Кент Нерберн – Дорога Одинокого Пса (страница 7)
Дорога Одинокого Пса была неровной, как стиральная доска, а еще испещрена колдобинами и усыпана камнями размером с человеческий череп. Автомобилю на ней было очень нелегко, еще тяжелее – сидящим внутри.
К тому времени, как мы добрались до дома Одинокого Пса, злорадное ликование Два-Пальца сменилось просто злостью. Докурив свой
– О пацане я сам позабочусь, – сказал он. – А ты меня просто прикроешь.
Дом Одинокого Пса являл собой не более чем хлипкую лачугу, сколоченную из случайных досок, крытую дешевым толем и снабженную уцелевшими у кого-то старыми окнами. Я и представить себе не мог, как она способна устоять под безжалостными летними ветрами и жестокими зимними вьюгами.
– Ненавижу эту треклятую жару, – бросил Два-Пальца, резко поднимаясь с водительского места.
Вперевалку он направился к двери дома. Весь потный, верзила шумно сопел и ругался себе под нос. Температура подступала уже к стольнику[14] – и это еще даже до полудня!
Перед лачугой Два-Пальца остановился, закурил новую сигарету и, глубоко затянувшись, выкинул ее в небольшой цветник возле самого дома, после чего резко толкнул дверь и вошел внутрь, даже не потрудившись постучаться.
Семья сидела вокруг стола за завтраком: дед, мать, старший мальчик лет десяти-одиннадцати и малец, которому на вид было шесть-семь.
Дед кивнул нам, будто ожидал нашего визита. Это был небольшой щуплый человечек с длинными белыми седыми волосами, «хвостом» увязанными на затылке. Он любовно полировал курительную трубку из красного камня и как будто совершенно безразлично отнесся к нашему внезапному появлению.
Совсем иное дело мать. Едва мы вошли, она поднялась и загородила нам путь. Она была высокой и мужеподобной, под метр восемьдесят ростом, с темными волосами, выпирающими скулами и пронзительными голубыми глазами, каких я никогда не видел у индейцев. Она быстро подтянула к себе младшего сына и загородила собой. Старший мальчик остался сидеть, опустив глаза. Прежде я не испытывал страха при отъеме детей. Большинство индейцев делались подобострастными перед лицом представителя властей, да и один вид Два-Пальца развеивал любые помыслы о сопротивлении. Здесь же ощущалась затаенная готовность к расправе, особенно исходящая от матери. В ее глазах была стальная ненависть, от которой у меня мороз прошел по коже.
Младший мальчонка выглянул из-за нее. У него были большие блестящие глаза и копна черных волос, торчавших во все стороны, точно пушинки у одуванчика. Был он прелестным, как маленькая пуговка. Притом чувствовалось в нем что-то… как будто не от мира сего. Мальчик совершенно не моргал – просто внимательно глядел. Он напоминал настороженного зверька, который все замечает вокруг, но ничего не смыслит. С первого взгляда становилось ясно, что такому ребенку в интернате не место.
Два-Пальца протянул руку в сторону матери, как будто ожидал, что она просто отдаст нам мальчишку.
Женщина сделала шаг к нему и поглядела в глаза. В ней не было ни капли страха.
Два-Пальца презрительно скривил рот и снова указал на мальчика. Мать не шелохнулась. В этой ее неподвижности ощущалось что-то смертоносное.
Я хотел было заговорить, но тут старик поднялся со стула и вклинился между ними.
– Да ладно вам, нет нужды сердиться, – сказал он и, подняв выше трубку, предложил: – Давайте раскурим ее сообща.
Два-Пальца отодвинул его в сторону. Но старик оказался настойчивым.
– Нет, надо вместе раскурить
Два-Пальца поглядел на старика сверху вниз, как на назойливое насекомое, и выбил трубку у него из рук. Та упала на пол и раскололась на куски.
Внезапно в доме стало будто нечем дышать. Старик поглядел на разбитую трубку, затем поднял глаза на Два-Пальца, снова посмотрел на осколки. Наклонившись, он бережно собрал их все и вышел на двор, ни на кого из нас больше не взглянув.
Женщина уставилась на Два-Пальца с еле сдерживаемой яростью, напоминая туго взведенную пружину. Казалось, будь у нее в руке нож, она бы точно попыталась уничтожить вторгшегося в ее дом агента.
Два-Пальца между тем был как будто всем доволен. Он прислонился к стене, с наигранной беззаботностью закурил сигарету и торжествующе выпустил дым.
Теперь уже оба мальчика укрылись позади матери. У старшего взгляд сделался совершенно отрешенным.
Поглядев на их троицу, Два-Пальца снова скривил губы в своей омерзительной хорьковой ухмылке.
Сквозь дверной проем было видно, как старик на холме поднимает к небу руки с осколками трубки, что-то монотонно распевая на индейском языке.
