Кения Райт – Прекрасная месть (страница 87)

— И?

— А наши души вечны. И, может быть... каждая жизнь — это просто новое путешествие. Но не принимай мои слова за истину. Я сама до конца еще не разобралась.

Я подумала о том, что ему предстоит через восемь дней, и почувствовала ту бурю, что бушевала у него внутри.

— Ты... — осторожно начала я, — ты считаешь, что так важно понять, что такое смерть... из-за грядущего боя?

— Из-за всего, — тихо ответил он. — Из-за того, что отец сам мечтает о смерти. Из-за... недавней смерти Шанель и даже Ромео. Я все думаю... где они теперь? Смотрит ли она... — его голос оборвался.

На меня накатила волна печали.

Я медленно положила ладонь ему на грудь и ощутила сильный, ровный стук его сердца.

Лэй опустил взгляд на мою руку.

— Потому что, может быть... смерть определяет, как мы живем.

— К-как? — прошептала я.

Он ответил, и в его голосе впервые проскользнула едва заметная поспешность:

— Если мы верим в загробную жизнь, в реинкарнацию или в вечную душу, это формирует наши поступки, нашу мораль... саму цель нашего существования. Особенно если мы боимся смерти.

— Возможно, ты прав, — тихо сказала я. — Наш страх смерти, своей и чужой, может определять всю нашу жизнь. Но, может быть...

— Да? — его голос стал чуть мягче.

— Может быть, нам не стоит позволять страху неизвестности управлять нашими поступками. Будь то перерождение, небеса или просто небытие — все это потом. А сейчас... сейчас важно жить полной жизнью. Здесь. И сейчас.

Лэй на несколько мгновений замолчал, а потом шепотом сказал:

— Я согласен, но...

Я вопросительно подняла брови.

— Как я должен прожить эти дни на полную? — спросил он.

— Делай все, что захочешь, Лэй, — ответила я. — Да, ты Хозяин Горы. Но ты еще и человек, до глубины души убитый смертью Шанель. И... — я сглотнула. — Ты — сын, который уже сейчас страдает от мысли о смерти отца. Чего ты хочешь?

— Положить этому конец.

— И как именно ты хочешь это сделать?

— Убить отца.

Меня передернуло.

— Ты думаешь... ты сможешь?

— Думаю, да. Хотя он не сдастся без боя.

— А... — я тяжело вздохнула. — Думаешь, ты останешься в порядке... после того, как убьешь его?

— Моник, — тихо сказал он. — Я перестал быть в порядке в тот день, когда увидел тело Шанель.

У меня задрожала нижняя губа.

— Тогда скажи... как я могу тебе помочь?

— Ты и так знаешь.

— Оставаться рядом?

— Пока все не закончится.

— Обещаю. Мы вместе в этом. Даже если... даже если мне придется выйти в ринг вместе с тобой.

Он тихо, печально усмехнулся:

— Это было бы самоубийством.

— Ну... я ведь не сказала, что буду сражаться, — пробормотала я.

Он поднял руку к моей, все еще лежавшей у него на груди, и нежно погладил мои пальцы.

— Спасибо, что ты рядом. Даже несмотря на то, что я, по сути, втянул тебя во все это, — тихо сказал он.

— Ты меня не заставляешь, Лэй. Я сама хочу быть здесь. Мне нужно твое тепло так же сильно, как тебе — мое.

— Знаешь что? — его голос стал каким-то особенно мягким.

Я моргнула.

— Что?

Он вздохнул и медленно коснулся ладонью моего лица.

Сердце с силой ухнуло куда-то вниз.

— Потому что... — начал он.

Я приоткрыла губы, пытаясь понять, к чему он клонит.

Но Лэй ничего не сказал. Вместо этого он наклонился ко мне.

Я резко вдохнула.

Каждая клеточка моего тела затрепетала.

Тепло стремительно разлилось по венам.

— Потому что в этой жизни я никогда не смогу стать тем мужчиной, которого ты действительно заслуживаешь... — прошептал он, едва коснувшись моих губ легким, почти невесомым поцелуем. — Особенно после того, как убью своего отца.

Я не успела ответить, он снова накрыл мои губы.

Наши языки соприкоснулись, и по всему телу пронеслась волна электричества.

Он тихо застонал в мой рот, и я словно расплавилась под ним.

Как и раньше, он распалил меня до предела, и я невыносимо нуждалась в большем.

Меня захлестнула эмоция, которой я даже не могла найти название.

И прежде чем я успела осознать, что происходит, я уже лежала на спине, а Лэй склонился надо мной, продолжая жадно целовать.

— Моник... — снова простонал он сквозь поцелуи.

Его возбуждение твердо упиралось в мое бедро — горячий, тяжелый член давил через тонкую ткань.

Мои нервы натянулись до предела.

Он оторвался от моих губ и кончиком языка провел по линии подбородка, оставляя за собой огненную дорожку, а затем опустился к шее.

Я извивалась под ним, но Лэй крепко удерживал меня.

— Лэй... — сорвалось с моих губ.

С тихим стоном он вернулся к моему лицу и посмотрел мне в глаза.