Кэрол Маринелли – Его дерзкая горничная (страница 31)
— Как долго ты пробудешь с ним?
— Пару часов или десять минут. Может, все-таки пойдешь со мной на встречу с детективом? И еще нам надо серьезно поговорить.
— О чем?
— Вчера мы не предохранялись.
— Спасибо за напоминание.
Он поцеловал ее в щеку на прощание, но Алисия отвернулась.
— Пока! — сказала она.
— Пока! — ответил он, явно не желая страстно целовать ее в губы перед встречей с отцом.
Общение с отцом заняло больше десяти минут, но меньше двух часов, и Данте не пришлось разговаривать с его юристами.
Солнце казалось ярким, а залив голубым, и Данте в хорошем настроении поднимался по лестнице к себе домой.
— Алисия!
Ему никто не ответил.
— Алисия?
Данте решил, что она ушла на прогулку или за покупками. И все же он знал, что обманывает сам себя.
— Алисия! — позвал он в третий раз, понимая, что это бессмысленно. Ее одежда исчезла, а открытые двери означали, что не осталось даже намека на ее духи.
Он позвонил ей, но она не ответила.
— Вы знаете, куда она пошла? — спросил он у персонала голосом, который показался ему чужим. Никто ничего не знал. Алисия не вызывала его водителя.
Данте запаниковал.
— Не волнуйтесь, — сказала его старая горничная. — Она не могла уйти далеко. Она оставила свою банковскую карточку…
— Где?
Он спустился по очень узким ступеням и обнаружил банковскую карточку в ящике комода. Алисия победила его. И хотя это не было игрой, Данте знал, что проиграл.
— И она оставила свой телефон. — Горничная задыхалась от быстрого подъема по лестнице.
— Нам нужно в аэропорт, — сказал Данте своему водителю, но потом задумался, потому что было несколько способов покинуть остров: на автомобиле по трем мостам, катером и самолетом.
Он медлил и размышлял. Он должен знать Алисию лучше всех. Наконец до него дошло, где она может быть.
Она сидела у фонтана Дианы в белом муслиновом платье с выглядывающими бретелями красного бюстгальтера и чемоданом на земле. Он знал, что приближаться к ней нужно с осторожностью.
— Алисия?
Она подняла на него глаза, полные непролитых слез.
— Как прошла встреча с отцом?
— Давай не будем об этом сейчас беспокоиться.
— Но я беспокоюсь, — сказала она. — Не о нем, а о его детях. Например, о гиганте, который сейчас стоит напротив меня.
Данте сел рядом с ней, и Алисия этому обрадовалась, потому что ей не пришлось смотреть на него, прощаясь в последний раз.
— Я ненавижу этот фонтан, — сказала она.
— Пожалуйста, не уходи.
— Почему нет? — выпалила она. — Потому что у тебя сейчас никого не осталось? Ты рассказал ему о Роберто?
— Нет, — произнес он. — Я сказал ему, что стану бывать здесь чаще и что мне надоело быть его подставным лицом. — Он посмотрел на нее. — Я много думал…
— Данте, — прервала она его, — я тоже много думала.
— Звучит угрожающе.
— Все эти годы, все эти письма… Беатриче знала, где меня найти, но предпочла этого не делать. Ему не хотелось дарить ей ложную надежду.
— По-моему, мать настоятельница чего-то недоговаривает.
— Наверняка. Если Беатриче жива, то теперь она взрослая женщина. А я ждала ее, как пес. Я десять лет искала ее. — Она покачала головой. — Я рада, что ты начинаешь выяснять отношения со своей семьей.
Он промолчал.
— Я рада, что ты не ушел от них, как ты ушел от меня, не оглянувшись, — смело сказала Алисия. — У нас было детство, полное воспоминаний, а потом мы повзрослели, и ты ушел.
— Мне было двадцать.
— Сейчас тебе тридцать, — произнесла она.
— И я прошу тебя не уходить.
— Нет. — Она больше не сдерживалась. — У тебя были все доступные средства, но ты не разыскивал меня. Если бы не мой поступок, мы бы никогда больше не увиделись. Ты бы бросил меня, как Беатриче и как мои родители. — Она покачала головой. — Мне надоело гоняться за людьми. — По ее лицу текли слезы. — Спасибо тебе за чудесный уик-энд. Я продам одежду и серьги, которые ты мне купил.
— Серьги недешевые, поэтому оцени их, как следует, прежде чем выставить на продажу в Интернете.
— Я отдамся тому, кто хочет меня. И подарю ему свою любовь. Или…
— Или что?
— Или надену серебристое платье и сниму мужчину в баре.
— Ты?
Алисия кивнула.
— Я займусь сексом с незнакомцем.
— Твое право, — сказал он. — Я не хочу любить тебя, потому что из-за тебя я постоянно волнуюсь. Я чувствую себя виноватым. Я не хотел возвращаться за тобой, но я не мог тебя отпустить.
— О, теперь, когда я уезжаю, ты говоришь приятнейшие вещи. — Она усмехнулась.
— Алисия, ту пудреницу с зеркалом подарил тебе я.
— Нет. — Она не желала расставаться с фантазией, которую лелеяла так долго. — Она была в посылке от твоей матери.
— Позолоченная пудреница с портретом дамы. Я купил ее для тебя.
Алисия нахмурилась.
— Наверное, ты просто видел ее, когда я поправляла макияж. Или ты рылся в моей сумке.
— Зачем мне это делать?
Она понимала, что ему незачем шпионить за ней.
— Значит, ты подарил мне пудреницу… — Ее голос дрогнул. — Ты хотел доказать, что я была тебе небезразлична все эти годы?
— Я купил ее в Риме, потому что хотел, чтобы на день рождения у тебя было что-нибудь особенное. Но я боялся давать тебе надежду. Ты читала, что написано на гравюре?
Алисия пожала плечами.