– Поехали, Дэнтон, – бросил мне Два-Пальца. – Пусть этот старик себе шаманствует. За пацаном мы можем приехать и завтра.
Он щелчком швырнул окурок к ногам женщины, и мы, выйдя из лачуги, направились к своей машине.
До сих пор ума не приложу, почему Два-Пальца тогда сразу не забрал у женщины мальчишку. Быть может, ему хотелось выбить эту семью из колеи и заставить страдать – учитывая его очевидное желание увидеть, как они извиваются, точно рыба на крючке. Хотя возможно, он на самом деле, как и я, слегка струхнул. Но какая бы ни была тому причина, обратно в город мы ехали с пустыми руками, при этом Два-Пальца гаденько хихикал, смоля одну за другой свои излюбленные
Машину он вел в обычной своей манере – чересчур быстро и ничуть не озабочиваясь состоянием дороги. В какой-то момент мы влетели в выбоину, лопнула шина, и мы угодили в кювет. Никто из нас обоих не пострадал, но само происшествие привело Два-Пальца в бешенство.
– Все это долбаные Псы!!! – завопил он, вылезая из машины, как будто они были как-то виноваты в аварии. – Долбаные, долбаные Псы! – орал он, пиная машину в бок, пока на дверце не образовалась вмятина.
Вскоре откуда ни возьмись появился индеец на стареньком пикапе и помог нам поменять колесо. Два-Пальца все это время отчаянно ругался, крича про сглазы и проклятья. Я попытался дать мужику пару баксов, но тот лишь улыбнулся, мотнул головой, сел в свой пикап и исчез так же тихо, как и появился.
Происшествие в дороге привело Два-Пальца в еще пущую ярость, отчего на оставшемся отрезке пути до города он только больше давил на газ.
– И ведь знал, – рычал он, стуча кулаками по рулю, – знал, что надо сразу его забрать. Завтра уже точно. Завтра мы заберем у Одиноких Псов их гребаного сосунка!
Творящий заклятия
Дедушка-то и стал причиной того, что нам с Рубеном пришлось сбежать. Однажды к нам домой пришли два государственных агента. Сказали, что приехали забрать Рубена в интернат – туда же, где учусь я. Один из этих школьных дядек был белым, другой – полукровкой.
Мама рассердилась, увидев, как к дому подходят эти двое. Лицо у нее сразу сделалось насупленным и злым. Сущий гризли, как говорит дедушка.
– Все будет хорошо, моя девочка, – ласково сказал он и широко улыбнулся. – Позволь, я сам об этом позабочусь.
Мужчины вошли в дом без стука. Это вообще большое оскорбление. Глаза у полукровки были жесткими и маленькими, точно два черных камушка. И взгляд холодный, как у змеи. Белый школьный дядька остался стоять возле двери. У этого глаза были добрыми. А еще в них чувствовалась большая печаль.
Полукровка хотел было забрать моего брата. Тогда мама притянула Рубена к себе вплотную. Он схватился за ее ногу и вопросительно поглядел на нее.
– Убирайтесь из моего дома, – сказала мама.
Тогда полукровка стал нам выказывать свой злобный дух.
Дедушка попытался его угомонить. Призывая к согласию, он протянул свою трубку и предложил:
– Давайте раскурим сообща.
Когда в доме нарастал гнев, дедушка любил закурить трубку.
– Нечего нам тут раскуривать, – огрызнулся полукровка. – Мы забираем мальчишку.
И выбил трубку из дедушкиной руки. Она упала на пол и разбилась.
Эту трубку дедушке оставил его дедушка. Тот сделал ее собственными руками.
Дедушка застыл, опустив взгляд на осколки на полу. Таким неподвижным я его еще не видел.
Потом он собрал все до единого кусочки и вышел за дверь, минуя школьных дядек. Даже не взглянув на них больше.
В тот вечер к нам зашел Леонард Орлиное Перо. Возвращаясь домой, он увидел машину в канаве. Сказал, что она походила на ту, в которой обычно ездят агенты от правительства.
Водитель, по его словам, был метисом. Он все ругался на языке
Леонард помог им поменять колесо и вытащить машину обратно на дорогу. А потом заехал к нам и рассказал, что приключилось.
Они с дедушкой очень долго разговаривали, и мама к ним присоединилась. Даже когда я уже засыпал, они все сидели и что-то обсуждали.
Наутро мама разбудила Рубена ни свет ни заря и отправила его прятаться на холмы. Велела ему там сидеть тихо и не возвращаться.
Совсем скоро к нам опять нагрянули школьные дядьки. Они громко захлопнули дверцы машины. Послышались их сердитые голоса.
Полукровка снова напористо вошел в дом, не постучавшись.
– Мы за мальчишкой, – сказал он, обращаясь к дедушке.
Мы тем временем сидели за столом.
– Возьмите вот этого мальчика, – предложил дедушка, показывая на меня.
– Этот у нас и так уже значится. Нам нужен другой.
– Он с вами не поедет.