Кэрол Маринелли – Его дерзкая горничная (страница 18)

Тряхнув головой, словно ото сна, он заглянул в корзину, которую она принесла, и взял булочку. Но вместо того, чтобы съесть, он скормил ее птицам.

— Ты нашел своего отца? — спросила Алисия.

— Не-а. — Он покачал головой. — А ты узнала о своих родителях?

— Вроде того. — Она натянуто улыбнулась. — Имен я не знаю… На прошлой неделе мать настоятельница сказала, что моя мать выходила на связь, когда мне был годик. Она и мой отец жили в часе езды отсюда. Молодая и напуганная пара.

— Ты встретишься с ними?

— Нет. — Она покачала головой. — Мать настоятельница рассказала мне о них незадолго до того, как мне исполнилось восемнадцать. — Алисия сглотнула. — Моя мать вышла замуж за моего отца через год после моего рождения. — Она вздохнула. — Она попросила мать настоятельницу никогда ей больше не звонить. Ей сказали не будить спящую собаку.

Данте согласился:

— Тебе лучше без семьи.

— Нет.

— Я не шучу. Кстати, спасибо за выпечку.

— Птичкам она нравится. — Алисия улыбнулась, и он улыбнулся ей в ответ. Это была его первая искренняя улыбка за долгое время.

— Беатриче, — внезапно сказал он.

— О да. — Алисия моргнула.

— Наверное, она скоро оканчивает школу? — подсказал Данте. — Или она уже в университете?

Алисия Доменика решила солгать.

Она частенько врала и прежде, но не Пауку.

— Она подает документы в университет, — сказала Алисия.

— Какой факультет?

— Право, — ответила Алисия, потому что он сказал, что его друг тоже учится на юриста. — Она постоянно пишет мне.

— Это хорошо.

— Мы подумываем вместе снять квартиру.

— Значит, ты скоро увидишься со своим близнецом. — Он всегда их так называл, подыгрывая Алисии.

— Я надеюсь, что это так. Ты все еще живешь в Риме?

— Ага. — Он не стал вдаваться в подробности и отвел взгляд, уставившись на песок. — Я уже забыл, как здесь жарко.

— Привыкай, — сказала Алисия. — Жара простоит несколько дней, и мы все сойдем с ума.

— Я уезжаю сегодня вечером.

— Ты когда-нибудь вернешься? — спросила Алисия, пытаясь скрыть нотки надежды в своем голосе.

— Нет, — прямо ответил он. — Я ненавижу это место. У меня нет о нем хороших воспоминаний.

Алисия не скрывала обиду.

— Ну спасибо.

— Что? — Он не скрывал эмоции. — Мы с тобой просто плавали и играли в глупые игры…

Она вздрогнула.

— Брось, Алисия, — сказал он. — Забудь и живи дальше.

— Неужели у тебя не осталось хороших воспоминаний о нас? — настаивала она.

— Какая ты приставучая, — признал он. — Остались хорошие воспоминания.

Данте снял ботинки и носки, а Алисии очень захотелось стянуть с себя колготки. Он встал. Она посмотрела на его длинные ступни и пальцы на ногах и позавидовала его свободе. Было так жарко, что казалось, листья высыхают у них над головами.

Он снял пиджак и признался:

— Я не спал прошлой ночью. И ночь до этого. — Он помолчал, когда коробка с презервативами выпала из его кармана, и ее увидела Алисия.

— Я понимаю почему! — остроумно произнесла она.

— Алисия, — начал он, когда она подняла их. Презервативы принадлежали Джино. — Оставь их в покое.

— Я хочу посмотреть. — Она вынула из коробки завернутые в фольгу пакетики и пересчитала. Потом посмотрела на число 12 на коробке. — У тебя гораздо более насыщенная жизнь, чем у меня.

Репутация Данте в деревне была ложью, и его имя частенько использовалось не по назначению. И хотя он мог с легкостью переспать с любой девушкой, правда заключалась в том, что он ненавидел поцелуи и прикосновения. То, что он вырос, по сути, в публичном доме, отвратило его даже от мысли о сексе.

Если не считать того, что держал Алисию за руку, других прикосновений он не знал. Они вместе познавали мир — скалы, реку и бревна. А потом в какой-то момент люди стали сомневаться в том, что это самая приятная часть его жизни.

Данте твердил, что они просто друзья. Алисия тоже яростно защищала их дружбу — перед Беатриче, учителями и монахинями.

Но потом он повзрослел и захотел Алисию.

Он начал ее сторониться и понял, что должен уехать от нее подальше.

Он подробно помнил тот момент, когда отпустил руку Алисии. Они шли через тростник по своей тропе, как это часто бывало.

— Помедленнее, — простонала она, и он повернулся.

Алисия наклонилась вперед, схватившись за свои длинные волосы. Потом она выпрямилась, держа их в руке, и завязала лентой, которую носила на запястье. На этот раз, когда ее руки поднялись, Данте увидел не только ее смуглый живот, но и грудь. Отвернувшись, он пошел дальше.

— Подожди! — Алисию догнала его и взяла за руку, но он высвободился от нее.

— Тропинка слишком узкая, — отрезал он.

— Что случилось? — спросила она позже, когда они молча лежали в тени, но он не ответил.

— Данте? — Она ткнула его кулаком в бок, и он схватил ее за руку.

— Пошли обратно.

— Мы только что пришли.

— Ну, мне скучно.

Это была их последняя встреча у реки. До нынешнего момента.

Она протянула ему презервативы, и он молча взял их и положил коробку в карман пиджака, который бросил на землю.

— Знаешь. — Она наблюдала, как он закатывает рукава рубашки. — Все монахини думают, что мы приходили к реке и целовались.

— Меня не волнует, что они думают, — произнес Данте и лег на спину, заложив руки за голову. — Меня тоже, — призналась она. — Но меня волнует, что ты ни разу не попытался меня поцеловать.

Данте прищурился, глядя на нее.

— Алисия, отстань, а?

— Ты переспал с половиной деревни и даже не пытался меня поцеловать.

— Я же говорил тебе, чтобы ты не слушала сплетни.

— Трудно их не слушать, — проворчала она и легла рядом с ним. — Я умру от этой жары.