Кения Райт – Сладкое господство (страница 18)
— Что случилось, Мони?
Я с трудом проглотила страх и постаралась говорить ровно.
— Спасибо, что сказал, будто я справилась.
Он внимательно на меня посмотрел.
— Я рада, что ты меня узнаешь. От этого у меня сердце замирает.
Он не собирался довольствоваться вежливой болтовней.
— Кто тебя тревожил?
— Лэй…
— Это мой отец или кто-то другой? Это был телефонный звонок?
— Я думаю, что эту ситуацию… стоит решить после церемонии, чтобы я могла…
— То есть проблема есть?
Я моргнула.
— Да.
— В чем дело?
— Я хочу рассказать тебе после церемонии.
— Почему?
— И это я тоже скажу потом.
Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд, и у меня было ощущение, будто он медленно, слой за слоем, разбирает мою суть.
Я видела, как он изо всех сил старался не уставиться на меня испепеляющим взглядом и не повысить голос. Лэй провел почти всю свою жизнь в позиции власти. А это означало, что если он задавал вопрос, то получал ответ ровно так, как ему, блядь, было нужно.
Он провел пальцами по волосам, потом опустил руки.
— Ответь мне вот на что.
— О-кей.
— Ты не хочешь рассказывать мне, в чем дело, потому что это связано с моим отцом, и ты боишься, что, если я узнаю, я прямо сейчас вернусь туда и убью его?
По спине пробежал холодный озноб.
Я сжала губы, решив, что лучше уж промолчать, чем соврать или выдать какую-нибудь херню.
Его сестра мертва. Я должна ему сказать. Правда? Но… это дурацкое испытание…
Лэй скрестил руки на груди, давая понять, что не собирается возвращаться на церемонию, пока не узнает, в чем дело.
— Скажи мне, что случилось, Мони.
— Мони.
Глаза наполнились слезами, но, слава Богу, ни одна не скатилась.
— Лэй…
— Да?
— Вчера я все проебала… а сегодня хотя бы пытаюсь… сделать правильно. Ради тебя и… Востока… и…
— Мне сейчас вообще похуй на Восток, — нахмурился он. — Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что ты выглядишь так, будто вот-вот расплачешься. — Он разжал руки и сделал шаг ко мне. — Это единственное, что меня волнует. Что случилось?
— Как я уже сказала… вчера я все запорола. И забыла тебе кое-что рассказать. Там было столько всего…
— Что ты забыла?
— Я рассказала твоему отцу про… пир на Горе Утопии…
— Когда появилась моя сестра?
— Д-да.
— Ты ничего не запорола.
— Он не знал, что она сказала за столом. Он был совершенно удивлен.
— Тогда это говорит о том, что Ху, Дак и Чен точно ничего не докладывают моему отцу. Они не его шпионы. Это уже полезно.
— Ладно, но я не должна была рассказывать Лео, что сказала Янь…
— Это не был секрет. Все знали, что Янь хотела взять Восток под контроль. Логично было бы, что после смерти отца она пришла бы за мной.
Но выражение Лэя изменилось. Если раньше на его лице читалась только тревога, то теперь в его чертах проступил страх.
— Мони… что случилось?
Я глубоко вдохнула, собираясь с силами, чтобы сказать то, что нужно было сказать, а потом подняла взгляд, надеясь найти там еще немного решимости.
Над нами тихо покачивались ветви сакуры.
На них сидели два черных ворона и смотрели прямо на нас, и на несколько секунд я отчаянно захотела быть ими — просто сидеть на солнышке, ни о чем не думать, не чувствовать, не бояться.
Вздохнув, я опустила взгляд, а потом посмотрела ему в глаза. Любовь и тревога, отраженные в его взгляде, дали мне ту силу, что была так нужна.
— Лэй, тебе нужно кое-что узнать. И это… это очень грустно. Это разбивает сердце. Я не хочу, чтобы ты… страдал или…
— Что бы это ни было, Мони. Все будет в порядке, если…
Лицо Лэя смягчилось. Он взял меня за руку, и его прикосновение было одновременно крепким и нежным.
— Если ты рядом со мной, со мной все будет в порядке.
Глаза снова наполнились слезами — горячими и такими нежеланными — и в следующий момент они покатились по щекам.
Я опустила взгляд, приоткрыла рот, чтобы заговорить, но вырвалось лишь сдавленное:
— Прости.