Кения Райт – Сладкое господство (страница 75)
— Дима, нет.
— Но это же очевидно дело для Команды Загадка.
— Нет. — Лэй замахал руками. — Каждый раз, когда ты заявлял об этом, мы попадали в неприятности, пока пытались раскрыть твои так называемые дела…
— Сейчас мы взрослые. — Дима опустился на колени рядом с несколькими кинжалами на земле. — Теперь нас уже никто не отдубасит, если мы встрянем в неприятности.
Я посмотрела на Лэя:
— Команда Загадка?
— Это то, что Дима провозглашал каждый раз, когда ему казалось, что перед нами какое-то великое дело. Он начал этим заниматься, когда нам было по тринадцать.
— Одиннадцать, — поправил Дима и поднял один из кинжалов. — Тин-Тин, ты заметила, что на некоторых из них что-то написано? По крайней мере, на некоторых.
— Да, — Тин-Тин продолжала вытаскивать все новые и новые. — На некоторых линии переплетаются, как паутина.
— А на других есть вот такие символы. — Дима поднял кинжал, чтобы она посмотрела. — Похожи на иероглифы, но нет. Это... символы, значение которых знала Бандитка. Я почти уверен, они что-то обозначали, что знала только она.
Глаза Тин-Тин расширились:
— И ее люди тоже. Она рассказывала им все.
Дима склонил голову набок:
— Откуда ты это знаешь?
— Я читала копию Евангелия Бандита минимум десять раз. Сегодня Бэнкс не дал мне взять его с собой, потому что я опять собиралась его перечитывать. Я знала, что барбекю будет скучным.
— Десять раз?
Она снова принялась вытаскивать кинжалы:
— Но мне это было не нужно.
Дима, полностью захваченный происходящим, наблюдал за ней:
— Почему?
Она просто продолжала доставать кинжалы и выкладывать их на землю, будто уже и не слышала его.
Дима посмотрел на меня.
Я ответила за нее:
— Ее учитель и я считаем, что у нее фотографическая память.
Дима застыл:
— Серьезно?
Тин-Тин все так же вытаскивала кинжалы, настолько сосредоточенно, будто находилась в каком-то другом мире. Кинжалы не кончались, каждый был сложнее и загадочнее предыдущего.
Дима смотрел на нее с таким восхищением, что это было невозможно не заметить.
Вдруг Тин-Тин на мгновение замерла.
— У меня нет фотографической памяти.
Дима не отрывал от нее взгляда:
— Почему ты так говоришь?
Она замялась, явно ощущая себя некомфортно под этим вниманием:
— Потому что... я забываю. Я не все помню идеально, и иногда... в голове все путается.
Дима поднялся и подошел к ней ближе:
— Это не значит, что у тебя нет фотографической памяти. Это всего лишь значит, что твой мозг работает по-особенному, и... в этом нет ничего плохого.
Тин-Тин не поднимала взгляда, глядя на кинжал у себя в руках:
— Но люди думают, что это странно. Они и так считают, что я странная, так что... мне не нравится, когда учителя говорят Мони такие вещи. И... у меня нет фотографической памяти.
У меня сжалось сердце от ее слов. Тин-Тин всегда была другой, и именно за это я ее любила, но я знала, насколько это усложняло ей жизнь. Дети могут быть жестокими, и мне невыносимо было думать о том, что ей приходится скрывать, кто она есть, только чтобы вписаться.
Лицо Димы стало жестким:
— Что ж, Тин-Тин. Я могу звать тебя Тин-Тин, да?
— Да.
— Давай я проведу небольшой тест, чтобы все прояснить.
Она подняла на него взгляд, ее любопытство вспыхнуло, несмотря на недавнее смущение:
— Тест?
Он кивнул и поднял тот самый маленький блокнот:
— Ага.
Тин-Тин посмотрела на меня, а потом снова перевела взгляд на него:
— Ла-а-адно.
— Посмотрим. — Он раскрыл блокнот на странице, исписанной его мелким, аккуратным почерком, и поднес ее к ней. — Взгляни.
Тин-Тин скользнула глазами по странице, быстро прочитывая текст. Она смотрела на нее не больше двух секунд, прежде чем Дима тут же убрал блокнот.
Он захлопнул его:
— Ну что, расскажи, что там было написано?
Тин-Тин моргнула, а потом, не колеблясь ни секунды, начала повторять увиденное:
— Ты написал, что Моник можно называть Мони, и тебе это нравится. Лэй влюблен в нее, и ты вроде бы рад за него, но у тебя внутри стоит вопрос, что это вообще может для него значить, быть влюбленным в нее. Потом ты написал, что Марсело может все это использовать против Лэя, но ты уверен, что Бэнкс просто переживает за своего кузена и вообще не думает о политике Синдиката. И дальше идет, что Мони — это ключ к решению проблем с Синдикатом «Алмаз» при взаимодействии с Югом и Востоком, и что ее можно использовать, чтобы сохранить мир. Ты пишешь слово «власть» пять раз. Потом большими буквами: НО КАК? А под этим ты задаешься вопросом, безопасна ли карусель для Барбары Уискерс.
У меня перехватило дыхание.
Я точно не ожидала увидеть такие записи.
Лэй рядом со мной напрягся, но Дима лишь улыбнулся:
— По-моему, это самая настоящая фотографическая память. Хотя официально это называется
Он постучал блокнотом по ноге:
— Это когда человек может вспомнить изображение, страницу текста или целую сцену с поразительной точностью, даже если видел это всего один раз и совсем недолго. Как будто в голове щелкает фотоаппарат, и снимок можно воспроизвести почти без искажений.
Не показывая никаких эмоций, она снова вернулась к кинжалам.
Но Дима продолжил: