Кения Райт – Жестокий трон (страница 44)

Чтобы защитить себя, чтобы защитить жизни моих сестер?

Смогли бы они понять меня, если бы когда-нибудь узнали?

Или посмотрели бы на меня так, как смотрят на чужую, на незнакомку, испорченную тьмой, в которую я собиралась ступить?

Тропа становилась круче, и дыхание вырывалось тяжелыми рывками.

Ночь была такой тихой, что я слышала собственное сердцебиение.

Как мне выбраться из этого?

Я бросила взгляд на Лео.

Его профиль был маской спокойствия, почти безмятежного в своей отстраненности.

Сколько жизней он забрал без малейшего колебания, без капли сожаления?

Сколько людей он принес в жертву на том же самом алтаре власти и выживания? И еще страшнее... стану ли я такой же, как он, после этой ночи?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как комок поднимается в горле.

Мысль о том, что я могу быть больше, чем просто женщина, захваченная бурей, что я могу превратиться во что-то чудовищное, терзала мою рассудочность. Но затем вкралась другая мысль, та, что заставила меня почувствовать себя маленькой и эгоистичной.

А что, если я не сделаю этого? Что, если я откажусь, встану на своем и скажу «нет», приняв любое наказание, которое Лео сочтет нужным? Будет ли это пуля в голову? Или нечто хужее, такое, что заставило бы меня пожалеть о том, что я не рискнула в том шатре, полном убийц?

Будет ли моя смерть последней историей, которую услышат обо мне мои сестры? Будут ли они помнить меня как ту, что защищала их до самого конца, или как ту, чья трусость предпочла мораль жизни?

Холодный ветер спустился с горы и заставил меня поежиться. Деревья вокруг шептали. Каждый звук был вопросом, тычком, обвинением. Их ветви скрипели, как старые кости, а тонкий туман обвивался вокруг стволов, скользил меж ветвей, словно призрачный танец — прекрасный и жуткий одновременно.

Разве было так неправильно сделать все, лишь бы выжить, лишь бы дышать дальше, чтобы могли дышать и те, кого я любила? Но какой ценой?

Завтра я взгляну в зеркало и увижу ли там незнакомку, что будет смотреть на меня пустыми, выжженными глазами? Стану ли я злодейкой собственной истории, которую будут преследовать не только мои поступки, но и то, с какой легкостью я их совершила?

Я подняла взгляд к звездам. Они были холодными, равнодушными огнями, рассыпанными по бархатному небу. Они видели, как поднимались и падали цивилизации, как бушевали войны и как мир оседал пеплом.

Что значили для них еще несколько жизней, погасших этой ночью?

Что значил для них тяжелый груз моей вины на фоне бесконечной тьмы неба?

Мои шаги на миг дрогнули, и внутренний разлад пронесся по мне, как лесной пожар.

Убить, отнять жизнь, которая мне не принадлежала, означало переступить черту, которую уже никогда нельзя будет пересечь. Но не убить, отказаться и встретить гнев Лео — значило лишиться всего, за что я боролась: моих сестер, Лэя, хрупкой надежды на будущее.

Я возненавидела ответ, который пришел ко мне тогда, возненавидела его, потому что это была правда — уродливая и обнаженная.

Я сделаю все, чтобы выжить.

Я убью не только ради себя, но и ради них.

Ради спокойной силы Джо.

Ради неистового духа Хлои.

Ради невинного смеха Тин-Тин.

Я возьму на себя бремя монстра, в которого Лео хотел превратить меня, если это означало, что они будут в безопасности.

Но смогу ли я после этой ночи по-прежнему называть себя хорошей?

Заслужу ли я прикосновения Лэя, его любви, когда он увидит кровь на моих руках и тьму в моих глазах? Или я превращусь в еще одну тень в его мире, ту, которую он пытался держать на расстоянии, но в итоге не смог устоять?

Резкий голос Лео прорезал тишину, выдернув меня обратно в реальность.

— Мы почти на месте.

Когда мы добрались до вершины, мое сердце дрогнуло от увиденного. Передо мной возвышалось колоссальное сооружение, зловещее и давящее. Оно походило на огромный шатер, но было построено из сети металлических опор и выцветшего брезента. Оно точно могло вместить человек восемьдесят.

Изнутри доносился гул голосов. Глухой, угрожающий рой звуков заставил волосы на затылке встать дыбом.

Я попыталась выровнять дыхание, сосредоточившись на том, как ледяной воздух обжигает легкие.

Рука Лео едва коснулась моей, жест, который мог бы показаться почти нежным, если бы не холод в его глазах.

— Помни, Моник.

Я напряглась.

— Это не просто выживание. Это сила, — он ткнул пальцем в меня. — Покажи им, кто ты есть.

Сердце колотилось в груди так, что я едва могла слышать собственные мысли. Я знала, что пути назад уже нет.

Как бы сильно меня ни ужасала мысль о том, чтобы отнять чужую жизнь, я не могла отвернуться от реальности, которая стояла передо мной.

Мы подошли к синему одноэтажному строению, которое больше напоминало склад, чем жилье. Нас отделяло от здания всего футов двадцать.

Лео остановил нас.

— Дальше мы не идем.

Следом изнутри раздался грубый, резкий смех. Мужчина с сумкой шагнул вперед и протянул ее мне.

О, Господи.

Я, вся в холодном ужасе, взяла ее. Теперь, когда она оказалась так близко, вонь была невыносимой. Меня едва не вырвало.

— Здесь все и решается, Моник, — голос Лео стал низким и смертельно спокойным. — Помни, куда целиться и кого убить первым. Лидеров, тех, кто спешит заговорить, тех, кто мгновенно встает или пытается атаковать тебя. Убей их, прежде чем они убьют тебя.

Я судорожно сглотнула.

— А если они не выйдут вперед или не станут быстро говорить?

— Тогда заставь их, — он положил руку мне на плечо.

Сонг прочистил горло.

Лео нахмурился и убрал руку.

— Моник, держись смелее. Ты способна на большее, чем думаешь.

Сонг подошел ближе.

— Мы будем здесь. Снаружи. Но это твой бой.

Холодная дрожь прошила меня насквозь. Мне хотелось закричать на них, сказать, что это безумие, но я знала — это ничего бы не изменило. Они уже все решили, и глубоко внутри я тоже. Я уже стояла на краю этой пропасти. Оставалось только шагнуть вниз.

Лео снова указал на меня пальцем.

— Покажи им, кто ты есть.

Мои руки дрожали, когда я сжала сумку крепче.

— Я… смогу… — я заставила себя вдохнуть.

— Отлично, — на лице Лео появилась странная улыбка. — А теперь иди.

Я застыла. Все смотрели на меня.

Сонг подарил мне печальную улыбку.