Кеннет Дун – Красное озеро (страница 7)

– Сет бросил меня в Лондоне. Ему предложили постоянную работу в журнале, и в какой-то момент он сменил меня на девчонку помоложе. Какую-то натурщицу из Челси, которая носит юбочки восьмилетней девочки. Правда, он не вышвырнул меня на улицу, дал мне денег на дорогу в Нью-Йорк, видимо, чтобы я не мозолила ему глаза. Ты правда не знал?

– Нет. Я говорил тебе, что не шпионил за тобой.

– Ты и правда всегда был эгоистом, – сделала неожиданный вывод Миранда. – Быстро утешился в объятиях своей блондиночки. Особенно с деньгами ее отца.

На этот раз я первым бросил трубку. А затем попросил мисс Блисон больше не соединять меня с этой женщиной, каким бы именем она ни представилась.

Я решил окончательно забыть об этой истории. Хоть я и старался быть джентльменом, но Эми права – она стала моей женой, и я поклялся всегда оберегать ее. В том числе и от плохих воспоминаний.

Глава пятая. Художники протестуют

На выходных Эми отправилась за какими-то покупками и уложить волосы, а я решил валяться на диване с газетами, пока Чейни окончательно не выведет меня из себя.

Когда раздался звонок телефона, я крикнул экономке, что сам возьму трубку в кабинете.

– Могу я поговорить с миссис Бартоломью? – услышал я незнакомый мужской голос.

– Ее сейчас нет дома. Это ее муж Тео Бартоломью. С кем я говорю?

– О. Пожалуйста, передайте, что ей звонил мистер Чиппинг. Ее поверенный в Джаспер-Лейк. Пусть она перезвонит мне при первой возможности.

– Это как-то связано с продажей дома?

– Да. Конечно, вы в курсе сложившейся ситуации, мистер Бартоломью, ведь вы же муж. Дело в том, что там возникли некоторые проблемы.

Мне показалось, я услышал, как на другом конце провода адвокат хрустнул челюстью.

– Какого рода проблемы, советник?

– О, нет, я просто солиситор. Занимаюсь оформлением бумаг, дарственных, купчих. Также есть лицензия риэлтора. У нас одна из старейших контор в округе, мы работаем с 1902 года. Естественно, не я лично, дело основал еще мой дед. Как вы знаете, миссис Бартоломью попросила меня заняться продажей ее дома.

– Да.

– И мы нашли покупателя. Крупного застройщика, который заинтересован в этом участке земли у озера. Прекрасное место, хочу я вам сказать. Собственный выход к воде, довольно большой лесной участок. Компания очень заинтересована в развитии Джаспер-Лейк и Донкастера, уже получено разрешение на прокладку новой дороги от шоссе. В планах строительство городского супермаркета, ресторана и комфортабельного мотеля. Вы когда-нибудь бывали в этих местах?

– Не доводилось.

– Мда. Понимаю. Миссис Бартоломью мы тоже не видели уже около десяти лет.

– Моя жена сказала, что дело уже почти решенное. Контракт подписан, так что нам нет смыла туда ехать.

– Не совсем, – и снова раздался хруст. Теперь я лучше разобрал звук. Как будто Чиппинг болтал во рту вставными челюстями, а потом снова отправлял их языком на место. – Мы подготовили все бумаги, но они еще не подписаны. А вокруг дома начались стихийные протесты.

– Какие протесты?

– Стихийные. Это художники, что тут сказать. Они расхаживают по округе с транспарантами, размещают на улицах плакаты. Миссис Гаспари отказывается покидать дом, и они ее поддерживают. Говорят, что дом является памятником наследия Пьетро Гаспари, и там нужно организовать музей. В общем несут какую-то чушь. Это же художники, что с них взять. Но их полно в Джаспер-Лейк, у них там целое гнездо. Называется «Дом искусств». Они завесили подъездную аллею плакатами, устраивают на лужайке полуночные бдения. Наш местный шериф не знает, что с ними делать. Не может же он арестовать их всех, хоть я и подавал жалобу от лица своей клиентки.

– Но если компания купит землю, им так или иначе придется с нее убраться. Особенно если они начнут мешать строительству. Это прямое нарушение закона.

– Знаю. И я их предупреждал. Много раз приезжал к миссис Гаспари, к активистам из «Дома искусств» и умолял прекратить этот балаган, чтобы не доводить до вмешательства полиции штата. Но сейчас в самой компании застройщика… начали сомневаться, стоит ли им покупать эту землю. Видите ли, Джаспер-Лейк всегда был тихим процветающим поселком. Маленьким бриллиантом лесного массива Нью-Гемпшира. Во многом благодаря этой колонии художников. У них тут что-то вроде вроде ярмарки или вернисажа под открытым небом, что привлекает многих туристов. Сейчас поселок растет, потому что людям нравится его, как бы это сказать, атмосфера. Поговаривают о том, что какой-то известный дирижер нашел филантропов, готовых построить настоящую сцену с амфитеатром, чтобы устраивать там фестивали, организовывать музыкальные концерты и спектакли. Думаю, из-за этого крупные девелоперы и заинтересовалась Джаспер-Лейк. Вы понимаете?

