Кения Райт – Прекрасная месть (страница 32)

— Лэй, у нас проблема.

Чен подошел ближе, на лице — тревога.

— Тебе это может не понравиться, но… по-моему, кто-то предупредил Лео про трекер.

Это не Чен. Он бы не заговорил, если бы это был он.

Чен не умел врать. И никогда не умел держать язык за зубами. Ему последнему все рассказывали — боялись, что разболтает.

Чену я могу доверять.

С облегчением выдохнув, я остановился перед Эскаладом.

— Кто-то точно сболтнул ему про трекер.

Шофер распахнул передо мной дверь.

Я не сел. Повернулся и посмотрел на своих — они выходили из церкви.

Чен наблюдал, как наши ребята рассаживаются по фургонам и машинам.

— Значит, это случилось либо утром, либо по дороге. Кто-то успел предупредить дядю Лео.

— Согласен.

— Надеюсь, этого человека сейчас с нами нет. Может, он остался в Парадайзе.

— Посмотрим.

Я вглядывался в лица, искал того, кто ерзает или нервничает.

И наткнулся взглядом на Дака.

Он вертел в руке свое любимое лезвие. Он всегда так делал, когда злился. Не нервничал — именно злился.

Ему просто не терпелось резать, кромсать, драться и убить кого-нибудь.

Через каждые пару шагов он поглядывал на девушку.

На Моник.

Я сосредоточился на ней.

Почему отец выбрал именно эту женщину, чтобы спрятать трекер? Он мог прицепить его к машине. Или к собаке. Почему она?

Моник даже не осознавала, насколько она была сегодня близка к смерти.

Я уже был готов нажать на курок. Разнести ей, черт возьми, голову, как и монахине, и всем женщинам в церкви, и священнику. Они все могли умереть.

Любой, кто встанет между мной и моей местью за Шанель — сдохнет.

Моник — какая-то часть этой головоломки.

Думать, будто отец просто так надел ей на шею этот кулон — значит вообще его не знать.

Каждый его шаг был продуман до миллиметра. Или проникнут какой-нибудь высшей верой, или понятием о долге. Он не умел по-другому.

Какое место в этом занимает Моник?

При каждом шаге она смотрела на моих людей и прижимала портфель к груди.

Я едва заметно усмехнулся.

Она все еще думает, что должна отдать этим ублюдкам деньги.

Я не знал всех подробностей, в которые она вляпалась. Главное, что я понял — ее отец украл деньги, а эти двое мудаков начали угрожать ей и сестрам проституцией.

К несчастью, я был сыном своего отца.

Даже просто услышав ее историю, я бы не оставил этих гнид в живых. А раз уж я бы не оставил — значит, и отец тем более.

Надеюсь, эти деньги ей помогут. Если я знаю отца, он хотел, чтобы она просто их потратила.

Он бы никогда не помог вернуть этим козлам хоть цент, даже если ее батя и спер их.

Будто услышав мои мысли, Чен понизил голос:

— Думаю, дядя Лео собирается убить этих двоих.

Я почувствовал правду этих слов где-то глубоко, под ребрами.

Я кивнул:

— Это его следующий ход.

Значит, это гонка. Между мной и отцом.

Кто первым прикончит Датча и Сноу?

Моник шла рядом с Даком, нервничая, но не отставала. Взгляд метался — она явно оценивала моих людей и даже меня. Наверняка считала, прикидывала, анализировала.

Я покачал головой.

— Но почему отец выбрал именно ее? Он ведь не знал ее историю, пока она сама не начала рассказывать.

— Может, потому что она красивая?

В этом что-то было.

В этом был смысл. Конечно, Моник была великолепной женщиной. Тут никто бы не стал спорить. А ее бритая голова — делала эту красоту только ярче.

Если бы у нее были волосы, я мог бы не заметить эти миндалевидные глаза, высокие скулы, эти губы — полные, чувственные, будто созданные для поцелуев.

Хватит.

Я отвернулся и только тогда понял, что Чен все это время со мной разговаривал.

— Что?

Он приподнял брови:

— Я говорю, Моник теперь может стать ключом к поискам дяди Лео.

Я засунул руки в карманы. Левой сжал окровавленный кусок ткани.

— Он выбрал ее для какой-то последней миссии.

— Согласен.

Правой рукой я коснулся креста в кармане, но не вытащил его.

— Он хочет, чтобы я видел, что он делает.

— Вот почему он нацепил ей кулон, — кивнул Чен. — Она будет вести нас за ним.

— Это его шоу. А мы в нем зрители.

В глазах Чена промелькнул страх.