Кеннет Дун – Красное озеро (страница 9)

Но через год после смерти брата меня нашел Пьетро Гаспари. Не знаю, была ли я рада его видеть. Иногда мне самой хотелось разыскать его и как-то отблагодарить по-человечески, не только дурацким чеком. А иногда хотелось… чтобы он тоже умер. И унес с собой воспоминания о том дне. Я ужасная эгоистка.

– Ты пыталась сохранить рассудок. К тому же он не умер. Во всяком случае тогда.

– Да… Пьетро очень стеснялся. Оказывается, ему понравилось в Джаспер-Лейк. Он хотел там жить и писать картины, но как-то… не сошелся характерами с попечителями «Дома искусств». Он узнал, что хижина деда стоит заколоченной, и спросил, не может ли он там пожить некоторое время, пока я не решу, что хочу с ней делать. И я просто не могла ему отказать. В тот роковой день Пьетро сделал все, что мог. Он поверил незнакомке и гнал изо всех сил, не его вина, что брат умер раньше, чем мы успели ему помочь.

– А как возник контракт?

– Все просто. Когда я вступила во владение домом, то не смогла указать Пьетро на дверь. Мы встретились в конторе мистера Чиппинга в Донкастере, это настоящий город в семи милях от Джаспер-Лейк. Чиппинги давно занимались делами нашей семьи в этом округе. Меня поразило, что Пьетро стал выглядеть намного лучше. Он больше не походил на бродягу. И я тогда подумала – черт возьми, почему этот дом не может принести кому-то счастья? А Пьетро выглядел по-настоящему счастливым. Единственное, чего он боялся, что все это сейчас закончится. И тогда у меня родился этот план. В один момент. Мне был всего двадцать один год, и я была той еще идеалисткой. Ну и… немного жадной. Я не могла просто так отписать ему дом. Отец и дед всегда вдалбливали мне в голову, что нельзя так просто разбрасываться собственностью. Особенно той, что не заработана твоим собственным трудом. Начинаешь с благотворительности, а заканчиваешь разорением. Безделье ведет к безумию, так говорил мой дед. Кажется, это из Гемары9.

Я с интересом взглянул на Эми. Она не была иудейкой, а ее отец верил только в биржевой индекс. Однако интересно, как вековые книжные заветы до сих пор довлели над ее сознанием, помогая бороться с жизненными проблемами, но одновременно и наживать новые.

– В общем, мне показалось правильным, если я отдам хижину Пьетро в пожизненное пользование. Или пока он не встанет на ноги и сам не захочет съехать, чтобы построить собственную жизнь. Мы договорились с мистером Чиппингом, что никто не будет публично распространяться об этом договоре. Повторю тебе, мне был всего двадцать один год. Я не представляла себе, что жизнь вообще может продолжаться после сорока. И мне не пришло в голову, что Пьетро неожиданно женится. Решит завести ребенка. Что он не расскажет своей молодой жене, что живет не в собственном доме. Какая глупость. После того, как мы подписали контракт, я больше никогда не видела Пьетро. Если бы он мне только позвонил… Хотя нет, что я говорю. Тогда я вполне ясно дала ему понять, что не хочу больше его никогда видеть.

– Но с тех пор прошло десять лет. Ты поумнела.

– Ты мне льстишь.

– Поумнела. Это заставляет меня верить, что и у Чейни есть перспективы.

– Да ну тебя. Послушай… я иногда думала, что совершила ошибку. Мне нужно было просто подарить этот дом Пьетро и забыть о нем. Но теперь я вижу, что была права.

– В каком смысле?

– Я думала, что дом принесет ему счастье. Но Пьетро тоже покончил с собой. Понимаешь? Его вдове не следует жить в этом доме. Никому не нужно там жить. Его просто необходимо снести.

Глава седьмая. Реальность кусается

– Не понимаю, как ты смог меня уговорить, – сказала Эми.

Во вторник я вывел из гаража подержанный крепкий «форд», купленный специально для поездок на рыбалку, в багажник которого мы сложили чемоданы, а на заднее сиденье посадили Чейни, и отправились в Джаспер-Лейк. Точнее в Донкастер, приближаться к самому поселку у озера Эми категорически отказалась.

– Это всего на пару дней. Сходим в контору к Чиппингу, возьмем контакты этих покупателей. Встретимся с ними, обсудим ситуацию. И сразу домой.

Согласно карте нам следовало двигаться на север по федеральной трассе, а затем в Конкорде свернуть на местную дорогу 103 в направлении Рочестера. Дорога делала большой крюк перед Джаспер-Лейк, обходя не только само озеро, но и горный хребет на его северном берегу, обозначенный как Нокс-Ридж. Единственный съезд перед горами сразу за сравнительно оживленным городом под названием Перси, петляя, вел к Донкастеру, расположенному милях в десяти от основной трассы, а уже оттуда можно было добраться до Джаспер-Лейк. Эми была права – это настоящий тупик, стопроцентная глушь. Когда зимой единственную дорогу от озера засыпало снегом, из поселка наверняка невозможно было выбраться.

