Кэрол Маринелли – Его дерзкая горничная (страница 15)
— Я все-таки возьму серебристое платье, — сказала она продавщице и решила продать его через Интернет назло Данте.
— Наконец-то! — Данте растянулся на кресле, глядя на опоздавшую на посадку Алисию. На ней было светло-лимонное свободное платье, ее черные волосы были собраны в высокий хвост и перевязаны бархатной лентой. — Ты выглядишь очень мило.
— Я приму твою оценку с определенной долей скептицизма, — сказала Алисия. Ей было некомфортно в роскошной обстановке самолета. — Я выглядела прекрасно в белом платье, невероятно в униформе горничной, а теперь очень мило в дизайнерской одежде.
— Алисия, это ты притворяешься моей партнершей, а не наоборот. Постарайся это запомнить. — Он полез в карман пиджака. — Вот.
— Я не надену твое кольцо.
— И не нужно. Никто не поверит, что мы помолвлены.
Она открыла коробочку, которую он ей вручил, и обнаружила там серебряные сережки-подвески со сверкающим красным камнем на конце.
— Я заметил, что у тебя нет серег.
— Я потеряла серьгу-обруч, — сказала Алисия, держа на свету новые серьги. — Красные камушки похожи на центральный витраж в церкви. Тот, что наверху. — Ее переполняла ностальгия. — Ну, они очень красивые. Я надену их завтра вечером.
С трудом верилось, что сегодня утром она шла на работу, а теперь летит на Сицилию с Данте. Но ей пришлось заставить себя вспомнить, что Данте на самом деле не хотел, чтобы она была в его жизни.
У нее перехватило дыхание то ли от этой мысли, то ли от гула двигателей.
— Все в порядке. — Он посмотрел на нее. — Частные самолеты меньше, поэтому они быстрее взлетают. И садятся.
Самолет взлетел в ясное голубое небо.
До Сицилии было два часа пути.
Она так соскучилась по родине!
— Домашний напиток, — сказал Данте, когда между ними на столе поставили две стопки лимончелло. — За здоровье!
В этот момент Алисия разволновалась, поверив, что может разузнать о своей сестре.
— Детектив был очень дотошным. — Она чувствовала, как Данте наблюдает за ней.
— Не слишком надейся.
— Почему нет?
— А вдруг ты получишь плохие новости о Беатриче? — спросил он.
— Я все равно хочу узнать.
— А мне хочется узнать причину твоей ненависти ко мне. — Данте смотрел, как она отпивает лимончелло.
— Нет никакой ненависти.
— Есть.
Она промолчала.
— Я серьезно, — настаивал Данте. — Мы были друзьями, занимались сексом в молодости. Теперь, годы спустя, я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе найти твоего близнеца, а ты постоянно злишься, Алисия.
— Нет.
— Да, — сказал Данте. — Выкладывай! В чем причина твоей враждебности?
Он дождался своего часа. Они остались наедине, и ей некуда было идти.
— Туалеты там. — Он махнул головой. — Если хочешь пойти туда и спрятаться на время полета, иди. Или давай поговорим.
Впервые в жизни Алисия предпочла бы оказаться в кабинете матери настоятельницы.
— Я слышала разговоры в деревне, — произнесла она.
— О чем?
— Разговоров было много.
— О нас с тобой? — Он нахмурился. — Нас видели?
— Нет.
— Тогда о ком?
— Я не знаю, кем она была! — сказала Алисия.
— Значит, грязные слухи? — Он натянуто улыбнулся. — Спасибо, Алисия.
С этого момента он стал ее игнорировать. Несмотря на усталость, она слишком нервничала, чтобы хотя бы попытаться заснуть рядом с Данте, чей запах витал в воздухе. Алисия нервничала из-за того, что его нога могла коснуться ее, если бы он передвинулся в кресле. Она боялась мысленно вернуться к тем временам, когда они были близки.
Алисия заставила себя не закрывать глаза.
— Отдохни, — предложил он.
— Я не устала.
Она целое десятилетие боролась с воспоминаниями об отношениях с Данте. Время, проведенное вместе, было для него, без сомнения, приятным пустяком. Но для Алисии тот день, когда они стали одним целым, запомнился навсегда. И теперь, возвращаясь на Сицилию с Данте, она изо всех сил пыталась не вспоминать каждое мгновение, которое они разделили.
Сицилия, десять лет назад
Говорят, ветер сирокко сводит людей с ума. Сегодня еще предстоит идти на похороны. Неудивительно, что Алисия на взводе.
Пока горячий ветер пустынных песков поднимался над Африкой и приближался к Средиземному морю, Алисия натягивала черные колготки. Они были слишком теплыми, а жара даже по сицилийским меркам была невыносимой.
Ну, по крайней мере, они прикроют ее огромные ужасные трусы. Алисия посмотрела на странный бюстгальтер, потом надела платье, которое выбрала для нее сестра Анжелика. Оно было черным, нейлоновым, с длинными рукавами и множеством складок, а также пуговиц и молний. Туфли на танкетке тоже были из шкафа для пожертвований. Они оказались слишком велики Алисии, поэтому постоянно сползали.
В монастыре не разрешалось иметь зеркала, и, хотя у Алисии была пудреница с зеркалом, она решила в нее не смотреться. Она и так знала, что выглядит испуганной.
Беатриче опять не поздравила ее с днем рождения. Восемнадцатый день рождения Алисии прошел незамеченным.
Несмотря на страстные обещания писать каждую неделю, от Беатриче не было писем. Теперь, спустя целую неделю после дня рождения, надежда Алисии на то, что Беатриче свяжется с ней, быстро угасала.
У нее были все причины расстраиваться. Во-первых, Беатриче не выходит с ней на связь. А во-вторых, умерла синьора Шинина.
Казалось, монахини были одновременно удивлены и недовольны тем, что Алисия пойдет на похороны. По правде говоря, она и синьора Шинина никогда толком не разговаривали, а только кивали в знак приветствия, встречаясь. Паук уехал четыре года назад, чтобы найти своего отца. И хотя Алисия не одобряла того, как мать Данте обращалась с ним, она питала определенную привязанность к синьоре Шинина.
Женщина была очень красивой. Ее голубые глаза имели удивительный фиалковый оттенок, а губы изгибались в легкой улыбке всякий раз, когда Алисия видела ее в деревне. И хотя местные жители явно не одобряли ее, синьора Шинина почему-то смотрела на них свысока.
Кроме того, были посылки…
Даже после отъезда Паука посылки приходили ежемесячно без объяснений и записок. Последняя пришла вчера. Алисия немного испугалась, узнав, что она была отправлена незадолго до смерти матери Данте. Синьора Шинина помнила день рождения Алисии, потому что, кроме других вещей, в посылке оказалась маленькая золотая пудреница с зеркалом.
Пудреница была потрясающей: на ней была гравюра женщины с длинными кудрями. Алисия не смогла прочесть надпись под гравюрой, но знала, что будет дорожить пудреницей, особенно сейчас.
Выйдя из прохладного здания, она почувствовала, как на нее обрушился жар. Небо стало коралловым, к океану медленно приближались темно-красные облака.
К ней подошли две монахини в развевающихся одеяниях.
— Сестры, — уважительно поприветствовала их Алисия.
— Алисия. — Сестра Кэтрин ответила на приветствие. — Значит, ты идешь на похороны?
— Да, — сказала Алисия и приподняла корзину, которую несла в руке. — Я приготовила выпечку.