Кэрол Маринелли – Его дерзкая горничная (страница 30)
— Извини, она идиотка.
— Все в порядке, — сказала Алисия, глядя в ночь. — Прости за мою болтовню. Ты меня знаешь… Я просто не могу удержаться, когда начинаю.
— Да ладно тебе. — Он усмехнулся. — Помнишь, как ты рассказывала туристам, что твои родители погибли на пожаре?
— Да. — Она рассмеялась. — Кстати, твой отец почти весь вечер флиртует со мной. Он неугомонный. Пожалуйста, сделай так, чтобы мне не пришлось танцевать с ним!
— Обещаю. — Данте улыбнулся. — Ты будешь танцевать только со мной.
— Джустина точит на меня зуб. — Она отвела глаза. — Или на тебя. Я не могу понять.
— Она сердится. Я думаю, Джустина начинает понимать, что ее сын не сумеет вести бизнес, если я отойду от дел.
— У них проблемы?
— Нет, но я много для них сделал. Я не сидел без дела.
— Можно сказать тебе кое-что?
— Алисия, прошу тебя, избавь меня от лекции о семье.
— Нет. Я хочу сказать, что понимаю тебя.
— Что-что?
— Ты имеешь право отойти от дел. У всего есть пределы.
— Не ожидал этого от тебя.
— Я тоже, — призналась она. — Я пойду внутрь. — Алисия оставила его одного на террасе.
Она сидела с большим бокалом бренди и смотрела на пары, танцующие под красивую итальянскую музыку. Маттео отложил телефон и повел Розу танцевать, а Винченцо потащил сопротивляющуюся Джустину на танцпол.
«Я хочу любви, — подумала Алисия, пока Данте шел к столу. — Я слишком долго стучусь в закрытую дверь».
Завтра они с Данте расстанутся, а сегодня она будет наслаждаться каждой минутой рядом с ним. — Потанцуем? — Данте протянул ей руку.
Он слегка обнял ее, и они станцевали свой первый и последний танец. Она даже положила голову ему на грудь, понимая, что они притворяются. Когда его пальцы гладили ее голую спину, трепетало не сердце, а тело Алисии.
— Знаешь, мать настоятельница извинилась передо мной, — прошептал он, и она запрокинула голову. — Она никогда не извиняется.
— Дважды. Перед моей матерью и передо мной.
Алисия едва не расплакалась.
— Тебе стало легче?
— Немного, — сказал он.
— Я так рада. — Она поцеловала его.
— А еще она извинилась за предположение о том, что Роберто мой сын, — продолжал Данте.
— Я не понимаю.
— Мой отец был на похоронах моей матери и наблюдал за всем издалека. И наверняка заходил к одной из ее подружек.
Алисия округлила глаза.
— Я видела дорогой автомобиль…
— У меня есть еще один сводный брат. — Он торжествующе улыбнулся. — Я принимаю твои извинения.
Алисия была настоящей сицилийкой, поэтому не собиралась смиряться.
— А что я должна была подумать, Данте? — Старые обиды проснулись с новой силой.
— Не здесь, — сказал он.
— Он даже не смотрит на тебя. — Она взглянула через танцпол на его отца, который довольно весело помахал им.
— Ты расскажешь Джустине о ребенке? — Она расплакалась.
— Перестань! — Он прижал ее к себе. — Все отлично. Я ничего ей не скажу. Я думаю, нам пора уходить.
Они пошли домой, держась за руки.
— Я так ревновала тебя, — сказала Алисия.
— Младенец, по-видимому, моя копия.
— Ты злишься? — спросила она.
— Не на тебя, — сказал он. — Давай погуляем подольше.
— На таких каблуках?
В итоге Алисия сняла туфли и поехала на спине Данте, словно на осле. Она знала, что будет вспоминать эти моменты с нежностью. Она не станет расстраиваться сегодня вечером, потому что у нее был очень тяжелый день. Ночь такая прекрасная, а луна почти полная.
— Отсюда открывается лучший вид, — заметила она.
— Не знаю. Мне нравятся скалы в Треборди, — произнес он.
— Три утеса, — сказала Алисия, когда он поставил ее на ноги. Она улыбнулась, и они поцеловались у холодной каменной стены. Она решила, что готова умереть здесь и сейчас, пока его руки ласкают ее. — Не останавливайся. — Она с трудом переводила дыхание. — Сейчас ночь, тут никого нет.
— Сюда водят ночные экскурсии, — сказал он и снова усадил ее себе на спину.
Вскоре он уже поднимался с Алисией по лестнице, а на небе сверкали звезды и почти полная луна. — В чью комнату пойдем? — спросил он, усаживая Алисию в серебристом платье на диван.
— В комнату того, кто разденется и позвонит в колокольчик первым, — ответила она, зная, что выиграет, потому что на ней было только платье. Ни туфель, ни бюстгальтера. Какое-то время она сидела голышом на розовой кровати и чувствовала себя одновременно и счастливой, и грустной. Достав пудреницу, она напомнила себе, что не будет говорить Данте о любви.
Услышав колокольчик, она грубо выругалась и отправилась в комнату Данте. Она лежала на животе, и он целовал каждый дюйм ее тела.
— Перевернись!
Он продолжал целовать и ласкать ее, и ей казалось, что она вот-вот потеряет сознание. Наконец он вошел в нее и поднял ее руки над головой. Они смотрели друг другу в глаза и наслаждались каждой секундой.
— Жаль, что нам не быть постоянными любовниками, — произнес Данте, когда они отдышались. — Я в Милане, а ты…
Судя по голосу Данте, он почти засыпал. Она смотрела на растущую луну, такую полную и прекрасную. Но у луны была темная сторона — как и у Данте. Он отказывался рискнуть и даже попробовать увлечься Алисией.
— Завтра днем я поговорю с детективом, — сказал он. — Хочешь пойти со мной?
— По-твоему, он что-нибудь нашел? — спросила она.
— Будем надеяться. Следов нет. У нее даже нет телефонного номера, по которому можно было отследить разговоры и банковские счета.
— Я понимаю. Ты расскажешь своему отцу о его сыне?
— Вряд ли, — произнес он. — И я даже боюсь делать анализ ДНК. — Он перевернулся на живот и тут же крепко уснул.
Алисия тихо выскользнула из кровати, и он не заметил, как она ушла. Вот и хорошо потому, что сейчас ей надо побыть одной.
— В котором часу ты встречаешься с отцом? — спросила Алисия.
— Прямо сейчас.