Кения Райт – Жестокий трон (страница 42)

— Убей главных, тех, кто выйдет против тебя, — сказал он просто. — А потом убей еще нескольких, чтобы показать силу. Пару тех, что подальше, чтобы продемонстрировать свои навыки…

— Но это ведь чьи-то братья, отцы, сыновья…

— И они убийцы, которые хотят, чтобы ты сдохла за смерть Янь. Они хотят смерти и твоим сестрам. — Он поднял палец. — Если у них появится шанс прикончить тебя, они это сделают. И в тот момент, когда ты войдешь в шатер без меня или Лэя, они воспользуются этим шансом. Потому что они уверены, что ты мягкая чужачка, которая не способна по-настоящему ими руководить.

— Н-нет. Я не буду этого делать.

— Будешь.

Я резко поднялась со стула и начала метаться по комнате.

— Восемьдесят человек, которые меня ненавидят. Убить несколько. Да что, черт возьми, ты несешь? Я не могу этого сделать.

Лео остался сидеть и посмотрел на меня снизу вверх.

— Мой маленький монстр, ты уже убила…

— Хватит! Я не буду этого делать.

И вдруг Лео двинулся быстро — слишком быстро. Он оказался прямо передо мной еще до того, как я успела отступить.

ДЕРЬМО!

И все же его ладони легли на мои руки неожиданно мягко. Его хватка была крепкой, но не жесткой, как прикосновение любовника, а не тюремщика.

Он наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей коже и уловила легкий жасминовый аромат, исходящий от него.

Мое сердце дрогнуло, предательски сбившись с ритма, потому что на долю секунды я подумала, что он может поцеловать меня… или сделать что-то еще.

Я широко раскрыла глаза.

Его ладони медленно скользнули вверх и вниз по моей руке, успокаивая.

— Сделай это, Моник, и ты будешь править миром.

Я задрожала.

— Ты перепишешь наследие своей семьи. Никто и никогда больше не причинит вреда тебе или твоим сестрам. Ты станешь недосягаемой.

Я закрыла глаза и затряслась сильнее.

— Ты уже начала, — прошептал он, его губы были опасно близки к моему уху. — Остался только последний шаг. Ты зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Его ладонь скользнула выше, обхватила мой локоть, и я содрогнулась от его прикосновения. Он был словно огонь и лед одновременно, а пространство между нами искрилось чем-то опасным.

— После этого ты будешь свободна, — голос Лео звучал как мед, отравленный ядом. — И после этого тебе больше никогда не придется оглядываться через плечо. Никто не посмеет угрожать твоим сестрам. Лэй увидит тебя так, как вижу тебя я, — королевой среди мужчин.

Я открыла глаза, и его взгляд был прикован ко мне; темный и бесконечный.

— Сделай это, и все, чего ты когда-либо хотела, будет твоим, — прошептал Лео. Его рука задержалась на моей, и прикосновение стало еще более нежным. — Это не просто выживание, мой маленький монстр. Это сила, и она станет твоей, если ты ее возьмешь. Пожалуйста… возьми ее.

Я знала, что он делает — манипулирует мной, переворачивает мои мысли так, чтобы я поверила, будто у меня нет другого выхода.

Но часть меня… Господи, помоги мне… часть меня чувствовала, как соблазн сворачивается клубком в груди.

Потому что обещание безопасности, силы и свободы было опьяняющим. И хуже всего было то, что Лео тоже это знал.

— Л-Лео… э-это ведь будет очень много убийств, крови, тел… и… мне страшно.

— Да, это будет грязно. — Лео склонил голову набок, изучая меня так, словно я была головоломкой, которую он только начинал разгадывать. — Но красота часто рождается из хаоса. Разрушение — всего лишь часть созидания.

Я отвернулась и посмотрела на потрескивающие угли в камине.

— Подумай об этом, Моник. Даже Бог, в Своей бесконечной мудрости, творил через разрушение.

Я снова посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он наклонился ближе, и его дыхание стало еще теплее у моего уха.

— Взгляни на потоп. Бог уничтожил все — утопил и грешных, и невинных, всех. И зачем? Чтобы начать заново. Чтобы создать мир, очищенный от зла, мир с чистого листа.

Я вздрогнула, и не от холода.

— Разрушение не является противоположностью созидания, мой прекрасный маленький монстр, — его голос перешел в низкий гул, который проникал под кожу. — Оно становится первым шагом. Ты разрушаешь то, что не работает, то, что слабо, порочно и опасно, и на освободившемся месте может подняться нечто прекрасное. Нечто завораживающее.

Он провел большим пальцем по моему локтю, и по руке пронеслась искра.

— Феникс не возникает из пустоты. Он восстает из пепла. Для этого он должен сгореть. Он обязан.

Эти проклятые слова проникли в мой разум глубже, чем я хотела признать. В них была больная логика, которая цеплялась за мою душу и отказывалась отпускать.

— Это твой огонь, — прошептал Лео. — Здесь ты сожжешь все, что тянет тебя назад: страх, слабость, сомнения. И что восстанет из этого огня?

— Я… не знаю.

— Восстанет Хозяйка Горы. Королева. Правительница. Та женщина, перед которой склоняется мир.

Я смотрела на него, лишенная дыхания.

Он улыбнулся тогда, медленно и порочно, словно уже видел пламя, облизывающее края моей души.

— Ты уже уничтожила старую Моник. Теперь осталось только принять это.

Огонь колыхался между нами, отбрасывая рваные тени на его лицо и на мое. Я ненавидела то, насколько он был притягательным, ненавидела, как его слова обвивались вокруг меня, словно цепи.

Хуже всего было то, что я начинала ему верить.

Я нахмурилась.

— Ты хорош.

— Я знаю.

Опасность пульсировала в воздухе, туго сжатая и готовая ударить.

Задняя дверь со скрипом распахнулась.

Вошел Сонг, и его взгляд упал на руки Лео, лежавшие на моих плечах. На его лице проступила недовольная гримаса.

— Лео, мы ведь говорили об этом.

Я вскинула брови.

Вздохнув, Лео отпустил меня и отступил назад.

— Ей нужно было утешение. Я должен был помочь ей понять глубинный смысл всего этого.

Гримаса так и осталась на лице Сонга, когда он скрестил руки на груди.

— Головы готовы и сложены в мешок.

Я отпрянула.

— Головы?

Лео кивнул.