Кеннет Дун – Два мужа золушки (страница 2)

– Но потом мистер Леспер заявил, что составил новое завещание, – прервал мои подсчеты Итц.

– Ого, – присвистнул я уже вслух.

– Он умирает. Или думает, что умирает, – Итц снова протер платком лысину. – И сказал, что своему второму сыну и внукам оставляет только недвижимость и разумную сумму денег из какого-то траста. А все основные средства, включая контроль над фондом, он завещает Лиззи.

– Дважды ого.

– Для Лиззи это было как гром среди ясного неба! Она хотела уволиться и немедленно уехать. Куда угодно. Просила мистера Леспера изменить завещание. Уверяла, что не возьмет ни цента. Но все было без толку. Скандал уже разгорелся. Лесперы наняли адвоката. Чтобы объявить старика недееспособным, а Лиззи, мою Лиззи обвинить в… дурном влиянии. Я решил, что нам нужно защищаться.

– Именно поэтому вы обратились к советнику Фостеру?

– Его услуги я могу себе позволить. Лиззи не считает, что ей нужен адвокат, но я хочу защитить доброе имя дочери. Чарли тоже думает, что она должна постоять за себя. Лесперы не имеют права ее ни в чем обвинять, если старик сам решил оставить ей все деньги.

– Похоже, ваш зять был рад, что его жена стала богатой наследницей.

– Чарли… никогда не понимал, что все это значит для Лиззи. Но он молодец, надо отдать ему должное. Сразу себя поставил в разговоре с Лесперами, дал понять, что ни капли их не боится. Старому Филиберу парень вроде даже понравился.

– Что не могло не разозлить остальных наследников. Так что все-таки произошло?

– Как я сказал, Лиззи пропала два дня назад, в понедельник. Она закончила дела на работе и позвонила Чарли в клуб сказать, что едет домой. Когда он приехал, на вилле ее не было, а их служанка сказала, что Лиззи так и не появилась. Чарли вначале не обеспокоился, он решил, что она куда-то заехала по дороге. Но дочь так и не приехала домой ночевать. Это не в ее привычках. И на работе она на следующий день не появилась. Тогда Чарли позвонил мне.

– В Ред Фокс?

– Нет. Я перебрался в Лос-Анджелес три месяца назад. Когда начался весь этот сыр-бор из-за завещания. Я решил, что дочери не помешает поддержка. Не стал стеснять их с Чарли, поэтому снял бунгало у одного приятеля в Марина Дель Рей.

Не слишком далеко от дома дочери, отметил я.

– Вы или ваш зять обращались в полицию?

– Мы с Чарли ходили в участок сегодня утром. Офицер нас выслушал, но не воспринял всерьез. Как я понял, он не хочет тратить время на взрослую женщину, которая решила пару дней отдохнуть от мужа. Думаю, он решил, что Лиззи сбежала к любовнику. Но я знаю, что это полная ерунда. Лиззи без ума от Чарли!

И опять в голосе Итца прозвучало плохо скрытое неодобрение.

– Вы говорили, что ваша дочь хотела уехать, когда вокруг нее снова поднялась шумиха. Может, она так и поступила? Просто решила передохнуть, побыть одной, подумать, что делать дальше…

– Тогда она предупредила бы меня или Чарли. Лиззи никогда не была малодушной. Когда она решила порвать все связи с Лесперами, то так об этом и заявила. Честно говоря, мистер Стин… я не понимаю, что происходит с моей дочерью. Почему она просто исчезла? Я… опасаюсь худшего… Поэтому и прошу вас ее найти как можно скорее.

– Вы думаете, она может что-то с собой сделать?

– Я не знаю! Доктора говорили очень много умных слов. О том, что будет, когда память к ней вернется. Сможет ли она пережить боль утраты, если та вдруг свалится на нее, как… как… тонна камней. Не надо было ей разрешать возвращаться в Лос-Анджелес и снова связываться с этой семейкой.

Глава 2

Я вполне понимал опасения Итца, хотя ни черта не смыслил в амнезии. И все же мне казалось, что молодая женщина, судя по всему, умная и общительная в случае внезапного нервного потрясения, вызванного возвращением воспоминаний, скорее бросится за поддержкой к близким, чем предпримет неожиданное бегство. Если только ей не было что скрывать.

Существовал и еще один вариант событий, которым я не стал делиться с клиентом. Поскольку Элизабет Кэвана стала основной наследницей Леспера-Грамона, другим родственникам было выгодно, чтобы ее фигура пропала с доски до кончины старого Филибера. Что, в свою очередь, снимало подозрения с ее нынешнего мужа. Чарльзу Кэвана наоборот требовалось, чтобы жена унаследовала все капиталы.

Я начал листать альбом с вырезками, который Итц с большой неохотой мне оставил, взяв слово, что я верну ему фолиант в целости и сохранности.

