Кения Райт – Прекрасная месть (страница 5)

Парящая Драгоценность оказалась у меня в руке за считанные секунды.

Раз — меч вспорол руку одному.

Два — клинок вонзился в сердце другого.

Как только он рухнул, я отрубил голову еще одному.

Кулак в лицо.

Откуда он вообще взялся?!

Я моргнул и махнул мечом вслепую, разрезая все, что было передо мной.

Рублю. Колю. Режу. Кромсаю.

Так прошел час.

Кровь фонтанами.

Я двигался быстро, лавируя среди сражающихся, едва касаясь земли.

Когда надо — использовал их тела как ступени, прыгал с одной спины на другую, рубил руки, сносил головы, вгонял клинок в сердца, выковыривал глаза острием.

Противники вопили от ужаса.

Несколько человек бросились наутек.

Но Синие Фонари отца перекрыли выход и загнали беглецов обратно, позволяя мне добить их.

Через какое-то время сцена превратилась в озеро крови и трупов.

Мы скользили и падали, пытаясь сохранить равновесие.

Мы дрались, чтобы выжить.

Мы сражались насмерть.

Я последовал совету Ромео — убивать по одному.

— Почти все! — голос Шанель прорезал шум толпы. — Остался один, Ли! Давай!

Правда? Только...один?

Кровь стекала по лицу. Что-то попало в правый глаз, жгло, но у меня не было времени вытирать. Сердце громыхало в груди.

Я проанализировал свое состояние:

Ребра, скорее всего, треснули. Левая рука — возможно, сломана. Если нет, то жестко вывихнута. Боль адская. Пальцы левой руки почти не шевелились. Дышать было тяжело, будто легкое пробито или смято. Но я знал, что это все в голове.

Боль любит драму. Она шлет тревожные сигналы в мозг.

Я — сила.

Кровь пропитала рубашку и штаны.

Я — власть.

Волосы липли к шее и голове.

От меня разило смертью.

Ища последнего, я спотыкался о оторванные руки и ноги. Многие стонали от боли, корчась на земле. Я добивал их клинком и шел дальше.

Я — победа.

И вот я нашел последнего.

Я едва держал меч в руках.

Едва стоял на ногах.

Я… почти закончил.

Он всхлипывал, стоя на коленях, сложив руки в молитве.

— Пожалуйста, пощади меня! Я не хочу больше драться. Я хочу жить! У меня есть сын, такой же, как ты. Ему столько же лет.

Он отец. Может… я не должен его убивать?

Изможденный, я шагнул к нему и посмотрел на отца.

Он стоял сбоку сцены, рядом с дядей, друзьями.

Его лицо не выражало ничего.

Ни радости. Ни облегчения.

Я не знал, разочарован он или доволен.

— Не убивай меня! — мой последний враг подполз ближе. — Не оставляй моего сына сиротой!

Я снова посмотрел на отца.

Мне его убить?

Отец поднял руку к горлу и быстро провел ребром ладони, словно лезвием.

Я сглотнул, развернулся к мужчине и поднял Парящую Драгоценность в воздух.

— Пожалуйста! Пожалуйста!

Я снес ему голову. Она с глухим стуком упала на пол. Следом рухнуло тело.

А теперь — голова Дракона.

Перед тем как двинуться вперед, я заметил деревянный кинжал, который мне подарила Шанель. Он плавал в луже крови. Я наклонился и схватил его.

Отец рявкнул:

— Соберись, Лэй!

— Ладно.

Запихнув окровавленный кинжал в карман, я вернулся к главной цели этого вечера.

Я прихрамывая пошел к голове Дракона. Хотелось ползти. Честно говоря, меня бы вполне устроила срочная госпитализация.

Спустя несколько минут я держал в избитых, дрожащих руках тяжелую голову. Наверняка она была из чистого золота — так тянула вниз.

Последний штрих.

Выжатый и искалеченный, я наконец повернулся к молчаливым зрителям. Многие таращились на меня с круглыми глазами и отвисшими челюстями.

Тетя Мин стояла одна. Обе ее сабли были обнажены. Четверо мужчин удерживали ее — судя по всему, она несколько раз пыталась прыгнуть на сцену.

Я люблю тебя, тетя Мин.

Но я слишком устал, чтобы подойти к краю сцены. Всего-то десять шагов, но казалось, что их десять тысяч. Я вытер кровь с глаз. Грудь вздымалась слишком быстро. Меня бросало в жар, словно в лихорадке.