Кения Райт – Прекрасная месть (страница 131)

И боль в груди, будто ее кто-то разрывал изнутри, от страха потерять ее.

Я почти не знал Моник. Но знал точно, если спасу ее, она станет для меня кем-то важным.

Она ахнула.

Я крепче прижал ее к себе, оттолкнулся ногой, борясь с инерцией, тянущей нас вперед.

Она врезалась в меня своим теплым телом, а потом резко подняла на меня взгляд.

Ее губы дрожали, по щекам катились слезы.

И в этих глазах я увидел все, что хотел от жизни — утро, в котором мы просыпаемся вместе… ее лицо, затуманенное оргазмом… нас, настоящих.

Я увидел, как наш смех озаряет самые темные закоулки моей души.

Увидел нас — седых, старых, но все так же держащихся за руки, потому что отпустить ее... я бы просто не смог.

— Дак, — прошептала она.

— Я держу тебя.

Земля неумолимо приближалась, но мне было плевать.

Я лишь сдавленно выдохнул, приняв весь удар на себя.

Сейчас… для меня существовала только она.

В отличие от Лэя… то, что я чувствовал к Моник, было не просто вожделением.

Это было глубже. Темнее.

Что-то, что гнило внутри меня с того самого момента, как она впервые посмотрела на меня так, будто я что-то значу.

Я открыл глаза и уставился на палатку.

И, в отличие от Лэя, мне нужна была не только ее плоть.

Мне нужна была ее доверчивость, ее улыбка, те части себя, которые она прячет от всего мира.

Стоны Моник стали громче.

Из груди вырвался низкий звериный рык.

Мой член дернулся в штанах.

Я поймал себя на том, что хочу быть на его месте.

Чтобы она стонала ради меня.

Чтобы это был мой язык… или мой член, доводящий ее до этой сладкой музыки.

Мне не стоило тут стоять.

Если бы Лэй узнал, он бы меня убил.

Черт, даже мой брат прикончил бы.

Но я не мог уйти.

Ее стоны держали меня на месте, сковывали, как паутина, из зависти, из желания.

Более того... я подобрался еще ближе.

Голос Лэя стал громче:

— Скажи мне кое-что, Моник.

Я приподнял брови.

Никогда еще голос кузена не звучал так… хрипло. И так по-ебливому.

Он продолжил:

— Хочешь еще моего языка?

Я прикусил губу.

Ага. Он вылизывает ей.

Оставался один вопрос: действительно ли ей это нравится?

Если нет… я бы без колебаний ввалился туда, отшвырнул бы Лэя и показал ей, как надо ласкать киску.

И вот она ответила:

— Ты прекрасно знаешь, ч-черт возьми, что я хочу еще.

Блядь. Звучит так сексуально. Я хочу ее выебать.

И именно в этот момент я осознал, что рука уже в штанах, сжимает мой член.

Я даже не заметил, когда это началось.

Лэй хрипло усмехнулся:

— Тебе нравится, как я целую твою киску?

Я моргнул.

Это что, кто-то вселился в моего кузена?

Не может быть, чтобы это говорил Лэй, о чьей-то киске, кроме Шанель.

Я знал, что пару раз он опускался на своих из гарема, но только для одного, натренировать язык ради Шанель.

А теперь он использует все, чему научился, на Моник?

Я сжал член крепче, он наливался в руке.

Жар прошелся по всему телу.

— Господи, да, — прошептала Моник. — Только не останавливайся.

Дыхание сбилось.

Из Лэя вырвался глухой стон.

А потом… послышалось мокрое чавканье.

Серьезно? Это его язык у нее между ног?

— Лэй!

Ее голос, мой пульс, все это гнало кровь вниз, к паху, заставляя меня становиться тверже с каждой секундой.

Пальцы сами сжались, провели по растущей длине, а в груди зазвучал глухой рык.

Ощущения становились невыносимыми.