Если бы сто лет назад на речке была построена фабрика, наверняка дорожная карта выглядела бы сейчас по-другому, а Джаспер-Лейк и Донкастер слились в один процветающий город.

Секретарша покойного Чиппинга предупредила нас по телефону, что в городе есть всего один приличный отель, куда вообще-то не пускают с домашними животными, но она уговорит сделать для нас исключение, поскольку (но это по секрету) с постояльцами у них сейчас не густо.

Мы еще успевали к ленчу, когда въехали в Донкастер. Городок находился южнее озера на берегах реки Нокс, которая в этом месте напоминала широкий, но довольно мелкий ручей. Фактически весь город располагался только на одном берегу, с левой стороны ручья я заметил только несколько отдельно стоящих домов, проехать к которым можно было по единственному новоанглийскому мосту с деревянной крышей.

В самом Донкастере было две основных транспортных артерии – улица Главная и улица Школьная, которые, пересекаясь, образовывали симпатичную квадратную площадь, декорированную аккуратными двухэтажными домами и непременной белой церковью. Наш отель под названием «Шэмрок Инн» находился в самом начале Школьной улицы с видом на реку.

Как несложно было догадаться из названия, управляла им средних лет ирландка миссис О’Шонесси, которая сурово посмотрела на Чейни и сразу потребовала двойную оплату.

– Не дай господь, ваша псина нагадит на ковер или начнет драть мебель.

Чейни улыбался во весь рот, сидя у моей ноги, вытянувшись в струнку и подметая хлыстообразным хвостом вышеозначенный ковер, всеми силами изображая воспитанную и послушную собаку.

– И если он окажется у меня на кухне, уж не взыщите. Хорошенько огрею его скалкой по хребту.

Уж лучше бы она этого не говорила. Чейни немедленно навострил уши, услышав заветное слово «кухня». Дома он часами не отлипал от нашего повара, постоянно путаясь у него под ногами и норовя залезть мордой в духовку.

Переодевшись с дороги и съев по сэндвичу с солониной, мы втроем отправились искать контору мистер Чиппинга. Эми была там единственный раз девять лет назад, но помнила, что она располагалась недалеко от главной площади.

Донкастер производил впечатление сонного захолустья, не до конца осознавшего, что живет в ХХ веке, за одним исключением – на Главной улице наряду с обязательной парикмахерской, бакалеей и аптекой было множество художественных лавок и магазинов, предлагающих товары для творчества, театральный реквизит и изделия народных промыслов.

– А городок живет богатой духовной жизнью, – отметил я. – Представляю, что творится в самом Джаспер-Лейке.

В витринах некоторых магазинов были выставлены самодельные плакаты, гласящие что-то вроде «Искусство не продается!», «Руки прочь от Джаспер-Лейк», «Нет варварским планам Хиллсайд Девелопмент», «Сохраним наше художественное наследие». Редкие прохожие на улице не обращали на транспаранты ни малейшего внимания.

– Не похоже, что местные жители готовы забросать тебя камнями. После разговора с Чиппингом я представлял себе тут бушующие толпы людей с мольбертами. Кстати, видимо, «Хиллсайд девелопмент» – это и есть та компания, которая скупает тут землю. Я о ней слышал. Это большой концерн, работающий по всей стране. Они очень агрессивны. Строят типовые заправки, типовые магазины, типовые мотели. Если они взялись за этот город, то явно неспроста.

***

В приемной конторы мистера Чиппинга мы обнаружили высохшую даму средних лет с увядшим ртом и пучком серых волос, напоминающих промокший войлок. Это оказалась та самая верная секретарша поверенного, мисс Пеллетьер. Компанию ей составляла скучающая девушка лет двадцати, что-то утомленно печатающая на машинке.

– Вы мистер и миссис Бартоломью? – заволновалась мисс Пеллетьер, хватаясь за впалую грудь. – Я не ждала вас так рано. Вы прямо с дороги сюда? Позвольте мне показать вам отель «Шэмрок Инн» и договориться о вашей собаке.

– Мы уже были в отеле, все в порядке. Честно говоря, мы не хотели бы задерживаться в городе надолго. Вы не могли бы отдать нам бумаги о продаже дома, которые подготовил мистер Чиппинг?

– Примите наши соболезнования о кончине вашего шефа, – вежливо поддакнула Эми.

– О, да, конечно, спасибо. Все это случилось так внезапно. Я… Шейла, детка, тебе пора устроить перерыв. Сходи, прогуляйся по магазинам.

– Я ходила на перерыв час назад, мисс Пеллетьер. Мне надо закончить перепечатывать эти проспекты. Всего десять штук осталось.

– Напечатаешь позже.

– Когда позже? Я же предупредила вас, что хочу сегодня уйти домой пораньше.