Кент Харуф – Вечер (страница 9)

– Положить изюм в другие хлопья, – пояснил мальчик.

– Прямо тут?

– Нет. Когда придете домой. Когда купите их и принесете домой.

– Хм.

Лютер огляделся.

– Хочешь так, милая?

– Сам решай.

– Ну, хлопья перед вами, – сказал мальчик. – А изюм там, во втором ряду, в центре справа. Если хотите. По мне, так без разницы.

Он отвернулся и ушел в сторону кассы.

Они изучили коробки с хлопьями. Картонные коробки в старой ржавой тележке начали размораживаться, на теплом воздухе на них выступил конденсат.

– Не знаю, какая от этого польза, – заметил Лютер. – А ты?

– Я так не хочу.

– Нет, мэм.

– Будет не то же самое.

– Ни за что на свете, – согласился Лютер.

Они пошли дальше, взяли пластиковую бутыль молока, две коробки яиц в следующем ряду, подошли к пекарне, захватили три буханки дешевого белого хлеба и наконец вернулись к началу магазина и встали у кассы, ожидая своей очереди. Лютер вытянул журнал со стойки перед ними, принялся разглядывать полуголых девиц на глянцевых страницах.

– На кого это ты смотришь? – возмутилась Бетти. – Лучше прибереги этот взгляд для меня.

Она вытянула журнал из его рук и вернула на место.

– Я ведь твоя жена.

– Все равно они слишком худые, – заявил он. – Не хватает жирка, на мой вкус.

Он ущипнул Бетти за бедро.

– Это ты тоже лучше прекрати, – сказала она, но улыбнулась ему и отвернулась.

Очередь к кассе продвинулась, и они принялись выкладывать покупки на ленту, Лютер, покряхтывая, нагнулся и поднял ящики с газировкой.

Женщина за кассой работала быстро.

– Как вы, ребята, сегодня? – спросила она.

– Мы вполне ниче, – отозвался Лютер. – А вы?

– Все еще топчу землю, – ответила кассирша. – Ведь каждый день на земле – хороший день.

– Да, мэм. По-моему, вы правы.

– У нас все хорошо, – сказала Бетти, – только вот не смогли найти свои хлопья.

– А у нас нет?

– Нет, мэм, – подтвердил Лютер. – Закончились.

– Что ж. Мне жаль.

Когда покупки пробили, Бетти вынула продуктовые талоны из сумочки и передала их Лютеру, а тот протянул их кассирше. Позади них стоял мужчина с банкой фасоли, тушенки и пачкой сигарет в тележке и наблюдал за парой. Кассирша оторвала талоны, пробила их и засунула под кассу, достала сдачу в несколько центов. Мальчик в зеленом фартуке разложил покупки по пакетам и вернул в тележку.

– Всего доброго, – сказал Лютер, и они вытолкнули тележку через раздвижные двери на тротуар.

Мужчина позади них покачал головой.

– Вы только гляньте. Едят лучше, чем мы с вами, а ведь они на продуктовых талонах.

– Ох, да пускай, – откликнулась женщина. – Вам что за беда?

– Они едят котлеты, а я – фасоль. Мне неприятно.

– Но хотели бы вы оказаться на их месте?

– Этого я не говорил.

– А что вы говорили?

– Не это.

На улице Лютер и Бетти повернули с тележкой назад, в восточную часть Холта. Стало жарче, солнце поднялось выше в голубом небе. Они держались в тени деревьев и пару раз за квартал останавливались отдохнуть, а затем шли дальше, домой.

6

Когда он вышел на улицу на большой перемене, ребята на игровой площадке стояли кружком. Еще издали он увидел, что это его одноклассники – с несколькими детьми помладше они собрались за огороженным сеткой-рабицей забором на краю школы. То и дело один из них возбужденно выкрикивал какие-то короткие фразы, и Ди-Джей подошел посмотреть, в чем дело.

Два малыша, первоклашки, стояли на красном гравии на расстоянии пяти футов друг от друга, а ребята постарше пытались заставить их драться, подначивая ругательствами. Одного они дразнили больше, чем другого, – того, чьи прямые каштановые волосы, казалось, подстригали с закрытыми глазами. Ди-Джей знал его: это был братишка его одноклассницы Джой-Рэй, и, стоя в этом кругу, выглядел он испуганным и измученным. Его рубашка не по росту была застегнута до подбородка и протерта на локтях, а джинсы имели лиловый оттенок, будто их стирали с чем-то красным. Похоже было, что он вот-вот расплачется.

Один из мальчишек рядом с Ди-Джеем крикнул ему:

– Давай! Чего не дерешься?

– Он курица мокрая! – проорал мальчик, стоявший в кругу напротив. – Вот чего!

Похлопал руками, как крыльями, прокукарекал и попрыгал. Дети рядом с ним заулюлюкали.

Второй мальчик в центре круга был покрупнее, светловолосый, в джинсах и красной рубашке.

– Ну же! Ударь его, Лонни!

– Они не хотят драться, – сказал Ди-Джей. – Отпустите их.

– А ты не лезь!

Мальчик рядом с ним вышел в круг и толкнул светловолосого вперед, тот размахнулся и ударил братика Джой-Рэй по щеке, затем отступил посмотреть, что сделал: братишка стоял, приложив руку к щеке.

– Не надо, – проговорил он очень мягко.

– Ударь еще! Давай, бей!

– Он не хочет драться, – повторил Ди-Джей. – Хватит с него.

– Нет, не хватит. Заткнись.

Мальчик толкнул светленького снова, тот ударил малыша, схватил за шею, и они вместе упали на гравий. Блондин перекатился наверх, их лица были совсем близко, и он ударил братишку Джой-Рэй по лицу и в горло, а тот пытался прикрываться руками. В его глазах стоял испуг, нос кровоточил. Он начал всхлипывать.

Тут круг разомкнулся: в центр ворвалась девочка, Джой-Рэй, в голубом платье, слишком маленьком для нее.

– Ему же больно! – закричала она. – Прекратите!

Она подбежала и стащила светленького со своего братца, но громкоголосый здоровяк толкнул ее, она споткнулась о малышей и упала на руки и коленки на гравий. Разбила коленку, но вскочила, дернула Лонни за одежду и закричала:

– Отпусти его, мелкий ты сукин сын!

Тот здоровяк схватил ее и на этот раз отпихнул назад, в круг зевак, и двое мальчишек схватили ее за руки.