Кэрол Маринелли – Его дерзкая горничная (страница 16)

— Я помолилась за ее душу и пойду зажгу свечу, — произнесла сестра Кэтрин.

Сестра Анжелика молчала, и Алисия знала, что та не станет тратить ни свечи, ни молитв на синьору Шинина. Ее неодобрение было очевидным.

Она была не единственной.

Похороны должны пройти очень тихо.

Ни одна из местных женщин не дружила с синьорой Шинина, и уж точно ни их мужья, ни их сыновья не желали с ней знаться!

В деревне и сквере напротив церкви было тихо. Обычно во время похорон по обеим сторонам улицы выстраивались машины. Люди приезжали из других городов и деревень, чтобы почтить память усопшего. Но сегодня была всего пара дорогих машин.

Одна, как знала Алисия, принадлежала доктору, а другая…

Алисия нервничала, предвкушая встречу со своим старинным другом. Он уехал несколько лет назад, и, если честно, отношения между ними стали немного неловкими.

Сегодня ему тяжело.

Алисия получала небольшую зарплату за работу в монастыре и потратила ее на букет пионов. Этими цветами она хотела не только поблагодарить синьору Шинина за посылки. Она не желала, чтобы ее могила пустовала.

С ней поздоровался священник.

Алисия огляделась и увидела, как мало людей пришли на похороны: она сама, добрый доктор и пара красивых дам.

— Служба будет на кладбище, — недовольно сообщил священник. — Синьора Шинина оставила очень четкие пожелания относительно сегодняшнего дня. Я их выполню. Если хочешь, войди и помолись. Ее сын в церкви.

— Я уже помолилась, — сказала Алисия, потому что в то утро она была в часовне при школе. — Куда мне это положить? — Она показала корзину с выпечкой.

— Оставь это там. — Он указал на скамейку под деревом, а когда поднялся горячий ветер, прибавил: — Лучше при входе в церковь.

— Почему так мало народа? — спросила Алисия, и священник покачал головой:

— Синьора Шинина просила, чтобы все было просто.

— Я понимаю.

Немного ошеломленная, Алисия вошла в великолепную церковь в стиле барокко. Неф был слегка разрушен из-за сильного землетрясения, а остальная часть церкви была тщательно отреставрирована.

Радуясь прохладе, Алисия поставила корзину и услышала шаги. Она повернулась, чтобы поздороваться с Пауком. Он не подошел к ней, потому что смотрел вверх на витражи. А может быть, он просто не узнал ее.

Какой бы ни была причина, он прошагал мимо нее, и Алисия почувствовала облегчение. В эту секунду он стал для Алисии не Пауком, а Данте.

Паук был когда-то мальчишкой, бунтарем, а потом непокорным юношей. Местные жители называли его волком-одиночкой.

Но Алисия часто и бесстрашно играла с этим волком. Они были просто друзьями.

А потом Данте не захотел даже дружить с ней.

Он стал выше ростом и шире в плечах. И спокойнее. Его густые черные волосы, прежде неряшливые и длинные, теперь были красиво подстрижены. Прическа подчеркивала его высокие скулы и мощный подбородок. Он был гладко выбрит. На нем был очень элегантный костюм и начищенные черные туфли. Именно это заметила Алисия, когда он прошел мимо нее.

Данте Шинина стал настоящим мужчиной.

Сейчас ей восемнадцать, значит, ему должно быть двадцать. Однако она не ожидала, что он станет таким красивым.

Хотя Алисия Доменика лгала самой себе.

Красота Данте была для нее очевидной еще до того, как он уехал, а теперь стоит в тихой церкви и понимает: она пришла на похороны только ради того, чтобы увидеться с ним.

Она уставилась на свою грудь и бесконечные складки платья. Зачем ей встречаться с ним, когда она в таком виде?

Алисия подошла к небольшой группе людей, где стоял Данте и молчал.

— А, вот она, — сказал священник об Алисии.

