Инспектор откашлялся.
– Возникло предположение, сэр, что у этой девушки могут быть определенные политические пристрастия.
Мистер Бертрам все никак не мог прийти в себя от удивления и молча смотрел на него. Инспектор оттянул пальцем воротничок рубашки, словно ему вдруг стало трудно дышать.
– Вы что, с ума сошли? – поинтересовался наконец мистер Бертрам.
– Против нее есть косвенные улики, сэр. Эти большевики чертовски – прошу прощения за грубость, миссис Уилсон, – чертовски умны. Ночь в тюрьме развяжет ей язык.
– И сколько же большевиков среди ваших знакомых, чтобы сделать подобный вывод? – спросил мистер Бертрам.
– Собственно… ни одного, сэр. – Лондонский говор инспектора усилился – видимо, от волнения. – Но среди нас, полицейских, регулярно проводят разъяснительную работу – вы же знаете, какие нынче времена…
– Боже! – воскликнул мистер Бертрам. – В жизни не слышал подобной чепухи! Убит мой отец, и я больше, чем кто-либо, желаю найти и покарать преступника, но если вы будете предъявлять безосновательные обвинения всем подряд, правосудие так и не свершится!
– Но она отказалась отвечать на мои вопросы, сэр. Вы ведь слышали это, лорд Стэплфорд? Отказалась!
Мистер Бертрам побледнел, услышав титул отца, адресованный брату. Мистер Ричард снова положил руку ему на плечо:
– Это правда, Берти. Знаю, ты считаешь эту девицу чудом природы, но сегодня днем ее видели на постоялом дворе «Алый лев» с каким-то подозрительным типом, а она отказывается назвать его имя.
– И это все ваши улики? – Мистер Бертрам опять нетерпеливо стряхнул его ладонь. – Есть же вполне очевидное объяснение… – Он перехватил мой взгляд и замолчал в нерешительности.
– И что же это за объяснение, сэр? – спросил инспектор.
Мистер Бертрам отвел от меня глаза и вздохнул:
– Думаю, мой брат уже говорил вам о наших подозрениях насчет этой девушки, которые возникли сразу, как она приехала наниматься на работу в поместье.
– О подозрениях? – насторожился инспектор.
Мистер Бертрам пренебрежительно взмахнул рукой:
– Тут нет никакой связи с политикой. Подумайте сами: работу служанки в богатом доме ищет молодая женщина, явно хорошо образованная, без средств к существованию и… – Он понизил голос, подошел поближе к инспектору, но я все равно услышала следующие слова: – И очень привлекательная.
– Что же из этого следует? – спросил инспектор. Похоже, он не больше меня понимал, к чему клонит мистер Бертрам.
– Да по́лно вам, инспектор! Мы же с вами светские люди. Уверен, вам не нужно объяснять такие вещи. Скажу только, что для таких молодых женщин постоялые дворы – истинная приманка.
Я понятия не имела, о чем он толкует, но мне почему-то казалось, что лучше в это и не вникать. Что бы мистер Бертрам сейчас ни говорил, он был здесь моим единственным союзником, так что у меня хватило благоразумия не мешать ему и держать язык за зубами. В тюрьму мне как-то не хотелось.
– Понима-аю… – протянул инспектор. – То есть вы намекаете, что…
– Именно, – быстро сказал мистер Бертрам. – У меня есть некоторые предположения на ее счет, но не хочу вторгаться на вашу профессиональную территорию.
– Я считаю себя человеком широких взглядов, сэр, – заявил инспектор. С виду он был невозмутим, за воротничок себя больше не дергал, но, мне кажется, я заметила в его глазах что-то похожее на смятение. Этот человек определенно имел склонность благоговеть перед вышестоящими. Если бы он знал, каковы на самом деле эти люди!
– Моя сестра Риченда покровительствует таким молодым особам, – продолжал мистер Бертрам. – Выполняет для них обязанности адвоката в Лондоне. По-моему, она симпатизирует этой девушке. Если Риченде удастся завоевать доверие Эфимии, та, возможно, будет более откровенна с вами.
– Но это ее долг! – воскликнул инспектор. – Она обязана отвечать на мои вопросы по закону!
– И я уверен, она ответит, если вы не будете с ней так суровы. Вы наверняка сами знаете, что женщины, оказавшиеся в ее ситуации, с опаской относятся к закону, образцовым служителем которого вы являетесь.
Я подавила смешок и всем своим видом изобразила раскаяние. Мистер Бертрам покосился на меня.
– Видите, инспектор, как на нее действует само ваше присутствие? Девушка нервничает, но сомнений быть не может – она не имеет отношения к преступлениям, совершенным в этом доме. Говорит она иногда складно, и все-таки не забывайте – перед вами женщина, а значит, ее интеллект имеет естественные границы.
Я собралась было негодующе возразить, но мистер Бертрам перехватил мой взгляд, и я прикусила язык.
– Ну не знаю, сэр, – покачал головой инспектор. – Это как-то неправильно…
– Берти, не мешай человеку делать свою работу! – призвал брата лорд Ричард. – Одна ночь в тюрьме этой девице не повредит.
– Чистая правда, сэр! – влезла миссис Уилсон. – Это единственное разумное решение.
Инспектор неожиданно воспротивился:
– Чистая правда, говорите? Мэм, давайте вы не будете брать на себя мои обязанности. Если вы не возражаете, я бы предпочел действовать по плану мистера Стэплфорда.
Лорд Ричард пожал плечами:
– Воля ваша. Я не стану вмешиваться в расследование. – Он холодно посмотрел на брата. – И в чем же состоит твой план, Берти?
Но мистер Бертрам не спасовал под этим взглядом.
– Предлагаю отдать ее на поруки нашей сестре. Пусть Эфимия пока прислуживает Риченде – у той все равно нет горничной, а прошлый опыт поможет Эфимии разобраться со всеми ее нарядами и прочими женскими штучками. Может быть, сестре удастся расположить ее к себе и вызвать на откровенность. Тогда девушка расскажет все, что знает, и, возможно, вспомнит важные детали, о которых сама не подозревает.
– Сама не подозревает? – озадаченно переспросил лондонец.
– Именно так, инспектор.
– Что ж…
– В любом случае, это никак не повредит вашему расследованию, – добавил мистер Бертрам, – а если все получится, может, наоборот, существенно помочь.
– Эфимия, иди в бельевую комнату, – скомандовала миссис Уилсон. – Там простыни все еще нуждаются в штопке. А джентльменам будет сподручнее обсудить твою судьбу без твоего присутствия. – Она посмотрела на инспектора: – Если ваш констебль не откажется выпить чашечку чая на кухне, он заодно сможет присмотреть за ней, чтобы не сбежала.
– Отличная идея, миссис Уилсон, – кивнул инспектор. – Я даже завидую констеблю.
– Я отведу Эфимию вниз и распоряжусь, чтобы вам тоже подали чай, инспектор.
Миссис Уилсон бесцеремонно вытолкала меня из библиотеки. Я не сомневалась, что она сюда немедленно вернется и наговорит про меня всяких гадостей. Оставалось во всем полагаться на мистера Бертрама.
Открыв дверь бельевой, экономка дала мне хорошего пинка – такого, что я, споткнувшись, влетела внутрь. Дверь мгновенно захлопнулась у меня за спиной, и я с оторопью услышала, как в замке поворачивается ключ.