Как я и думал, первые заметки были посвящены скоропалительной свадьбе Пола Леспера-Грамона и Элизабет Итц, которую молодые люди сыграли 7 февраля 1957 года в какой-то мексиканской часовне, не предупредив никого из родственников. На фото молодожены возвращались из медового месяца, проведенного в Кабо, выйдя из частного самолета на посадочную полосу. Юная новобрачная была классической американской блондинкой. Светлые, выгоревшие на солнце волосы, были взбиты над широким лбом, большие глаза распахнуты навстречу грядущему счастью, на щеках отпечатались две симпатичные ямочки, чуть тяжеловатый подбородок компенсировали пухлые губы и искренняя улыбка. Ее супруг выглядел утомленным, глаза были полуприкрыты веками, рот растянулся в ленивой усмешке, в общем парень явно копировал Джеймса Дина. «Американская золушка», так выразился Итц. Это выражение использовалось и в нескольких заголовках. Искушенный калифорнийский принц встречает чистую красавицу из глубинки, которая сумела растопить его сердце.

Лично меня никогда особо не привлекал типаж волевых нордических блондинок, заполонивших Средний Запад, а Элизабет Итц на фотографиях выходила их самой типичнейшей представительницей. Я не сомневался, что она действительно хорошо училась, ходила по воскресеньям в церковь, состояла во всех правильных школьных клубах и, может быть даже была королевой выпускного бала. Девушка устроилась официанткой на курорт богачей не для того, чтобы поймать в сети одного из них, а ради честного заработка. Не исключено, что именно цельная и несложная натура Лиззи как раз и произвела впечатление на уставшего от искушений Пола Леспера.

Как я понял, молодой Леспер умел жить на полную катушку, а его супруга быстро втянулась. Далее следовали фотоотчеты о торжественных мероприятиях и чуть менее формальных вечеринках, на которых присутствовали Пол и Лиззи, об их отдыхе на яхте, участии в регатах, поездках в Европу и на Восточное побережье, и прочих однообразных проявлениях светской жизни богатых и знаменитых. Случались и скандалы. Майлз Итц педантично вклеил вырезки о том, как Пола Леспера задержали в сомнительном ночном клубе, как его арестовали за пьяное вождение в час пик на бульваре Сансет, причем он оказал сопротивление полиции. Все это было достаточно несерьезно, учитывая финансы Лесперов-Грамонов, хотя и нанесло неприятный укол репутации фонда. Фотограф «Икземинер» запечатлел, как Пол и Элизабет выходят из зала суда в сопровождении адвокатов, молодой человек привычно криво улыбается, обнимая за плечи жену. На Лиззи было простое, но идеально скроенное платье, волосы забраны под шляпу с широкими полями, лицо скрывали темные очки.

За неполные два года супруги успели неплохо покуролесить и даже несколько раз публично поскандалить. Как я понял, Пол Леспер мнил себя художником, поэтому активно использовал фонд деда, чтобы якшаться со всякой богемой и продвигать собственное творчество. Я не слишком разбирался в живописи, поэтому не мог судить, насколько молодой человек и правда был талантлив. Однако Лиззи успела поставить на место пару зазнавшихся натурщиц.

Наконец сказочная жизнь закончилась дождливым вечером 23 декабря 1958 года за два дня до Рождества на горной дороге в Хидден-Спрингс, где Лесперы гостили у друзей. На вечеринке вышел очередной скандал, по словам очевидцев, оба супруга выпили, но Пол намного больше жены, тем не менее именно он сел за руль, когда они решили вернуться в город. Спустя двадцать минут проезжавшие мимо водители заметили пламя и столб дыма на склоне холма и сообщили в полицию. Какие-то смельчаки сами бросились на помощь пострадавшим, не дожидаясь приезда спасателей. Они увидели объятый пламенем «лотус-купе», у которого взорвался бензобак. Помочь водителю уже не было никакой возможности, зато пассажирка каким-то образом смогла выбраться, несмотря на сильную травму головы. Элизабет Леспер обнаружили рядом с автомобилем, она была без сознания, а все ее лицо было залито кровью. Добрые самаритяне успели оттащить девушку как раз вовремя, пока до нее не добралось пламя.

Пол Леспер погиб на месте, он настолько сильно обгорел, что опознать его смогли только по зубной карте. Элизабет пробыла без сознания почти две недели, очнувшись только после Нового года, а когда пришла в себя, оказалось, что она ничего не помнит о последних двух годах жизни. После похорон Пола число газетных вырезок в альбоме стремительно уменьшилось. В годовщину трагедии некоторые издания попытались оживить тему, но поскольку Элизабет покинула Лос-Анджелес и избегала внимания прессы, а семья Леспер-Грамон тоже хранила молчание, интерес публики тут же угас.

Я обнаружил только статью, вышедшую в 60-м году, о том, что в музее фонда прошла мемориальная выставка работ Пола Леспера, среди которых присутствовал портрет его жены. Критики восхищались талантом Пола, возможно потому, что некрасиво ругать мертвого, да и ссориться с могущественными благотворителями никто не хотел.