Данте кивнул, даже не глядя на нее.

— Спасибо, что пришла.

— Прими мои соболезнования, — ответила она, и они с Данте вежливо поцеловались, даже не соприкоснувшись щеками.

Его рука, несмотря на палящий зной, казалась ей ледяной. Подняв на него глаза, она увидела серый цвет лица Данте и стиснутые зубы.

— Ну что, начнем? — сказал священник, указывая на кладбище, словно приглашая всех пройти в гостиную.

Им предстояла короткая прогулка вверх по холму. Несмотря на дикую жару, Алисия с радостью увидела, что флористка, должно быть, передумала, закрыла свой магазин и пришла на похороны. С ней был ее сын Гвидо.

Потом пришел бакалейщик.

Затем почтальон.

В итоге собралось десять человек.

Священник шел первым, держа дымящуюся кадильницу, а Данте шел за ним.

Синьора Шинина, по сути, выгнала Данте из дома, когда ему исполнилось десять. Об этом знали все. Он ужинал с ней после школы, а потом ночевал в сарае или где попало.

Ворота кладбища были открыты, и небольшая процессия вошла внутрь. Но, по мнению Алисии, они повернули не в ту сторону. Семья Шинина была похоронена на другой стороне.

Она и Данте приходили сюда, чтобы посмотреть на имена Шинина на надгробиях. Наконец ее осенило: Кармелла Анна Шинина — семейный позор, будет погребена отдельно от предков на краю кладбища.

Данте ненадолго остановился и поднял плечи, а потом затаил дыхание. Алисия поняла причину его недолгого колебания. У нее перехватило дыхание, а глаза широко раскрылись от удивления, когда она увидела место захоронения. Несмотря на то, что на похороны пришли немногие, многие скорбели. Она ни разу не видела столько цветов на похоронах: ее скромный букет пионов был почти засыпан темно-красными розами, которые резко контрастировали с подсолнухами и лимонной мимозой. Орхидеи, лилии… Такие яркие цветы в такой печальный день.

Многие люди вспоминали о матери Данте с грустью и нежностью, хотя не говорили об этом.

На гробу лежали белые хризантемы — символ горя в Италии. Без сомнений, они были от Данте. Их печальная простота растрогала ее.

Алисия была уверена, что Данте мучается, потому что у него с матерью были сложные отношения. Вернее, никаких отношений.

Много лет назад Данте признался ей в том, о чем никто не знал.

— Она хотела оставить меня у «детской двери», — сказал он.

— Но она этого не сделала.

— Она сожалеет о том, что этого не сделала.

— Нет, — настаивала Алисия.

— Она сама мне так говорила, — ответил Данте. — Много раз.

Теперь сын, которого она не хотела рожать, стоял у ее тела, а священник возносил молитвы и окроплял гроб святой водой. Алисия посмотрела в сторону, потому что именно здесь, на краю кладбища, Данте равнодушно попрощался с ней. Они пришли сюда, где редко бывали посетители. Над ним нависали деревья, и она старалась не плакать из-за отъезда друга.

Данте был задумчивым и угрюмым, явно желая поскорее убраться отсюда. Алисия настояла на том, чтобы они встретились перед его отъездом и правильно попрощались. На ней был ужасный клетчатый сарафан и топ, от которого пахло нафталиновыми шариками, а ей хотелось выглядеть хорошо, как девушке на танцах.

— Мы друзья, — напомнила она ему.

Они сидели на скамейке под глициниями, им почти нечего было сказать друг другу. Предстоящая поездка Данте пугала Алисию.

— Ты никого не знаешь в Риме.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, где твой отец.

— Алисия, здесь у меня нет работы. Ее семья не хочет, чтобы я тут жил, — произнес он, имея в виду свою мать.

— Даже если так… — Она очень старалась не плакать.

Он взял ее руку, и их пальцы переплелись. Алисии вдруг стало неловко.