– Кажется, да. Они не хотят ссориться с местными жителями, покупая проблемный участок земли. Никто не потащится в такую глушь, если художники объявят бойкот приезжим.

– Именно, – Чиппинг снова привел челюсти в порядок, обрадовавшись, что самая трудная часть разговора позади.

– Что вы предлагаете? Отказаться от сделки? Или искать другого покупателя? Я слышал, что сам фонд ЛеВиана заинтересован в приобретении этого дома.

– Ну… их предложение было довольно символическим. В финансовом плане. Это маленький частный фонд, как вы понимаете. Они назначают стипендии и содержат весь сброд, приезжающий в «Дом искусств», простите мою прямоту, но у них нет лишних денег на покупку новой недвижимости. Они хотели вступить в прямой контакт с миссис Бартоломью, но ваша супруга четко дала мне понять, что не желает вести никаких переговоров лично. Ее пожелание было предельно ясным – продать дом как можно быстрее и выгоднее. А новость о том, что он будет полностью снесен, ее только обрадовала.

– Знаю. Я в курсе того… что там случилось.

– Ну, слава богу, – клацнул зубами Чиппинг. – Конечно, вы в курсе, вы же муж. Шериф тогда очень быстро замял дело. Без лишнего шума. А когда мисс Коэн, то есть ваша будущая жена заключала контракт с мистером Гаспари, они особо оговорили, что нежелательно когда-либо в будущем упоминать о… случившейся трагедии. К сожалению, из-за этих недомолвок и случились все последующие недоразумения.

– Кому вы рассказываете, – вздохнул я.

***

После ленча во время прогулки в парке я пересказал этот разговор жене.

– Если честно, мне надоела эта история, Эмс. Не представляю, как тебя она не утомила. Подари этот дом чертовым художникам и забудь о нем.

– Тебе легко говорить. У тебя никогда не было собственности.

Ах, я счастливчик. Зато Эми просто страдала от необходимости постоянно заботиться о своей многочисленной собственности, будто Спаситель, несущий на плечах все грехи мира.

– Прости, это прозвучало обидно. Я бы продала этот дом немедленно, сразу как только его получила, – наконец выдавила она. – Дед оставил его нам с братом. Но у меня были обязательство перед Пьетро. Я обещала ему, что он будет жить там до самой смерти или пока ему самому не надоест. На этом все. Я не сволочь, ты же знаешь. Но если я отложу продажу и оставлю там эту… вдову, то это никогда не закончится. Сейчас она родит ребенка, потом начнется зима, и ее уже точно не выгонишь. Ее проклятые друзья найдут еще поводы, чтобы названивать мне и писать письма. Видишь, они даже как-то на тебя вышли. И я все время буду слышать о Джаспер-Лейк. А я хочу забыть, что это место вообще существует.

– Я посчитала это небесным провидением, что какая-то компания хочет развивать поселок. Кому он вообще сдался? – продолжала она. – Ни один разумный человек из Бостона или Нью-Йорка не поедет в этот Джаспер-Лейк, когда есть Кейп-Код и Хэмптонс7 и… Мартас-Виньярд8. Зачем вообще кому-то тащиться в лес на какое-то комариное озеро?

– Я люблю лес.

– Прости. Я такая бестактная, потому что зла. Это просто какой-то задрипанный деревянный дом в месте под названием Ничто на проселочной дороге от шоссе Никуда. Мой дед действительно выиграл его. В 1930 году. Просто выиграл в карты у какого-то бедолаги, для которого это было единственным жилищем. Я помню, как дед рассказывал эту историю, когда я была ребенком, и всегда хохотал. Ему вообще не нужна была эта халупа. Тот парень, что с ним играл, вошел в раж и не мог остановиться. Дедушка легко мог простить ему этот долг, но не видел причин, почему он должен так поступить. Проигрыш есть проигрыш, так он говорил. Так что он приехал в этот Джаспер-Лейк с распиской и свидетелями, позвал местного шерифа, и они выставили бедолагу вместе с его семьей из дома. Дед вначале думал его продать, чтобы пустить деньги в оборот. Но была рецессия, и покупателя так и не нашлось, он сам едва избежал разорения. В какой-то момент он сам сбежал туда спрятавшись от кредиторов. В итоге все закончилось хорошо, деду снова удалось встать на ноги. Вот тогда он и решил, что дом приносит ему удачу. Когда он удалился от дел и оставил компанию папе, то проводил там много времени. Брал меня с собой. То есть меня и Джаспера. Поэтому он и оставил дом нам, а не отцу, как я думаю. Мне там никогда не нравилось, если тебе интересно. Ты же знаешь, я не люблю природу, колючую траву, всех этих комаров и слепней. Вот Джасперу там безумно нравилось с самого детства… Он воображал, что озеро было названо в его честь, а значит принадлежит ему…